?

Log in

No account? Create an account

Блог Игоря Курляндского

Записки историка советской эпохи


Entries by category: религия

Конференция о наследии Патриарха Сергия (Страгородского) в ИРИ РАН. 14 мая 2019 г. Анонс.
igorkurl

Рекламирую интересную конференцию в нашем институте, - в том числе, и с моим участием (я же один из организаторов, член Оргкомитета) и приглашаю поприсутствовать всех желающих:

Российская Академия наук

Научный совет «Роль религий в истории»
Институт российской истории
(Центр истории религии и Церкви)

Научная конференция
«Патриарх Сергий (Страгородский).
Время и наследие
(к 75-летию со дня кончины)»

14 мая 2019 г.
Москва, Институт российской истории РАН
(ул. Дм. Ульянова, 19, ауд. 2, 3-й этаж)


ПРОГРАММА

11.00. Открытие конференции

свящ. Николай Щеглов (Институт российской истории РАН, аспирант)
Миссионерские труды будущего патриарха Сергия на Дальнем Востоке 1890–1893 и 1897–1899 гг.

Ковырзин К. В. (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет)
Архиепископ Сергий (Страгородский) и высшее церковное управление в 1917 г.

свящ. Александр Мазырин (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет)
Эволюция отношения митрополита Сергия к обновленческому расколу в 1920-е годы.

прот. Павел Хондзинский (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет)
Декларация митрополита Сергия: политика или экклесиология?

Кострюков А. А. (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет)
Митрополит Сергий и Русская Зарубежная Церковь. К истории взаимоотношений.

13.30 ‒ 14.30. Перерыв.

свящ. Илья Соловьев (Общество любителей церковной истории)
Декларация митрополита Сергия и членов его Синода (1927) и реакция на нее представителей обновленческого раскола.

Обозный К. П. (Свято-Филаретовский православно-христианский институт)
Церковная политика митрополита Сергия (Страгородского) в оценках экзарха Сергия (Воскресенского) в 1941‒1944 гг.

Шилкина М. В. (Свято-Филаретовский православно-христианский институт)
"Второе восстановление патриаршества" как проект советского государства.

Курляндский И. А. (Институт российской истории РАН)
Патриарх Сергий и диктатор Сталин ‒ точки соприкосновения. К осмыслению явления.

Дискуссия


Регламент:
30 минут на сообщение
с учетом кратких вопросов и ответов.

Итоговая дискуссия
                                                                                   ‒ в завершение конференции.

Награждение меня на Юбилее Института российской истории РАН. 17 ноября 2016 г.
igorkurl








Награждение меня на торжественном заседании, посвященном 80-летию Института российской истории РАН. 17 ноября 2016 г.
Как изволите видеть на фотографиях, награжден я приказом министра обороны РФ С.К. Шойгу от 11 ноября 2016 г. № 772 памятной медалью Министерства обороны РФ
«ЗА ЗАСЛУГИ В УВЕКОВЕЧЕНИИ ПАМЯТИ ПОГИБШИХ ЗАЩИТНИКОВ ОТЕЧЕСТВА».
Вместе со мной аналогичной медалью были награждены еще несколько ученых-историков, сотрудников нашего института: замдиректора по научной работе С.В. Журавлев, М.С. Зинич, Н.Н. Бугай, Е.С. Синявская… Возникает вопрос – за что именно? За участие в написании силами ИРИ РАН тома «Война и общество» в новой многотомной «Истории Великой отечественной войны», вышедшей под эгидой МО РФ.  Поэтому вручал медали генерал В.А. Золотарев, ответственный за этот проект в целом.
Ваш покорный слуга был награжден за написание в этом томе раздела, посвященного религии в войну, за что, без ложной скромности замечу, меня весьма хвалило начальство. Было заметно, что наградили не всех авторов глав этого тома, а только тех, кого особо пожелали отметить. Конечно, редакторская цензура МО мой раздел (как и другие в этом сборнике)  весьма пощипала, но работу ту свою я выполнил добросовестно. Там у меня речь есть и о священниках в войну, в том числе, и погибших. Так что, награда заслуженна. 

Мое участие в конференции ПСТГУ "Актуальные проблемы Русской Православной Церкви в ХХ в." Анонс.
igorkurl
Ежегодная богословская конференция
Актуальные проблемы Русской Православной Церкви в ХХ веке
20 и 21 января 2016 г.

Руководитель: д.ц.и., к.и.н. иерей Александр Мазырин
e-mail: am@pstbi.ru

20 января 2016 г., среда
Место проведения: Актовый зал ПСТГУ
Время проведения: Начало в 10:00


  1. Ефремова Ольга Николаевна (Москва, ПСТГУ).
    Состояние монашествующих в Псковской епархии в 1905–1907 гг.: по материалам дневника епископа Арсения (Стадницкого).

  2. Воронцова Ирина Владимировна, к.и.н., к.б. (Москва, ПСТГУ).
    Обсуждение в Предсоборном присутствии 1906 г. вопроса о социальной активности духовенства и участии в работе общественно-государственных учреждений.

  3. Купрянович Фома Владимирович (Варшава, Христианская Богословская Академия).
    Бывшие оптинские послушники в Польше.

  4. Баконина Светлана Николаевна, к.и.н. (Москва, ПСТГУ).
    Роль митрополита Сергия (Страгородского) в судьбе епископа Неофита (Коробова).

  5. Смолякова Инна Николаевна (Москва, ПСТГУ).
    Последний келейник Патриарха Тихона Константин Пашкевич.

  6. Зимина Нина Павловна, к.биол.н. (Уфа, ПСТГУ).
    «Полуобновленчество» и иные деструктивные явления в Патриаршей Церкви (1922-1925 гг.)

    Перерыв 13:00 – 14:00


  7. Петрова Татьяна Викторовна (Москва, Даниловский благовестник, ПСТГУ).
    Московский Данилов монастырь во времена гонений по материалам следственных дел 1920–1930-х гг.

  8. Шевченко Татьяна Ивановна, к.б., к.и.н. (Москва, ПСТГУ).
    Дело "нелегального монастыря" валаамских монахов в Москве 1930 г.

  9. Диакон Сергий Николаев, маг. теол. (Москва, ПСТГУ).
    Деятельность священномученика архиепископа Серафима (Самойловича) в Архангельской ссылке. 1933-1934 гг.

  10. Мелехова Галина Николаевна, к.и.н. (Москва, Николо-Угрешская ПДС).
    Судьба одного каргопольского монаха.

  11. Обозный Константин Петрович, к.и.н. (Псков, СФИ).
    "Горькая правда" церковной истории: к вопросу о возможной канонизации сотрудников Псковской Православной Миссии.

  12. Белякова Надежда Алексеевна, к.и.н. (Москва, ИВИ РАН).
    Протестная активность западно-украинских приходов Русской православной церкви в середине 1970-1980-х гг.

  13. Протоиерей Димитрий Сазонов, к.б. (Костромская епархия, ОЦАД).
    Проблемы приходской жизни как показатель религиозного состояния общества в брежневский период (по материалам Центральной России)

21 января 2016 г., четверг
Место проведения: Актовый зал ПСТГУ
Время проведения: Начало в 10:00


  1. Беглов Алексей Львович, к.и.н. (Москва, ИВИ РАН).
    Демарш митрополита Питирима 1916 г.: приходской вопрос в последний год Российской империи.

  2. Ковырзин Константин Владимирович, к.и.н. (Москва, ПСТГУ).
    Поместный Собор Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. и "проект декрета" об отделении Церкви от государства М. Галкина.

  3. Леонов Сергей Викторович, д.и.н. (Москва, МПГУ). Начало антицерковного террора в ходе Октябрьской революции.

  4. Бирюкова Юлия Александровна, к.и.н. (Шахты, ПСТГУ, ИСОиП ДГТУ).
    Материалы Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков при Главнокомандующем Вооруженными силами на Юге России как источник по истории Церкви.

  5. Милякова Лидия Борисовна, к.и.н. (Москва, ПСТГУ).
    Советские органы образования и отделение школы от Церкви в 1918 г.

  6. Аристова Кира Георгиевна, к.и.н. (Пенза, ОЦАД).
    Деятельность архиепископа Иоанна (Поммера) по организационному устройству Латвийской Православной Церкви в 1922-1926 гг.: практическая реализация постановлений Поместного Собора 1917-1918 гг.

    Перерыв 13:00 – 14:00


  7. Анашкин Дмитрий Павлович (Москва, ПСТГУ).
    Братство Русской Правды. По материалам фонда есаула Ларина из архива Свято-Троицкой Духовной семинарии.

  8. Лобанов Вячеслав Викторович, к.и.н. (Москва, ИРИ РАН).
    К истории «обновленческого» раскола в Московской епархии в 1926 г.: деятельность Комиссии по объединению обновленческих общин г. Москвы.

  9. Курляндский Игорь Александрович, к.и.н. (Москва, ИРИ РАН).
    Некоторые особенности архивных дел ведомства ОГПУ-НКВД по истории гонений на религию и Церковь в 1920–1930-е гг.

  10. Цыков Иван Валерьевич, к.и.н. (Тверь, Мемориал «Медное»).
    Социальный портрет православного священника накануне «Большого террора» (по материалам уголовно-следственных дел НКВД).

  11. Филиппов Борис Алексеевич, к.и.н. (Москва, ПСТГУ).
    Франклин Рузвельт, Пий XII и проблемы репутации СССР.

  12. Мельникова Ия Евгеньевна, к.т.н. (Москва, ПСТГУ).
    К истории взаимоотношений Католикоса-Патриарха всея Грузии Каллистрата (Цинцадзе) с председателем Совета по делам РПЦ Г. Г. Карповым в 1944-1945 гг.

Вишиванюк Анна Васильевна (Москва, ПСТГУ).
Обстоятельства провозглашения автокефалии Польской Православной Церкви в 1948 г. (по материалам ГА РФ).                                                                http://pstgu.ru/scientific/conference/xxvi/winter15/problems_20v/             

Выступаю 21 января на проводимой ежегодно Православным Свято-Тихоновским государственным университетом научной богословской конференции Актуальные проблемы Русской Православной Церкви в ХХ веке (220 и 21 января 2016 г).
Руководитель: д.ц.и., к.и.н. иерей Александр Мазырин
с докладом "Некоторые особенности архивных дел ведомства ОГПУ-НКВД по истории гонений на религию и Церковь в 1920–1930-е гг. " Также участвует мой коллега по ИРИ РАН, ученый секретарь нашего центра к.и.н. В.В. Лобанов, историки Ю.А. Бирюкова и И.В. Цыков, оппонентом у которых на защитах их кандидатских диссертаций я был, известные мне историки Церкви и религии из ИВИ РАН к.и.н. Н.А. Белякова (дочь моей коллеги по центру Е.В. Беляковой) и А.Л. Беглов, также многие другие уважаемые специалисты (см. программу конференции).

              


Анонс. Научная конференция по истории религии в годы войны 1941-45 гг. (Спб., 23-24 апреля 2015).
igorkurl

Намерен послать заявку.

        

Международная научно-практическая конференция «РЕЛИГИЯ И ВЛАСТЬ». К 70-летию Победы в Великой Отечественной войне.





Министерство культуры Российской Федерации

Государственный музей истории религии

Санкт-Петербургское отделение Российского общества интеллектуальной истории

проводят

23 - 24 апреля 2015 года в Санкт-Петербурге

международную научно-практическую конференцию

«РЕЛИГИЯ И ВЛАСТЬ»

70-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Оргкомитет конференции: директор Государственного музея истории религии Л.А. Мусиенко – председатель оргкомитета; заведующая кафедрой религиоведения и религиозной философии Санкт-Петербургского государственного университета, профессор, д.ф.н. М.М. Шахнович; главный специалист Российского государственного архива социально-политической истории, профессор, д.и.н. М.И. Одинцов; профессор кафедры философии религии и религиоведения СПбГУ, д.ф.н. Т.В. Чумакова; зам. директора ГМИР по научной работе, к.ф.н. Е.А. Терюкова; ст.н.с. ГМИР А.А. Буров – ответственный секретарь конференции.

В Древнем Риме существовал обычай: в дни мира двери святилища бога Януса (двуликого стража порогов и границ) затворялись, а когда шла война, они стояли открытыми в знак того, что божество вышло для несения караула. Храм Януса от времен Нумы до Августа за семьсот лет стоял закрытым лишь однажды, да и то всего несколько месяцев.

Увы, человечество воевало и воюет постоянно, и не только в эпоху античности. И так же неизменно перед лицом смертельной опасности обращение людей к религиозным ценностям. Будь то человек власти, напоминающий гражданам своей страны о священном долге защиты отечества с трибуны, или пехотинец в сыром окопе, судорожно сжимающий перед атакой заветный символ, или шепчущая в бомбоубежище слова молитвы женщина.

В 2015 году исполняется 70 лет Победе, одержанной нашим народом в Великой Отечественной войне. К этой дате приурочена традиционная ежегодная международная научно-практическая конференция «Религия и власть». В этот раз она будет посвящена теме «Религия и война». Цель конференции – изучение разносторонних взаимоотношений религиозных объединений и институтов власти в связи с военными действиями в прошлом и настоящем. Особое внимание будет уделено роли религиозных объединений в годы Второй Мировой войны

К участию приглашаются специалисты в области религиоведения, истории, правоведения, политологии, социологии, психологии, государственного и муниципального управления, представители религиозных объединений.

Предлагаются следующие направления обсуждения:

·        Вопросы войны и мира в религиозном дискурсе;

·        Взаимодействие религиозных и общественных объединений с государственной властью в вопросах войны и мира на различных этапах истории (мировой и отечественный опыт);

·        «Священная война»: ортодоксия или ересь?;

·        Концепты «теократии», «империи» и «национального государства» с точки зрения религий;

·        Отечество Небесное и Отечество Земное - религии о патриотизме;

·        Деятельность религиозных объединений в период Великой Отечественной войны;

·        Взаимодействие власти, религиозных и общественных объединений в деле патриотического воспитания.

Для участия в конференции необходимо прислать до 30 марта 2015 г. заявку и резюме доклада (100 слов).

В заявке должны быть указаны: фамилия, имя, отчество, место работы и должность, ученая степень и звание, контактная информация (почтовый адрес, телефон, факс, электронный адрес)!

Предполагается предварительная публикация «Программы конференции» и размещение тезисов докладов на сайте музея.

Заявки на участие в конференции будут рассмотрены до 7 апреля 2015 г. По результатам рассмотрения будет произведена рассылка приглашений.

Заявку и тезисы присылать по электронной почте tchteniagmir@yandex.ru.

Проезд, проживание в гостинице и командировочные расходы оплачивает направляющая сторона.

Конференция очная!

Участники конференции приглашаются к публикации докладов в Сборнике «Труды ГМИР».

ЗАЯВКА

на участие в конференции «РЕЛИГИЯ И ВЛАСТЬ»

(23-24 апреля 2015 г., Государственный музей истории религии)

Фамилия________________________________________________________

Имя____________________________________________________________

Отчество________________________________________________________

Место работы____________________________________________________

Должность_______________________________________________________

Ученая степень__________________________________________

Название доклада_____________________________________________________

Номер телефона____________________________________

Электронный адрес ____________________________________


Просим полностью и точно указывать все данные и контактную информацию, необходимую для связи с Вами!

http://www.gmir.ru/special/seminar/seminar_anons/84/1794.html


«Лукавые цифры» и не-лукавый историк товарищ Советов.
igorkurl

Д.и.н. Михаил Иванович Одинцов, ведущий специалист РГАСПИ, председатель Российской ассоциации исследователей религии (часть статей печатает в сборниках этого общества под говорящим псевдонимом «Советов»).

На конференции по истории позднего сталинизма в Твери я делал доклад по истории политики советского государства по открытию церквей в 1943-1953 гг. Излагался ряд данных и цифр из официальных, докладных записок председателя Совета по делам РПЦ Карпова Сталину за указанный период, ясно показывающие тенденции церковной политики власти за разные периоды в рамках т.н. «нового курса» - все эти сведения показывали ясно, что, при определенных шагах навстречу верующим, сталинская власть (с прямой помощью ее главного «приводного ремня» в этой сфере в виде Совета по делам РПЦ) стремилась минимизировать религиозную активность верующих, резко возросшую в результате войны и положить жесткие пределы т.н. «церковному возрождению». Ярко это проявилось в статистике уменьшения церквей на территории СССР во второй половине 1940-х г. – первой половине 1950-х гг., вызванных разными причинами (отобрание значительной части храмов из открытых в оккупации, закрытие их из-за нехватки священников), при том, что с 1948 г. по воле Сталина открытие в СССР церквей и молитвенных домов всех конфессий было запрещено вовсе (эта тема была подробно освещена в моем докладе).

После того, как мое выступление закончилось, М.И. Одинцов

бросил недовольную реплику: «Это все лукавые цифры на самом деле».

Но что же в них лукавого и что он имеет в виду под «лукавостью», маститый ученый автор не удосужился объяснить собравшимся на заседание секции специалистам. Хотя был теперь обязан выступить в дискуссии (время на это ведущим давалось), уважая негласное правило «сказал «А», - говори «Б»».

Проблема в том, что те же самые «лукавые цифры» из отчетов-записок чиновников Совета по делам РПЦ приводят и другие исследователи проблемы – М.В. Шкаровский, О.Ю. Васильева, Шин дон Хек, написавшая в соавторстве с Одинцовом объемную книгу по истории Совета по делам РПЦ Т.А. Чумаченко, да и сам Одинцов.

Конечно, в этих цифрах могут быть свои погрешности, вызванные недостатками учета церквей аппаратами уполномоченных Совета на местах, неполнотой поступивших сведений по некоторым регионам. Но, взятые в целом, тенденции они отражают правильно. И данные записок Карпова Сталину за разные годы вполне корреспондируют друг с другом. Что хотел сказать Одинцов, - что церквей после войны при Сталине было на самом деле закрыто значительно меньше, уполномоченные с мест преувеличивали, а чиновники Совета в центре давали ложные картины в своих донесениях Сталину? Но в историографии никаких, доказанных источниками, опровержений официальной статистики сталинского Совета (это касается не только сокращений храмов, прогрессировавших в те годы, но и синхронно сокращавшихся тогда же монастырей, выпускников духовных учебных заведений, воспроизводства священников) не содержится. И, полагаю, что неслучайно.

Теперь немного скажу о докладе самого проф. Одинцова на Тверской конференции по истории позднего сталинизма (5 декабря сего г.). Он открывал работу нашей секции «Конфессии и конфессиональная политика» (руководитель д.и.н. Т.Г. Леонтьева и несколько удивлял широтой заявленной темы - «Вероисповедная политика советского государства в 1943-1953 гг.». Этим как бы предполагалось, что доклад носит некий постановочный характер. Обычно такими названиям соответствуют не кандидатские, а докторские диссертации и обширные монографии. Потому нужна была бы, как представляется, некая конкретизация этой темы, но ее не последовало.  

Доклады на научных конференциях предполагают либо новые факты, либо новые осмысления (еще лучше – и то, и другое), но ничего подобного в выступлении Одинцова не было.

У меня сложилось впечатление, что автор искренне не понимал, что такое научная конференция и что такое научный доклад. Ну, посудите сами. Доклад состоял из изложения известных фактов, - по работам того же М.И. Одинцова, Т.А. Чумаченко и других. Ничего фактологически и научно нового в докладе Одинцова не было. А вот странного и спорного – довольно. (Но то же самое – в его прежних работах).

Автор рассказывал о том, что война мобилизовывала также патриотические, духовные ресурсы. Отсюда поворот к Церкви, - открытие храмов, разрешение много в конфессиональной области. И т.д. Основная работа по исполнению нового курса легла на В.М. Молотова, но не только на него. Председатель Совета по делам РПЦ чекист Г.Г. Карпов и другие работали. Все, что мы знаем положительного, сделано по запискам Карпова. Одинцов хвалил взахлеб чекиста Карпова – очевидно, что незаслуженно, ибо документы показывают, что и плохое в 1940-е гг. тоже по его запискам того же Карпова делалось (об этом историк умалчивает). Умалчивалось, что Карпов был, прежде всего, послушным исполнителем воли диктатора Сталина, хотя в рамках ему дозволенного мог быть инициативен. Одинцов откровенно и явно идеализирует его личность и деятельность. Карпов для него тот, кого «нельзя мазать». Вообще Карпов у Одинцова – почти что церковный деятель, все плохое исходило от партии (не от Сталина!), от партийного аппарата. Обмолвился Одинцов и о мотивах такой «процерковной» деятельности Карпова. Слушатели узнали от него, что чекист Карпов, которого уличали в 1950-е гг. в применении пыток в годы террора 1937-1938 гг., был абсолютно бекорыстен и бескарьерен всю жизнь (!) и был убежден: "у человека должна быть свобода" (!!!). Думаю, нефундированно это было у докладчика. Затем тов. Советов хвалил чекиста Полянского (меньше) – за его деятельность в Совете по делам религиозных культов. Хвалил деятельность двух этих Советов, - выходило, что ничего, кроме радужных красок, в их трудах не было. Боролись за интересы церквей и религий, не щадя живота своего. Могли быть, конечно, отклонения отдельных уполномоченных – исполнителей на местах (по причине их атеистических предрассудков, неполной сознательности), но, конечно, не начальства в Москве.

Время «нового курса» 1943-53 гг. Одинцов характеризует, как якобы цельный, благотворный период. По его представлению, позитивный импульс 1943 г. (встреча митрополитов со Сталиным) все время сохранялся (как быть с фактами ужесточения же сталинской церковной политики с 1948 г., которые доложил на той же секции и Ваш покорный слуга, - при том оставалось непонятно). Сам же Одинцов сказал и о фактах притеснений церкви и религии с 1948 г. – уже после того, как сделал вывод о благотворном периоде. Объяснение у него нашлось: это искривления антирелигиозных партократов, а «процерковный» чекист Г.Г. Карпов якобы боролся за открытие церквей. «Настойчивость граничила с безрассудностью», "настаивал, убеждал", - именно такие слова употребил докладчик. Но полагаю все же, что это домыслы автора. Карпов, известным мне его докладным запискам Сталину, осторожно предлагал церкви где-то открыть, но не более того. Когда я задал вопрос Михаилу Ивановичу уже после его выступления, справедливо ли в этом случае определение «настойчивой борьбы»? – то мой вопрос позвучал риторически. Справедливо, и всё тут.

Показателен спор на заседании нашей секции М.И. Одинцова с историком П.М. Поляном, известным специалистом по сталинским депортациям.

Тема выступления Павла Марковича была: «Наказанные за веру: конфессиональные депортации 1951-1952 гг. (новые материалы)». Рассказ был о сектах «крестиков», «молчальников» и «федоровцев» с привлечением лагерных воспоминаний. И вот в числе прочего Полян говорил о том, что Совет по делам культов с помощью своего аппарата, чиновников инициировал эти депортации, обращался в карательные органы с соответствующими предложениями.

После доклада Поляна произошла небольшая перепалка. Одинцов, возражая П.М. Поляну, настаивал: совет по делам культов нельзя представлять инициатором преследования религиозных сект «Этого не было". Полян - "Как же не было? Когда было". Одинцов – «но это были единичные случаи» (то есть для благодетельного Совета по делам культов не характерные). У Одинцова явно просматривалась защита чести мундира. (Он бывший работник Совета по делам религий, а потом перешел в историки). В основе выступления в дискуссии его главный посыл (с эмоциями): "Не трогайте моих и хороших!". Полян, отвечая Одинцову, сказал буквально следующее: "Вам нужно привыкнуть в мысли, что та контора, в которой вы работали, не такая розовая и пушистая, как представляется вам".

У Одинцова есть несомненные заслуги в публикации многих ценных исторических материалов, но… есть и немалое «но». Бывший чиновник Совета по делам религий, он когда-то «пошел» в историки. Получил, как номенклатурный историк-монополист, преимущественный доступ ко многим архивным материалам, хорошие ресурсы для карьеры. А постоянная защита «чести мундира» любимой организации, воспевание ее деятелей и деятельности, наложила свою печать на многие его работы. Что видно и до сих пор.

Апологетика искажает историю.


Клиническая балабановщина. «Груз-200» как антисоветский и античеловеческий памфлет.
igorkurl

(предупреждение: мнение автора Журнала может не совпадать с мнением читателей))))

Груз-200 – самый «одиозный» фильм Балабанова, самый отвратительный и самый страшный. «Этого никогда не должны были снимать!» - такое приходится слышать, в том числе от людей, совсем неплохо разбирающихся в искусстве. Я соглашусь с ним: «Да, никто и никогда!» И добавлю: «кроме Балабанова».

Кто был самый большой «антисоветчик» в российском кино? «Груз-200» дает четкий ответ: Балабанов.

Балабанов ненавидел советский строй. Ненавидел с такой яростью, как никто из режиссеров нашего кино. Ненавидел мстительно. И эту свою ненависть он выразил в этом фильме, - с той же яростью, на какую и был способен этот великий художник. Во взятом после выхода фильма интервью с Леонидом Парфеновым Балабанов так высказался о Советском Союзе: «беспросветная жуть это и мерзость это была, а никакой не великий и могучий». И еще: «те времена — даже страшнее, чем сегодня. Сегодня хоть есть богатые и бедные. А тогда была жуть всеобщей нищеты и повальная ложь издыхающего коммунизма — поверх всего эта официальная идеология. Сегодня-то царит цинизм, который в чем-то честнее, в нем какая-то своя правда есть. А тогда был уж полный беспредел». http://www.gruz200.ru/press/parfenov/

Конечно, историки могут поспорить с этим ощущением художника. Но Балабанов тонко чувствовал гнилость и мерзость, скрываемую за лживыми речами и парадными рапортами, за фасадом бесконечной официальной лжи об успехах и построении самого справедливого в мире общества, эту распространившуюся везде коросту цинизма и отчуждения. «Груз-200» - мир гниения и распада. Точно таким же миром гниения и распада был для Балабанова поздний, застойный СССР. И утрированно-некрофилический «Груз» в 2007 г. - запоздалое на 20 лет сведение с этим миром счетов. Но сведение в основе своей – честное и справедливое.

Год событий, которые разворачиваются в фильме, - 1984-й, - выбран гениально. Это год утопии Оруэлла, но в данном контексте уже по-советски. Год безысходности и беспросветного Черненко. Год бессмысленного афганского истребления наших ребят по преступной воле старцев-вождей («Только в наше захолустье за это время 26 гробов пришло, Артем, 26! Груз-200 называется. А по всей стране что делается?»). Год, когда гнило всё с головы и когда, казалось бы, не было надежды на перемены к лучшему.

Некоторые хулители (и ленты, и режиссера) обвиняли его в «клевете на СССР». Дескать, Балабанов взял нравы постсоветского социального распада 90-х и искусственно «пересадил» их в позднюю Советию. Не соглашусь, - эти авторы судят по своим интеллигентским кухням и столичным тусовкам тех времен. А жуткие медвежьи позднесоветские углы в провинции начала 1980-х, с их дикостью, местными «князьками» и беспределом, им, вероятно, не ведомы. Но ведь такие и фигурируют в фильме. Да, режиссер сгустил краски. Это не реалистический фильм, а памфлет, с условным безумным сюжетом. С невероятными для того времени некоторыми ситуациями. Но кино - с глубокой художественной правдой распада общества и человека.

«Груз – 200» - это также и античеловеческий памфлет. Но автор тоже имел на него право. Балабанов не был мизантропом, каким изобразил его в своих неуместных «поминальных» стишонках Дмитрий Быков. Балабанов любил людей, но любил по-своему, любил через ненависть. Он ненавидел их падшесть, истребление в них духовного и человеческого, и говорил об этом языком своего острого и злого кино, говорил и о расчеловечивании, показывая (как и иные русские классики) те бездны, в которые может упасть человек. Он однажды назвал своих героев «уроды-люди» и, думаю, искренне хотел, чтобы люди уродами не были.

«Груз-200» - кино не для всех и совсем не для всех.

И нравится мне этот фильм только отчасти.

В фильме много сарказма, черного юмора, в нем замечательные образы (чего только стоят Лесничий Серебрякова и вьетнамец Скрябина, научный атеист, Маньяк и его ведьма-мама, секретарь обкома партии – типичная мелкая гнида), есть и великолепные диалоги.

Из фильма (Лесничий и профессор научного атеизма)

«- Есть Бог.

- Нет.

- А что же тогда есть?

- Есть движущаяся материя…

- А душа, душа есть?

- Нет, души тоже нет.

- Значит, Бога нет, души нет, а есть сознание и материя. Тогда откуда все взялось? Сознание, например.

- Пустой разговор это. Существует теория Дарвина, ее в школе проходят...

- Пришел, не обижай хозяев. Мы к тебе со всей душой. Хоть у тебя ее нет».

«-Вот ты коммунист.

  - Да, я член КПСС.

- Чем ты хвастаешь? Вы своей партией, своим Лениным хотите Бога заменить. Вот вам всем!

…………………

- Бога нет, значит все позволено. Вам миллионами можно убивать. А я по малолетке одного пацана убил в драке… Мне десятку строгача. Бог мне не дал промолчать, не сознаться (чтобы не подумали на других). А вы Бога хотите отменить и науку для этого придумали.

- А моральные нормы регулируются экономическими отношениями… Все возникло из табу. А 10 заповедей, которые записаны в Ветхом Завете, возникли задолго до появления этой книги.

- Правильно. Бог нам дал эти заповеди. Их только позже записали.

………

- А у тебя не классовое сознание? Херню всякую несешь, души детские развращаешь, чтобы колбасу эту жрать».

(Мама Маньяка – привязанной жертве):

« - Лежишь? Журик мой с работы приехал. Он у меня работает много. У его работа очень трудная. Сейчас он покушает и к тебе зайдет».

Гениально.    


Анонс. Научно-практическая конференция "Религия и власть". Санкт-Петербург,16-17 июня 2013 г.
igorkurl



Министерство культуры Российской Федерации

Государственный музей истории религии

при поддержке

Отдела по связям с религиозными объединениями

Администрации Губернатора Санкт-Петербурга

проводят 16 - 17 июня 2013 года в Санкт-Петербурге

международную научно-практическую конференцию

«РЕЛИГИЯ И ВЛАСТЬ»

Оргкомитет конференции: вр.и.о. директора ГМИР Л.А. Мусиенко – председатель оргкомитета; начальник Отдела по связям с религиозными организациями Администрации губернатора Санкт-Петербурга, к.ф.н. В.Г. Иванов – заместитель председателя оргкомитета; зам. директора ГМИР по научной работе, к.ф.н. Е.А. Терюкова; главный специалист отдела по связям с религиозными организациями Администрации губернатора Санкт-Петербурга О.Б Васильева; ст.н.с. ГМИР А.А. Буров – ответственный секретарь конференции.

«Постсекулярная эпоха», «религиозный бум», «возрождение Церкви» – широкое распространение в специализированных и массовых изданиях подобных характеристик свидетельствует о возросшем за последние десятилетия значении религии в жизни современного российского общества. В центре внимания органов государственного управления, научно-исследовательских центров и СМИ все чаще оказываются вопросы взаимоотношений институтов власти с различными религиями.

Цель конференции – обмен данными исследований и практическим опытом по максимально широкому кругу вопросов теории и международной практики этих взаимоотношений в истории и современности. С тем, чтобы с предельно возможной степенью точности наметить пути конструктивного взаимодействия религиозных и светских институций на началах гражданского мира и социального партнерства в быстро меняющихся условиях современной российской действительности.

Надеемся, что данная тематика вызовет интерес у широкого круга специалистов в области религиоведения, истории, правоведения, политологии, социологии, психологии, государственного и муниципального управления.

Предлагаются следующие направления обсуждения:

·         Модели государственно-конфессиональных отношений: исторический опыт и современная практика;

·         Проблема свободы вероисповедания и свободы совести в историческом и правовом аспектах;

·         Религиозные организации и современные общественно-политические процессы;

·         Сакрализация и десакрализация власти в истории и современности;

·         Клерикализм и секуляризм как факторы общественно-политической жизни.

Для участия в конференции необходимо прислать до 20 мая 2013 г. заявку и резюме доклада (100 слов).

В заявке должны быть указаны: фамилия, имя, отчество, место работы и должность, ученая степень и звание, контактная информация (почтовый адрес, телефон, факс, электронный адрес)!

Предполагается предварительная публикация «Программы конференции» и размещение тезисов докладов на сайте музея.

Заявки на участие в конференции будут рассмотрены до 25 мая 2013 г. По результатам рассмотрения будет произведена рассылка приглашений.

Заявку и тезисы присылать по электронной почте tchteniagmir@yandex.ru.

Проезд, проживание в гостинице и командировочные расходы оплачивает направляющая сторона.

Участники конференции приглашаются к публикации докладов в Сборнике «Труды ГМИР».

ЗАЯВКА

на участие в конференции «РЕЛИГИЯ И ВЛАСТЬ»

(16 - 17 июня 2013 г., Государственный музей истории религии)

Фамилия________________________________________________________

Имя____________________________________________________________

Отчество________________________________________________________

Место работы____________________________________________________

Должность_______________________________________________________

Ученая степень__________________________________________

Название доклада_____________________________________________________

Необходимость заказа места в гостинице_______________________________

Адрес (по которому будет выслано официальное приглашение) _____________________________________________________________

____________________________________________________________________

Номер факса____________________________________

Электронный адрес ____________________________________

Просим полностью и точно указывать все данные и

контактную информацию, необходимую для связи с Вами!





Мое интервью о Сталине и религии журналу "Фома". 5 марта 2013 г. Часть 2.
igorkurl

Сталин в юности учился в духовной семинарии. Повлияло ли это на его отношение к Церкви?

Согласно многочисленным источникам, в старших классах семинарии Иосиф Джугашвили потерял интерес к духовной учебе, из «отличника» и «хорошиста» он превратился в «троечника», а духовные уроки шли мимо его ушей. В Тифлисской семинарии были прекрасные педагоги и сильная программа, но у него уже сменились интересы. Потеряв желание учиться и решив не делать никакой духовной карьеры, Джугашвили ушел из семинарии до окончания курса. Ушел в революционную деятельность, оставшись духовно непросвещенным человеком, несмотря на все прежнее духовное образование.

Учеба в семинарии уж точно не повлияла на то, что в военные годы он смягчил государственную политику в отношении к Церкви. Более того, я полагаю, что своих духовных учителей он впоследствии ненавидел. Малоизвестный факт, — ректор первых лет учебы Сталина в семинарии митрополит Серафим (Мещеряков) был расстрелян в 1933 году по постановлению одной из «троек», созданных по решению того же Сталина («тройки» при местных органах ГПУ создавались с 1930 года в рамках кампании по коллективизации).

Кстати, из советских руководителей не только у Сталина было за плечами семинарское образование. Например, это А. И. Микоян, Н. И. Подвойский, А.К. Воронский, Миха Цхакая и другие. Учеба в семинарии никак не смягчила их отношение к Церкви.

В чем причины таких жизненных поворотов? В семинариях что-то не так было, или причины чисто внешние?

На этот вопрос пытаются ответить и я, и известный исследователь духовного образования той эпохи, доктор исторических наук Т.Г. Леонтьева. Ответ — и в семинариях не все было, как надо, и внешние причины тоже сказывались. В семинариях отрицательно влияли зубрежка, формализм, казарменный дух обучения, в национальных окраинах добавлялись и русификаторские тенденции. С другой стороны, революционное движение всячески стремилось дискредитировать религию и Церковь, и порождаемые им настроения проникали в семинарскую среду. Сказывалось антицерковное влияние окружающей среды в целом, — несмотря на строгие семинарские порядки, воспитанники находили выходы в окружающий мир.






То есть, несмотря на семинарскую юность, Сталин сделался убежденным атеистом, материалистом?

В своей книге «Сталин. Власть. Религия» я пытаюсь ответить на этот вопрос. Мой вывод, — таким убежденным атеистом и материалистом, как некоторые выдающиеся вожди российского коммунизма, вроде Ленина, Троцкого и Бухарина, Сталин не стал. Тому свидетельства, — и его пометки на произведениях ряда русских и зарубежных классиков, изученные моим учителем, одним из крупнейших исследователей сталинской темы Б. С. Илизаровым (в них присутствуют следы размышлений на тему Бога и бессмертия, невозможные для человека, радикально их отрицающего). Характерны, например, в этой связи замечания Сталина на полях сочинения Франса, «Воскресения» Л.Н. Толстого, «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского и других известных произведений. Так, например, Сталин исчеркал диалог Анатоля Франса «О Боге», — и в одном месте написал свой вывод о причине непостижения людьми Бога: «Следов не знают, не видят. Его для них нет», оставляя таким образом «лазейку» для бытия Божиего. Нельзя не отметить и факты пародирования Сталиным некоторых религиозных черт в тщательно выстраиваемом им культе своей собственной персоны, а также в культе Ленина, в коммунистической символике. Для последовательного атеиста такие действия представляются невозможными.

Я убежден, что по своему отношению к религии Сталин был агностиком, то есть человеком, не веровавшим ни в существование Бога, ни в его отсутствие. Это обстоятельство (а не выдуманное сталинское «православие», как многие считают) и облегчило ему маневрирование в отношении религии и Церкви в годы войны. Для него этот атеистический момент не являлся вопросом принципа.

Выражал ли он где-то в своих речах, в своих текстах отношение к вере, Богу, Русской Православной Церкви?

Да, выражал неоднократно и в 1920-е годы, и это его отношение было последовательно отрицательным. Приведу на эту тему пару цитат. Так, в своей беседе с американской рабочей делегацией в 1927 году он объявил, что дело ликвидации религиозного духовенства будет доведено до конца, а в беседе с рабселькорами 1928 года сказал, что «наша страна признала, что религия не нужна», призвал издевательски высмеивать духовенство и объявил: «конечно, мы за то, чтобы превратить все церкви в клубы».. Надо иметь в виду, что эти тексты были рассчитаны на публичные выступления перед партийной и рабоче-крестьянской аудиториями. У Сталина нет отдельных речей или статей, полностью посвященных религиозным проблемам, но фрагменты на эту тематику у него есть, и в своей книге «Сталин. Власть. Религия» я их анализирую.






Спор о масштабах

До сих пор идут споры о масштабе репрессий по отношению к верующим людям и духовенству. Одни говорят, что в 37-38 годах было расстреляно более 100 тыс. человек (именно за веру), другие опровергают эти цифры. А есть ли достоверная статистика?

Такой достоверной статистики нет. Вернее, цифра 100 тысяч человек была озвучена в начале 90-х годов, в докладе А.Н. Яковлева, председателя созданной еще в конце 80-х правительственная комиссии по реабилитации репрессированных граждан. В число этих 100 тысяч включались не только священноцерковнослужители, но и алтарники, просфорницы, свечницы, церковные старосты. Сюда же включались и обновленческие священники, и любые сектанты, и верующие других конфессий — словом, все те, кто каким-то образом ассоциировался с религиозной верой.

Не очень понятно при этом, какими именно документами пользовалась эта правительственная комиссия и каким образом можно проверить ее выкладки. Опять же, возникает вопрос: кого считать в этой связи верующими людьми (в виде объектов такого подсчета)? Наверное, надо вести речь об активных мирянах, осужденных именно с формулировками, предполагающими их активное участие в жизни той или иной конфессии. Сколько было таких? Кто и как возьмется их посчитать при нынешних условиях закрытости для исследователей большинства архивно-следственных дел эпохи репрессий? Известно, что священноцерковнослужители и активные миряне репрессировались в ходе массовых операций в категории «антисоветские элементы» наряду с «кулаками» и «уголовниками». Но ведь и среди «кулаков» тоже были активные члены церковных общин. А в «национальных операциях» репрессировались представители духовенства и верующих самых разных конфессий. Отдельный вопрос: кого из этих верующих считать пострадавшими именно за веру, а кого — просто попавшими в мясорубку сталинских репрессий. Чтобы ответить, нужно изучать следственные протоколы в каждом конкретном деле.

Поэтому корректнее было бы сказать так: в 1937-38 годах по представителям всех конфессий был нанесен чудовищный удар. А установить более или менее точное число пострадавших — дело будущего.


Жертвы Воронежа. Священномученик Иоанн Стеблин-Каменский (1887-1930).
igorkurl

 


Священномученик, протоиерей Иоанн Егорович Стеблин-Каменский (1887-1930). Настоятель Алексеевской церкви Покровского девичьего монастыря в г. Воронеже (где ранее служил в 1924-1927 гг. И.Г. Вениаминов) с ноября 1927 г. по май 1929 г. Арестован за участие в Иосифлянском движении 19 мая 1929 г., содержался в Воронежской тюрьме ОГПУ. 16 августа 1929 г. приговорен Особым совещанием ОГПУ к 3 годам концлагерей, отправлен в Соловецкий концлагерь.  В мае 1930 г. арестован на Соловках и отправлен в Воронеж. Приговорен Коллегией ОГПУ к расстрелу и расстрелян. Канонизирован Архиерейским Собором РПЦ в 2000 г. 
http://kuz3.pstbi.ru/bin/nkws.exe/no_dbpath/docum/ans/nm/?HYZ9EJxGHoxITYZCF2JMTdG6XbuFseKVeuWh9MeUf8KhsOeceG06ce0h66KXfi0iceXb**


Иерархи Русской Церкви – «агенты» НКВД и НКГБ (по запискам Берии и Меркулова Сталину 1940-1944 гг. )
igorkurl


Митрополит Николай Ярушевич
(1891 – 1961)

 

О нем: http://ru.wikipedia.org/wiki/%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E9_(%DF%F0%F3%F8%E5%E2%E8%F7)

 



Митрополит Сергий (Воскресенский) (1867 – 1944)

 

О нем: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D1%E5%F0%E3%E8%E9_(%C2%EE%F1%EA%F0%E5%F1%E5%ED%F1%EA%E8%E9)

 

Архиепископ Алексий (Сергеев) (1899-1968)

 

О нем: http://church.necropol.org/sergeev.html

 


Народный комиссар внутренних дел СССР Л.П. Берия.

 

Народный комиссар государственной безопасности СССР В.Н. Меркулов.

 

Ниже приводится отрывок из моей книги «Сталин. Власть. Религия» (М., 2011, с.540-545 ), но с добавлением точных архивных ссылок на документы вместо глухих ссылок. В 2008 году, когда я смотрел эти «антирелигиозные» дела в Архиве Президента, указанные листы еще не были рассекречены. Как сейчас, - не знаю, но это как раз  те факты, которые общество должно и обязано знать.

Я – за максимально полную советскую историю, без искусственных «белых пятен», и я – враг искусственно созидаемой «плешивой истории». Эту позицию я отстаиваю во многих своих публикациях и выступлениях.

 

«…Остатки церковных структур Московской патриархии действительно использовались сталинским государством во внешнеполитических целях еще в довоенной период. Это было связано с вхождением территорий Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики в состав СССР в ходе реализации секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа 1939 г. Значительная часть населения этих земель исповедовала православную веру и принадлежала либо к униатской, либо к польской автокефальной православной церкви. Было важно решить проблему так называемых автокефалистов, то есть ввести их в юрисдикцию Московской патриархии, включить их через этот акт в орбиту советского влияния.  Важны были также меры по разложению униатов. В этих целях использовалась, в том числе, и насажденная в среду «староцерковников» чекистская агентура. 

Источники показывают, что представители Московской Патриархии в Западной Украине и Белоруссии, а также в Прибалтике были в действительности назначены не только Патриаршем Местоблюстителем Сергием (Страгородским), но, прежде этого, Сталиным по представлению спецслужб (НКВД и НКГБ). В записках их руководителей Берии и Меркулова Сталину и Молотову по этому поводу митрополиты Николай (Ярушевич) (1891 – 1961) и Сергий (Воскресенский) (1867 – 1944) названы «агентами» НКВД и НКГБ, которым было поручено организовать чекистскую церковную агентуру в новых советских землях. Разумеется, то обстоятельство, что советское руководство считало некоторых немногих оставшихся на свободе и в жизни церковных иерархов «агентами НКВД», еще не свидетельствовало о том, что они вели потом какую-либо активную чекистскую деятельность. Важно не судить архиереев с позиции упрощенного морализаторства. Очевидно, согласие на подобные «вербовки» было для владык вынужденным шагом, чтобы защитить остатки церковных структур от окончательного уничтожения.  Не забудем, что церковная иерархия Русской Церкви была почти полностью перебита Сталиным и Ежовым в 1937-1938 гг., о чем рассказывается в предшествующей главе монографии. Надо также заметить, что митрополит Николай (Ярушевич) после войны был явно не «в чести» у советских карательных органов и видимо прекратил навязанное ему вынужденное сотрудничество. Так, председатель Совета по делам РПЦ Г.Г. Карпов 6 июня 1952 г. в своей записке Сталину об иерархах РПЦ характеризовал его скорее негативно, отметив неудобство его использования для советских властей: 

«Из пяти имеющихся митрополитов крупным церковным деятелем, считающимся заместителем патриарха, являются митрополит Николай (Ярушевич), управляющий Московской епархией, постоянный член Синода, председатель Отдела внешних сношений Патриархии, член Всемирного Совета мира и член Советского Комитета защиты мира, 60-ти лет, сын священника, доктор богословия, в духовном сане с 1914 года, архиерей с 1922 г., с 1923 г. по 1926 гг. находился в ссылке. Очень самолюбив и тщеславен, алчный на деньги и подарки, хитрый, замкнутый, иногда лгун. (Сталин далее отчеркнул на полях – И.К.): Взаимоотношения Николая с патриархом внешне кажутся нормальными, фактически же они друг друга ненавидят. Патриарх справедливо считает его двуличным, способным ради самовосхваления на какую-нибудь интригу внутри Патриархии. Не любят его и все другие митрополиты и большинство архиереев вообще. Используя оказываемое ему внимание (привлечения к участию в союзных и международных конференциях защиты мира) и свои ораторские способности, Николай в церковной печати занимается усиленной саморекламой с целью показать себя большим общественным деятелем, а для внешнего мира – убежденным церковником – проповедником, помещая в издаваемом Патриархией журнале свои крайне маркобесные богословские проповеди.

Если бы Николай оказался у руководства церкви, то несмотря на его незаурядный ум и известные способности, в силу присущих ему отрицательных качеств было бы труднее оказывать через него нужное влияние на деятельность церкви и проводить  те или иные мероприятия». (АП РФ. Ф. 3. Оп. 60. Д. 7. Л. 29, 30).

В конце 1950-х гг. митроп. Николай был отстранен от священноначалия и, скорее всего, принял затем мученическую кончину за свои бесстрашные выступления против хрущевских гонений на Церковь. Судьба другого «агента» митрополита Сергия (Воскресенского) была столь же трагична. Оказавшись на оккупированной территории, он стал организатором Псковской православной миссии, выступив с резкими осуждениями сталинских властей и советского строя. Но столь же сильно церковный иерарх не принимал и нацистский «новый порядок». В 1944 г. митроп. Сергий был убит неизвестными (См. о митроп. Сергии (Воскресенском):  Шкаровский М.В. Митрополит Сергий (Воскресенский) и его служение в Прибалтике и на Северо-Западе в 1941-1944 гг. / Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. Спб., 2002. Вып. 26-27.). 

 

Из записки наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии И.В, Сталину и В.М. Молотову. «О церковных епархиях в западных областях УССР и БССР»

 

 20 сентября 1940 г.

 

«Разослано: Тов. Сталину. Тов. Молотову».

 

На территории западных областей УССР и БССР в настоящее время существует три епархии из числа  пяти епархий Автокефальной православной церкви на территории бывшей Польши:.

1) Гродненско-Новогрудская (356 приходов), во главе уже 18 лет Пантелеимон Рожновский, сторонник Московской патриархии. 2) Полесская епархия (320 приходов), возглавляемая Александром Иноземцевым.... 3) Волынская епархия во главе с Алексеем Громадским, также автокефалистом и сторонником полонизации. В связи с ликвидацией  Синода польской автокефальной православной церкви, возглавляемым Дионисием Валединским, руководство этими епархиями обратилось к митрополиту Сергию Старгородскому, главе староцерковников в СССР с просьбой о принятии этих епархий в юрисдикцию Московской патриархии. /.../ (Здесь и далее опущены некоторые подробности действий представителей автокефальной православной церкви.- И.К.).

Пользуясь этим, НКВД СССР с целью выявления и намерений руководителей церковных епархий в западных областях Украины и Белоруссии через агентуру по староцерковникам были организованы их вызовы в Московскую патриархию с отчетами о состоянии этих епархий. К предложению приехать в Москву руководители церковников в западных областях отнеслись настороженно. Высказывалась боязнь, что по приезде в Москву начальники епархий будут арестованы. В связи с этим были попытки отклонения от поездки в Москву. /…/.

Перестраховываясь с этой стороны, руководители церковных епархий западных областей УССР и БССР, формально признав над собой власть Московской патриархии, вместе с тем стремятся неофициально сохранить свою независимость свободу действий, считая, что в случае если Советская власть начнет «гонения» в отношении церквей и ее служителей культа в западных областях (опасения, надо признать, небеспочвенные – И.К.), «покорная властям» Московская патриархия не сумеет защитить их интересы. /…/

Из перехваченной переписки между руководителями епархий устанавливается, что они подготовляют организованное противодействие налоговой политике, проводимой в отношении служителей культа и намереваются, в случае применения к ним мер репрессивного характера, спровоцировать массовые выступления в их защиту со стороны верующего населения.

В целях установления контроля за деятельностью руководителей православной церкви в западных областях УССР и БССР и предотвращения с их стороны вражеских действий, а также противодействия стремлениям немцев использовать эту церковь в антисоветских целях, НКВД СССР считает необходимым провести в первую очередь следующие мероприятия:

Через агентуру НКВД СССР в Московской патриархии староцерковников провести решение патриархии о назначении в западные области УССР и БССР своего экзарха (представителя) с подчинением ему в административном отношении Гродненско-Новогрудской, Полесской и Волынской епархий.

В качестве такого представителя может быть назначен агент НКВД Ярушевич Б.Д., архиепископ Ленинградской епархии, под прикрытием которого целесообразно создать нелегальную резидентуру НКВД СССР для организации агентурной работы среди церковников, как в западных областях, так и на территории немецкого генерал-губернаторства.

В качестве резиденции экзарха Московской патриархии определить г. Луцк, являющийся своеобразным центром православной церкви в западных областях.

Прощу Ваших указаний.

Народный комиссар Внутренних Дел Союза СССР

Л.Берия».

На сохранившемся в архиве экземпляре документа имеется резолюция синим карандашом В.М. Молотова: «Голосую за. В. Молотов.» Имеется также помета, что экземпляр, направленный Сталину был «сожжен. 22.I. – 1942 г.» (АП  РФ  Ф.3. Оп.60. Д.9. Л.43-48)..

 

Из информационной записки наркома государственной безопасности СССР В.Н.  Меркулова И.В. Сталину и В.М. Молотову об автокефалистах в Прибалтике

 

29 апреля 1941 г.

 

«Разослано т. Сталину. т. Молотову.» 

/…/ (Опущено: общая характеристика Меркуловым положения униатской церкви в западных областях Украины – И.К.).

«В целях установления оперативного контроля за деятельностью руководства православной церкви в Прибалтийских республиках и предотвращения попыток использования иностранными разведками и их агентурой церковных организаций для борьбы против советской власти, - НКГБ СССР подготавливает осуществление следующих мероприятий:

1. Через агентуру НКГБ ССР вынести решение Московской патриархии о подчинении ей православных церквей Латвии, Эстонии и Литвы, для чего использовать имеющиеся заявления от местного руководящего духовенства и верующих. Решением предусмотреть необходимость роспуска епархий в Латвии, Эстонии и Литве и создание вместо них обычных епархий, подконтрольных Московской патриархии.

2. Для управления епархиями Прибалтийских республик решением Московской патриархии назначить в качестве экзарха (управляющего) архиепископа Воскресенского Дмитрия Николаевича (агента НКГБ СССР), воспользовавшись для этого имеющимися в Московской патриархии соответствующими просьбами со стороны местного духовенства.

Народный комиссар Государственной безопасности СССР Меркулов» (АП ПФ Ф.3. Оп.60. Д.9. Л. 52-59).  

 

Берия и Меркулов в совместной записке Сталину от 11 января 1941 г. изложили свои соображения о противодействии влиянию униатов в западных областях УССР, в чем должны были сыграть свою роль и «староцерковники»:

«В целях разложения униатской церкви и подрыва ее влияния НКВД СССР подготавливает осуществление следующих мероприятий:

1. Организация раскола униатской церкви на основе использования существующих противоречий между сторонниками западного и восточного обрядов.

2. Дискредитация руководителей униатской церкви путем обнародования фактов их бытового разложения, нарушения канонических законов и злоупотребления в делах управления церковным имуществом.

3. Организация среди униатов течения за отрыв от Ватикана и создания «независимой» униатской церкви.

4. Организация движения за отрыв униатов от Шептицкого и присоединение их к православной церкви.

5. Обеспечение контроля в отношении униатской церкви путем постепенной замены нынешних руководителей надежными агентами» (АП ПФ Ф.3. Оп.60. Д.9. Л. 60-63)..

 

Подобное использование церковных иерархов по чекистской линии практиковалось государством и позже. Так, 25 февраля 1944 г. тот же Меркулов послал Сталину следующий характерный документ:

 

«ГКО

Товарищу Сталину.

В Соединенных Штатах Америки имеется несколько сот русских православных церквей, ранее входивших в так называемую Северо-Американскую и Алеутскую епархию, подчиненную московской патриархии.

В 1920-1926 гг. под влиянием заграничного Синода, находящегося в Югославии, большинство церковных приходов ушло в раскол от московской патриархии. Остался верным  московской патриархии митрополит Северо-Американской и Алеутский Вениман Федченков, признающий Сергия, как главу русской православной церкви и находящийся с ним в постоянной переписке.

В ведении митрополита Вениамина осталось всего 10 приходов, все же остальные находятся в подчинении враждебно настроенных к патриарху Сергию русских епископов разных ориентаций.

Митрополит Вениамин, являясь экзархом  московской патриархии по управлению американской епархией своими публичными выступлениями в разных городах Америки немало способствовал правильному пониманию, как действий патриархии, так и общей советской политики. Однако, вследствие старости и плохого состояния здоровья митрополит Вениамин не может развернуть работу по отвоевыванию на свою сторону оппозиционных приходов.

Еще в 1941 году митрополит Вениамин поставил перед Синодом вопрос о командировании в помощь ему кого-нибудь из лиц высшего духовенства. В связи с этим тогда же Сергий обратился в письмо в американское посольство в Москве за получением визы на въезд в США митрополиту Киевскому и Галицкому Николаю (Ярушевичу).

Более двух лет московская патриархия не получала ответа на свое ходатайство. Как стало известно в последнее время из сообщений НКИД СССР, правительство СЩА согласилось дать визу на въезд в США митрополиту Николаю, если будет ходатайство со стороны Советского Правительства.

В виду того, что митрополит Николай в настоящее время является членом Государственной Чрезвычайной Комиссии по установлению и расследованию немецких злодеяний, патриарх Сергий намерен командировать в Нью-Йорк Рязанского архиепископа Алексия (Сергеева) с личным секретарем (Алексий является агентом НКГБ СССР).

НКГБ СССР намечает под этим церковным прикрытием организовать разведывательную резидентуру  в США…

В задачи резидентуры будут входить:

1) проведение работы по воссоединению с московской патриархией всех русских православных церквей в США и распространение на них патриаршего влияния,

2) завязывание нужных связей и вербовка полезных нам лиц для ведения разведывательной работы в США.

Прошу Ваших указаний.

Народный комиссар Государственной безопасности СССР Меркулов» (АП ПФ Ф.3. Оп.60. Д.27. Л.80, 81)..   

 

Как видим, для планируемой трансляции советского влияния в Америку в 1944 г. механизм властью использовался примерно тот же, что и перед войной – в отношении новоприобретенных земель в Прибалтике, Западной Украине и Западной Белоруссии. Однако, власти США отказали в постоянном проживании архиепископу Рязанскому Алексию (Сергееву) (1899 – 1968); его кратковременное пребывание в Штатах во второй половине 1945 г. не привело к желаемому для советских властей результату (православные приходы в основном оставались под влиянием «карловчан»). Так затеянная Меркуловым и поддержанная Сталиным чекистская операция в США по «церковной линии» провалилась. В цитированной мной записке Карпова Сталину о церковных иерархах 1952 г. дана следующая характеристика Алексию (Сергееву), - тогда уже архиепископу Калининскому и Великолуцкому: «Архиепископ Калининский и Великолуцкий Алексий (Сергеев), 52 лет, пьяница, дебошир и развратник. Верующие о нем отзываются так: «Это Распутин, и в храме ему не место». Способен на провокации, что подтверждается тем, что он делал попытку дать взятку уполномоченному Совета. (отчеркнуто на полях, вероятно, Сталиным – И.К). (АП ПФ Ф.3. Оп.60. Д. 7.  Л. 38.)».


Нецензурные оскорбления переводчиком Виктором Топоровом журналиста Ирины Петровской
igorkurl

«Старая п..да», «Тупая п...а»,  «Вы у меня прямо из фейсбука несколько тезисов сп..."

(ПЕРЕВОДЧИК ВИКТОР ТОПОРОВ – ОБОЗРЕВАТЕЛЮ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ» ИРИНЕ ПЕТРОВСКОЙ В ФЕЙСБУК.).

 

Переводчик Витька ТЫ-порвов продолжает восхищать дорогих россиян глЫбиной своего мЫшления и изящными приемами в полемике.

Виктор Топоров поделился(ась) ссылкой.

около часа назад

«Прошел тут у меня позавчера спор с матерью Ильи Файбисовича Варварой Горностаевой на тему о том, в каком возрасте женщина перестает быть "тупой п...ой" и становится "старой п...ой". А вчера я вывесил тут свою телеколонку про передачу "Провокаторы». И вот – извольте! Два уточнения к тексту Елены Петровской: 1) «прошмондовками» назвал «Пусси Райт» отнюдь не профессор Вяземский… 2) А вот одного и впрямь агрессивного участника передачи зовут все-таки Дмитрием ТоРОповым, а не Дмитрием  ТоПоровым. Я понимаю, что с Топоровом было бы веселее – но уж извините, госпожа Петровская. С ТоПОровым (Виктором) другое: Вы у него прямо из ФБ пару ключевых тезисов сп...ли.»  


Виктор Топоров не первый раз грязно оскорбляет известного журналиста Ирину Петровскую, которую именует здесь «Еленой Петровской» (это такой приемчик: имена путаются намеренно, чтобы унизить человека). Еще несколько месяцев назад в своем фейсбуке он же написал про нее, что Петровская «за щеку взяла», характеризуя ту ситуацию, когда Ирина Евгеньевна согласилась получить правительственную премию в области журналистики и пришла на церемонию вручения.


Текст Ирины Петровской в «Новой» относительно передачи Мамонтова «Провокаторы», которую я, признаться, не видал (Бог миловал!) действительно получился на диво как хорош http://www.novayagazeta.ru/columns/52344.html , - тогда как топоровые мудрствования на аналогичную тему оказались нудны и тяжеловесны, -  и вполне возможно представить, что Вить-Леонидыча обуяла вполне понятная в подобном случае ревность и зависть. Видимо эти естественные  человеческие чувства и сподвигли г-на критика вновь раскрыть его легендарную, говорливую, вечно-бурлящую точку и разразиться. Однако если отбросить обычную для данного автора сумасшедшую матерную ругань, и сравнить его колонку в фейсбуке с текстом Петровской, можно убедиться, что ни о каком плагиате обозревателя «Новой» речи не идет. Единственное совпадение -  в замечании о неуместности для представителей  государственного телеканала называть фигуранток «кощунницами». Только этот единственный момент в текстах  Петровской и Топорова (по смыслу) совпадает. И это точно не «ключевой тезис». А вот никаких «спизженных», то есть украденных «тезисов», как это нарисовалось в воспаленном уме ТЫ-порвова, у Петровской и близко НЕТ.


Ну и что же, Петровская, Ивановская, Сидоровская, - КТО  УГОДНО, -  не могли вслед за Вить-Леонидычем сами  догадаться о неуместности употребления каких-то слов ведущими на гос-ТВ?


Мда. Трудно удерживаться от того, чтобы иногда добавлять новые уголечки под котелок, в котором варится этот здешний наш гусь.   

   


In Memoriam. Светлана Аллилуева о вере и религии, Церкви и своем духовном пути.
igorkurl


  Протоиерей Николай Голубцов, крестивший Светлану Аллилуеву в мае 1962 г., духовный пастырь московской интеллигенции. Среди его духовных чад были знаменитые Марина Вениаминовна Юдина и отец Александр Мень.   


 Церковь Ризположения на Донской улице, где тайно приняла св. Крещение член КПСС Светлана Аллилуева в мае 1962 г.


 Святая мученица Фотина. Ее имя было принято Светланой Иосифовной при крещении. (http://days.pravoslavie.ru/Life/life6903.htm).

Из всех насилий,
Творимых человеком над людьми,
Убийство – наименьшее,
Тягчайшее же – воспитанье.
Правители не могут
Убить своих наследников, но каждый
Стремится исковеркать их судьбу.
В ребенке с детства зреет узурпатор,
Который должен быть
Заране укрощен.
Смысл воспитания:
Самозащита взрослых от детей.
Поэтому за рангом палачей
Идет ученый комитет
Компрачикосов,
Искусных в производстве
Обеззараженных
Кастрированных граждан.
 
Максимилиан Волошин.

 
Я думаю, что сейчас, в наше время, вера в Бога — это и есть вера в добро и в то, что оно могущественнее зла, что оно рано или поздно восторжествует, что оно победит. Различия вероисповеданий не имеют значения в сегодняшнем мире, в котором люди интеллекта уже научились понимать друг друга, минуя границы стран и континентов, языков и рас. Все догматические различия религий сейчас теряют свое значение. Сейчас люди скорее разделяются на тех, для кого существует Бог, и на тех, для кого вообще существование Бога не нужно. Когда мне стало 35 лет, уже кое-что пережив и повидав, с детства приучаемая обществом и семьей к материализму и атеизму, я все же приняла сторону тех, для кого немыслимо жить без Бога. И я счастлива, что это со мною произошло.
 
(Религиозное кредо Светланы Иосифовны. Из мемуаров.)

 
 
При агностически настроенном и в полном смысле этого слова неверующем отце Светлана получила вполне обычное атеистическое воспитание среднестатистического советского ребенка в советской школе и семье, совершенно исключающими какие-либо религиозные мотивы. Но вероятно на то, чтобы задуматься над этими вопросами, повлияло знание того факта, что мать Сталина, ее бабушка Екатерина Джугашвили была верующей:
«У бабушки были свои принципы, — принципы религиозного человека, прожившего строгую, тяжелую, честную и достойную жизнь. Ее твердость, упрямство, ее строгость к себе, ее пуританская мораль, ее суровый мужественный характер, — все это перешло к отцу. Стоя у ее могилы, вспоминая всю ее жизнь, разве можно не думать о Боге, в которого она так верила?».
Принятие христианства, религии, пусть так и не завершившиеся воцерковленностью в православии,  было для С.И. выходом из плена догм коммунистической идеологии, в чем она же и признается:  «Кроме того, большую перемену во мне сделала религия. Я выросла в семье, где не было разговора о Боге. Но когда я стала взрослой, я нашла, что невозможно существовать без Бога в сердце. Я пришла к этому сама, без чьей-либо помощи или проповеди. Но это было огромной переменой для меня, потому что с этого момента основные догмы коммунизма потеряли для меня свое значение.».
Мотивы принятия ею крещения С.И. описывает красочно. Интересно, что этот поступок не был для нее вхождением именно в православную Церковь, а именно – приобщением к иной – более высокой системе ценностей, чем та, которой учили ее в детстве, а также своеобразным актом отречения от отца – монстра и слуги дьявола, от всего того, чему он учил и что он созидал всю свою жизнь:
  «В мае 1962 года я крестилась в православной церкви. Крещение было для меня большим символическим событием. Для меня важны были не догматы христианства, не ритуал, а вечная Жизнь, вечное Добро. Обряд крещения состоит в отречении от зла: в освобождении от зла, от лжи.
Я верила в «не убий», верила в правду без насилия и кровопролития. Я верила, что Верховный Разум правит миром, – а не суетный человек. Я верила, что дух истины сильнее материальных ценностей. И когда все это вошло в мое сердце, остатки марксизма-ленинизма, которому меня учили с детства, исчезли как дым. Я знала теперь, что сколько бы не пытался грешный жестокий человек утвердить свою власть на земле, рано или поздно правда восторжествует и былая слава превратится в прах.
И тогда вся жизнь моего отца возникла передо мною, как отречение от Разума и Добра во имя честолюбия, как полное отдание себя во власть зла. Ведь я видела, как зло разрушало день за днем его самого, убивало тех, кто стоял к нему близко. А он сам только глубже и глубже опускался в темную бездну лжи, злобы и гордыни. И в этой бездне он, в конце концов, задохнулся.»
Ее размышления о пробудившемся в ней тогда религиозном чувстве также весьма показательны:
 «Ничто так не помогало мне в это трудное время, как религиозное чувство. Сейчас это была моя опора во всем, что я встречу.
Религиозное чувство пробуждается в человеке в момент кризиса, когда обостряется внутренняя жизнь. Для разных людей оно означает разное, и мое объяснение так же индивидуально, как вся моя жизнь.
Люди родятся с разными физическими задатками. У одних есть математические способности, – другие не в состоянии абстрактно мыслить дальше X и Y. У одних музыкальное ухо, слышащее все оттенки звука, запоминающее сложные музыкальные фразы, выделяющее различные темы в огромном симфоническом оркестре. Другой – не слышит мелодию, не может спеть простую песенку, не может пройти ногами в такт, – но прекрасно живет без этого, и не страдает. Один остро реагирует на цвет, не может жить в комнате, окрашенной в холодный или резкий тон. Другой – не отличает зеленого от коричневого, для него деревья, цветы, природа – как на черно-белой фотографии. Но и у такого человека может быть духовно богатая и интересная жизнь в других отношениях.
Религиозное чувство – врожденно, как музыкальный слух. Его можно развивать, культивировать, обогащать, – но если его нет от природы – то никакими усилиями рассудка, никакой софистикой и «доказательствами» его не пробудить. Человек может прожить долгую, благородную жизнь и сделать многое для людей не имея этого чувства вообще. А может быть даже будет ходить каждое утро в церковь и повторять молитвы, и думать, что верует, но все это будет лишь умственным ухищрением, или привычкой, воспитанной с детства. Но сердце его молчит.
Во всех больших религиях мира есть общая им всем высокая мораль. Все религии требуют: не убивай. Не укради. Делай добро. Не вреди другим, если хочешь, чтобы и тебе не вредили. Не гонись за славой, за богатством, все это пройдет. Вечно лишь духовное, об этом заботься. Береги чистое сердце.
Этими заповедями, этой вечной правдой живет гораздо большее количество людей на Земле, чем предполагают.
Добрых сердец больше, чем кажется. И вечные истины не исчезли с лица модернизированной планеты, как нам это порой представляется… К счастью для всех нас – вечное неуничтожимо.
Многих этому учат с детства. Для многих это – неоспоримые истины, воспринятые с молоком матери, и других они никогда не знали. Но другим, как и мне, воспитанным в атеизме, эта вечная правда открылась неожиданными и необычными путями. И тут может помочь только врожденное религиозное чувство.
Мне оно передалось от двух бабушек, бывших глубоко и истинно религиозными. Но пока я не ощутила этого сама, я и не знала, что оно жило во мне, как человек не ведает о своем музыкальном ухе, пока не услышит мелодию.
Мелодией религиозного чувства является музыка самой жизни. Тем, кто ее не слышит, я не сумею объяснить, как она звучит, – пусть не читают дальше. Если огонь не теплится где-то внутри, то его не высечь никакими усилиями. Вода не загорится. Но если есть в сердце этот тихий жар, то со временем, под влиянием обстоятельств, он вырвется наружу ярким пламенем.
Так было, по всей вероятности, и со мной.»
И еще о том же:
«Никто не может разрушить и отнять жизнь – ни свою, ни другого человека, ни любого живого существа, потому что не мы даем жизнь. Не нам ее и отнимать. Не убий – вот самый главный закон человеческого поведения на Земле. Жизнь вечна, огромна, щедра как радуга, как этот дождь, как эта весна. Покушаться на нее – великое преступление. Помогать ей чем можешь – великое счастье. Ощущать себя маленькой частичкой Великой Жизни от земли до далекой звезды, радоваться ей, благословлять и благодарить ее, – это и есть религиозное чувство. Религия и значит – соединение. Если человек не ощущает себя частицей Вселенной и не слышит биения ее пульса в себе – он не религиозен. Услышав же его, он будет слышать его всегда, и жизнь его будет с каждым днем наполняться силами от этого огромного неиссякаемого источника, вечного и могучего как солнце.
Я искала слова, чтобы выразить это новое ощущение и нашла их в то лето в псалмах Давида. С тех пор я не знаю ничего, что лучше выразило бы ощущение Жизни Высшей и Вечной, огромной, наполняющей Вселенную, к которой и моя маленькая жизнь принадлежит крошечной пылинкой.
Давид пел, его сердце было раскрыто и трепетало, как натянутая струна. Его слова – живой неподдельный огонь, не охлажденный рассудком, не залитый холодной водой философии. Он радуется жизни вокруг, и видит в ней Бога. Молит Его о помощи, когда силы его иссякли. Раскрывает перед Ним свои слабости, заблуждения, грехи. Кается в собственном несовершенстве, в своем ничтожестве, сознавая себя пылинкой праха перед огромной мудростью Вселенной. И бесконечно благодарит и славит Бога, дающего человеку все богатство мира вокруг, руку помощи в беде, свет правды в душе.
Нигде еще не нашла я слов сильнее, чем в псалмах. Это горячая поэзия очищает, дает силы, рождает надежду в мрачные минуты. Заставляет взглянуть на самое себя критически, осудить себя и слезами омыть собственное сердце от заблуждений. Это неостывающий огонь любви, благодарности, смирения и правды.
Теперь я иначе читала Толстого и Достоевского. Какой глубокий смысл открывался мне в «Бесах», в поучениях старца Зосимы… Толстой стал мне еще ближе. Я поняла теперь – почему.»
Крестил Светлану Иосифовну в мае 1962 г., то есть в разгар хрущевских гонений на Церковь, знаменитый московский протоиерей Николай Голубцов (1900-1963), бывший также духовником знаменитой пианистки Марии Вениаминовны Юдиной и протоиерея Александра Меня. Произошло это в небольшом храме Ризположения на Донской улице, где он служил. О нем см.:   http://krotov.info/history/20/1950/golubzov_5.htm  и http://www.damian.ru/news/2007-01-31/golubcov.html О встрече с ним Светлана Иосифовна также оставила проникновенные строки в своих мемуарах:
 «Весной 1962 года я крестилась в православной церкви в Москве, потому что я хотела приобщиться к тем, кто верует. Я чувствовала эту потребность сердцем: догматы мало что значили для меня. Благодаря моим друзьям мне выпало счастье встретиться с одним из лучших московских священников. Его уже нет в живых, и с тех пор я не видела никого, кто служил бы так проникновенно и просто, кто говорил бы с прихожанами так, как это делал отец Николай.
Он был строг, и не скрывал этого. Говорил о жизни повседневным будничным языком, без елея, без стремления во что бы то ни стало оправдать ошибку, без попыток сделки с совестью. Не нравится – уходи. Иди к другому, кто оправдает все твои грехи, все простит и очистит твою совесть от мучений. Отец Николай этого не делал. Взгляд его был пронзителен. Он был суров, как сама правда, не терпящая уловок, и в этом была его милость и великая помощь. От него нельзя было увернуться.
Московские духовные власти относились к нему плохо. Не разрешили даже похоронить его возле той маленькой церкви около Донского собора, где он служил. Очевидно, он перед властями голову не клонил. Он отлично понимал, что принимая крещение, я нарушаю правила партии, что это опасно для меня и для него, и потому не занес мое имя в церковную книгу.
Я никогда не забуду наш первый разговор в пустой церкви, после службы. Я волновалась, потому что никогда в жизни не разговаривала ни с одним священником. От своих друзей я знала, что отец Николай прост, говорить с ним легко, и что он всегда беседует, прежде чем крестить. Подошел быстрой походкой пожилой человек с таким лицом, как у Павлова, Сеченова, Пирогова – больших русских ученых. Лицо одновременно простое и интеллигентное, полное внутренней силы. Он быстро пожал мне руку, как будто мы старые знакомые, сел на скамью у стены, положил ногу на ногу, и пригласил меня сесть рядом. Я растерялась, потому что его поведение было обыкновенным. Он расспрашивал меня о детях, о работе, и я вдруг начала говорить ему все, еще не понимая, что это – исповедь. Наконец я призналась ему, что не знаю, как нужно разговаривать со священником, и прошу меня простить за это. Он улыбнулся и сказал: «Как с обыкновенным человеком». Это было сказано серьезно и проникновенно. И все-таки перед тем как уйти, когда он протянул мне для обычного рукопожатия руку, я поцеловала ее, повинуясь какому-то порыву. Он опять улыбнулся. Его лицо было сдержанным и строгим, и улыбка этого лица стоила многого…
В день крещения он волновался, и присев на скамейку, усадив меня рядом, сказал: «Когда взрослый человек принимает крещение, жизнь его может очень сильно измениться. Иногда в худшую сторону, как в личном плане, так и во всех отношениях. Подумайте еще, чтобы не сожалеть после». Я ответила, что думала уже много и что ничего не боюсь. Он взглянул на меня, усмехнувшись: «Ну, знаете, не боятся – только избранные!»
Он крестил меня греческим именем Фотина, сказав, что это и есть мое настоящее имя. После крещения я спросила, могу ли положить на тарелочку в церкви, в знак благодарности, кольца и серьги, которые принесла с собой – денег у меня в ту пору было мало. Но отец Николай ответил твердо: «Нет. У церкви есть средства. Вы пришли к нам сами – это важнее».
Сколько достоинства было в его словах, и во всем поведении. Он говорил мало слов, но веско и убедительно, не пытаясь привлечь любезностью и мягкостью, не расточая улыбок. Говорил о жизни на этой земле, обо всех ее неурядицах и заботах, а не о заоблачном.
Николай Александрович Голубцов хорошо знал жизнь, потому что стал священником лишь после тридцати лет мирской жизни, а по профессии был он садоводом. Не знаю, что толкнуло его принять сан уже в зрелом возрасте, почему он последовал примеру своих двух братьев-священников; наверное, это было вызвано каким-то очень сильным импульсом. Зато и впечатление, производимое им на всех, кто знал его, было неизгладимым.
Он крестил меня, дал мне молитвенник, научил простейшей молитве, научил как вести себя в церкви, что делать. Он приобщил меня к миллионам верующих на земле. Он сам, как личность, незабываем. После службы длинная очередь прихожан выстраивалась, чтобы поговорить с ним. Он говорил с каждым, слушал внимательно любые жалобы. Однажды я простояла в такой очереди полтора часа, так как передо мной была молодая пара, у них что-то не ладилось в семейной жизни. У него было больное сердце, два приступа, после которых он продолжал служить, часами простаивая еще потом с прихожанами. После третьего приступа он умер.
После его смерти я перестала ходить в церковь, потому что никто так не служил, никто так не говорил с людьми, как он. Везде выступала мирская, лицемерная сторона церкви, а не истинное чувство. – «Показное! Показное!» – резко сказал однажды отец Николай женщине, благоговейно стоявшей на коленях, и не стал с ней говорить. Должно быть, он что-то знал о ней.
Ничего показного не было в том, как он служил. Церковь была маленькой, без хора, только несколько монашек читали молитвы. Последний раз я пришла сюда в июне 1963 года, после Троицы, в Духов день, когда вся церковь была еще украшена внутри свежими ветками березы, а на полу – свежескошенная трава. Долго стояла к отцу Николаю очередь под благословение, и с каждым он говорил.
Он опять расспрашивал меня как здоровье, как дети, какие заботы у нас дома. Потом, помолчав, строго спросил: – «Ты как, – одна сейчас? Кто-нибудь есть около тебя?» Растерявшись от прямоты вопроса, я только отрицательно покачала головой. – «Не спеши», – сказал отец Николай. – «Ты всегда слишком спешишь, от этого у тебя все неудачи на личном фронте. Подожди, не торопись, еще приедет князь заморский…» и он усмехнулся как-то в сторону.
Я не удивилась ни разговорному обороту в его словах, ни последовавшему за ним архаизму. «Князь заморский» был настолько далек от моего сознания и всего моего образа жизни, что я не восприняла его всерьез. Однако, все слова отца Николая надо было брать всерьез. Через два месяца после этого разговора Браджеш Сингх был в Москве, а в октябре, когда отца Николая уже не было в живых, все счастливые случайности и совпадения соединились для того, чтобы мы встретились и познакомились. Остальное уже известно. Отец Николай не бросал слов впустую.
В тот последний разговор, я запомнила его большую сильную руку садовника, работника, которую он положил мне на голову. Его облачение было, как всегда, без золота и серебра: он служил обычно в простой черной рясе, а летом – в светлой. Выходя на улицу переодевался в обычный костюм и плащ. Часто его ждали во дворе у церкви, и он еще там подолгу стоял и говорил. В то лето я долго и много думала о нем, когда начала писать «20 писем».
В сентябре 1963 года он умер.»
После смерти отца Николая, по ее признанию, Светлана Иосифовна перестала посещать православную церковь, оставаясь при том несомненно верующим в Бога человеком. Но вера ее, как и прежде при крещении в православие, оставалась открытой, экуменической, - поэтому, наверное, неправильно будет обвинять ее в вероотступничестве. В эмиграции сложный путь ее духовных исканий продолжился. Несмотря на то, что она крестила свою дочь Ольгу в 1972 г. в православии, в США она посещала протестантские церкви. «В то одинокое, печальное десятилетие религия и церковь играли значительную роль в моей жизни: мне нужна была поддержка. Однако это не была русская церковь или греческое православие. Крещение Ольги в греческой церкви было выбрано ее отцом по его «архитектурным» соображениям, а не по религиозным. Мне казалось в то время, что протестантские церкви Америки стояли ближе к человеку и к его практическим, повседневным запросам и трудностям. Я писала уже давно, что не вижу непроходимых границ между различными религиями мира; тем более — внутри христианства. Теологи, конечно, могут меня осудить за «ересь», но в Америке в этом отношении существует полнейшая свобода и полная терпимость. Это было для меня новым, и этим я восхищалась.».
Затем ее симпатии перекинулись на англиканскую Церковь:  «Мы посещали епископальную церковь в Принстоне много лет с того самого дня. Ольга постепенно научилась гимнам и полюбила музыку и литургию. В ней была врожденная духовность, она любила бывать в различных церквях и всегда чувствовала себя хорошо и счастливо при службе. Мы так привыкли к церкви Всех Святых, к прекрасной музыке, к отличному хору, к теплым искренним прихожанам. Вокруг нас была там действительно любящая христианская семья. Несчастье со мною, однако, состоит в том, что я вижу Бога не только в церкви, и даже часто предпочитаю видеть Его не в церкви… Не церковная я по натуре. Но моя вера возрастала с каждым годом.
В англиканской церкви не было формализма, не было нетерпимости к иным, а было истинное братство и экуменизм. Я просто хотела, чтобы Ольга знала и любила Бога. Было бы странно тянуть ее к грекам и заставлять слушать службу на незнакомом языке; да то же самое и с русской церковью. С детства она знала, что есть разные церкви и разные виды служб, и привыкла к этому факту, развившему в ней позже большую терпимость. Церковь Всех Святых сыграла в ее воспитании большую роль. И я хотела, чтобы хоть один из моих детей был бы с детства обучен христианству, узнал бы с ранних лет о любви Бога и о поддержке, какую дает вера.»
 «Когда она была совсем малышка, я брала ее с собой в церковь и потихоньку давала ей изюм и печенье, чтобы рот был занят и она не закричала бы. Позже она привыкла находиться в церкви Всех Святых и пела гимны по книжке вместе со мной. Ничего нет лучше, как это совместное пение, не хор — а вы сами участвуете, и это всегда глубоко трогает. В пасхальную неделю, в Вербное Воскресенье, в предрождественские недели мы были в церкви Всех Святых, и наши праздники в те годы ассоциировались с нею. Ректор ее, полный, веселый человек с голубыми глазами и маленькой бородкой, отец четырех детей, научил меня читать и изучать Библию на английском языке (в традиционной версии короля Джеймса). Как только «Отче Наш» на английском начал звучать натурально, я начала молиться по-английски. Мне ни разу не казалось, что это была «чуждая церковь». Скорее, подтвердилась старая истина, высказанная еще Махатмой Ганди: «Бог — один, но дорог к нему много и все они — истинны». Но я никогда, никогда не забывала молитвы Святому Духу, которой научил меня крестивший меня в Москве о. Николай Голубцов; и этой молитвы я не находила нигде на английском языке. Она принадлежала только православию
Потом обратилась к помощи сайентологов:
Я всегда чувствовала себя плохо, когда на меня начинали «нажимать» духовные пастыри, тянуть, тащить, подсказывать и обучать. Я знала глубоко в сердце, что мой Творец любит меня и помогает мне и что для этого совсем не всегда нужны церковь или поп.
Позже я стала серьезно изучать литературу христиан-сайентистов, потому что они очень помогли мне и моей дочери.
Фактически, практикующие христиане-сайентисты являются отличными психологами, и их работа состоит в установлении оптимистического взгляда на жизнь. Мне они помогли превозмочь трудные времена одиночества, когда я чувствовала себя отвергнутой и обкраденной в моих самых лучших намерениях и чувствах».
Но в итоге С.И. обратилась в 1982 г. в католичество, переход к которому в «Книге для внучек» объяснила следующим образом:
«С русской церковью на Западе я не чувствовала связи, из-за ее раздробленности, из-за вечных политических разногласий между се различными «юрисдикциями». Каждая церковь восточного православия была, по существу, маленьким национальным клубом, свято охранявшим свою этническую обособленность. Для меня же христианство — это всеобъемлющая всечеловеческая вера, охватывающая все расы и национальности, весь мир. Такой верой было римское католичество.
Вячеслав Иванов, великий русский ученый и поэт, принял католичество именно на этом основании. Я поняла и ощутила это с того момента, когда впервые встретилась с католиками в Швейцарии в 1967 году. В прошлом многие прогрессивные русские переходили в католичество потому, что оно приближало их к цивилизации Западного мира. В наше время католичество не чурается бедных, больных, униженных во всем мире — тогда как многие так называемые христианские церкви, особенно в Америке, стали служить только влиятельным богачам и всем сильным мира сего.
Я долгие годы думала о переходе в католичество, говорила об этом со многими своими друзьями, и вот теперь, в Англии, где католичество, хотя и в меньшинстве, но так сильно, я чувствовала, что надо наконец сделать решающий шаг. Анджей познакомил меня с замечательным монсеньором, служившим тогда в одной лондонской семинарии. Мы долго говорили, и я исповедовалась. «Но вы и так уже там! — повторял Анджей без конца. — Это протестантам труден такой шаг. А для вас, православных, это ведь, по существу, одно и то же!» Я вступила в римскую церковь 13 декабря 1982 года, в день Св. Лючии.
Начала ходить рано утром к причастию в церковь Св. Марии и Всех Английских Мучеников в Кембридже. Потом зимой 1984 года, в холод и ледяной дождь, поехала в маленький приют на восточном берегу Англии, при монастыре Св. Марии в Суффолке. Там я провела несколько дней в состоянии ни с чем не сравнимого мира и внутренней тишины и никогда не забуду этого.
Мне нужна была вера, способная охватить все человечество, весь земной шар, вера без «национальной гордости», без «патриотизма», без «побед» одного народа над другим. Я перечитывала снова и снова «Римский дневник» и другие работы Вячеслава Иванова в его сборнике «Свет вечерний» (1949, Оксфорд) и с удовлетворением чувствовала, что до меня были другие, кто мыслил так же. Это было уже сложившейся исторически обоснованной традицией. Я только присоединилась к ней».
Стало ли это ее духовное пристанище окончательным? Это не вполне ясно. В фильме «Светлана о Светлане» (2008 г.) С.И. признается в своем увлечении теософией (под влиянием дочери), что навряд ли согласуется с догматикой католического вероучения.
Интересны воспоминания С.И. о встречах в эмиграции с знаменитым русским православным богословом Георгием Флоровским.:  
«Вскоре я встретилась с известным теологом русского православия о. Георгием Флоровским и его милой, маленькой остроумной женой Ксенией Ивановной. В те годы отец Георгий читал лекции в Принстонской семинарии. Он посвятил меня в сложные взаимоотношения внутри русской церкви, к которой я принадлежала по крещению в Москве в 1962 году. Однако в Америке и в Европе русское православие раскололось на два враждебных лагеря на почве политики, а не догматов веры Так, Русская зарубежная церковь молилась ежедневно за восстановление монархии Романовых на Святой Руси, а более современная Американская православная церковь не настаивала на восстановлении монархии Романовых и даже терпимо относилась к Московскому патриархату — «советской церкви», находящейся под контролем советского правительства. Политические разногласия на этой почве раскололи всю русскую эмиграцию. Мудрого старого о. Флоровского хотели заманить на свою сторону все, поскольку он был авторитетным богословом, но он стоял в стороне от распрей. «Я — под патриархом Афинагором!» — заявлял он, что по существу не могло вызывать никаких возражений. Патриарх Афинагор был главой всех четырнадцати православных церквей мира.
Оказалось, что в Принстоне не было русской церкви, но были украинская и греческая в Трентоне. О. Георгий служил часто на кампусе для студентов в маленькой, отведенной для этого комнате, куда я и приходила несколько раз. Но я не «церковная» по натуре, и хожу в церковь только тогда, когда чувствую особый «зов». Тогда я иду в любую церковь любой деноминации, и это, конечно, «ересь».
Особое благословение и благодать заключались в приглашении домой к о. Георгию, где матушка Ксения Ивановна всегда накрывала обильный стол. Их образ жизни был поистине христианским — любвеобильным и простым. Я уверена, что негр, натиравший полы в нашем доме, этот жалобщик, жил куда лучше, чем Флоровские. Квартирка на втором этаже, маленькая гостиная, в которой на полках стояли разные фигурки, сувениры, всевозможные подарки от почитателей о. Георгия. На стенах висели картины, написанные самой Ксенией Ивановной (она, правда, была далеко не Рафаэль), вперемешку с почтовыми открытками, календарями православной церкви, иконами — от дешевеньких до хороших. А в углу — лампадка из красного стекла с вечно поддерживаемым огнем.»
В ходе своего кратковременного визита в СССР и посещения в Грузии в 1984 году С.И. встретилась с католикосом Грузии и имела с ним весьма поучительную беседу и о Сталине и о его отношении к религии, - ее содержание и свои впечатления от нее она и донесла до нас в «Книге для внучек»:
«Католикос рассказал мне историю, о которой я ничего до тех пор не знала. Во время второй мировой войны Сталина посетила делегация церкви Грузии во главе с тогдашним католикосом Каллистратом. Церковь молилась за победу и беспрестанно собирала средства на оборону. Они не знали, что правительство решило восстановить некоторые права церкви, вновь открыть многие храмы, вызвать из ссылки многих священников, открыть семинарии: это нужно было для победы, для поднятия духа простых солдат. Ничего не подозревая о таких обширных планах, делегация опасалась наихудшего. Каково же было их удивление, когда Сталин встретил их чуть ли не с распростертыми объятиями, угощал и задавал вопросы вроде: «Скажите, что нужно церкви? Мы все дадим».
Каллистрат возвратился в Грузию потрясенный виденным, потому что он был уверен, что видел перед собой почти что раскаяние, во всяком случае — виноватость. Он рассказывал эту историю много раз в кругах духовенства. В Грузии были восстановлены церкви, три семинарии, прием в которые увеличился. Это происходило тогда по всему Союзу. Каллистрату показалось, что он видел перед собою тогда человека, мучимого совестью. Как знать: быть может, неожиданный контакт со старыми учителями вызвал какие-то позабытые чувства. И среди духовенства Грузии существовало с тех пор мнение, что Сталин был человек, терзаемый чувством вины, — они в этом воочию убедились.
Представители духовенства поняли также очень хорошо во время этого визита, что они были нужны, что церковь была нужна советскому государству как духовная опора во время жесточайшей войны. Они видели, что руководитель партии хотел, чтобы они поняли это. Мы можем только догадываться о том, что, возможно, происходило тогда в его душе. Но духовные пастыри, в особенности такого калибра, его земляки, с которыми он говорил по-грузински (жалуясь, что «забывает язык»), могли увидеть нечто недоступное обыкновенным партийным бюрократам или атеистам. Они ожидали найти его твердокаменным суровым воплощением силы — как его рисовали в военные годы — а на самом деле они нашли раздвоенного человека, внезапно обнажившего перед ними душу и желавшего сделать для них все возможное.
Позже Хрущев снова обрушился на церковь в своем левацком коммунизме, закрыл многие семинарии и церкви. У Хрущева ведь не было никаких «личных проблем» с церковью — как говорил мне патриарх. Но грузинский католикос был убежден, что Сталин стал внутренне терзаемым человеком в результате его отказа от веры. «После его смерти я всегда молился о его душе — сказал он мне, — так как его душе очень нужна помощь».
Я знала — или вернее догадывалась позже, когда стала взрослой и сама пришла к вере, что у моего отца была сложная душа, противоречивый характер и часто двойственное отношение к жизни. Что его инстинктивно тянуло к чистым душам, каковыми была его первая жена Екатерина Сванидзе и позже — моя мама Надя Аллилуева. Они были нужны ему. Ему нужна была какая-то опора, и он находил ее в хороших, чистых характерах. Однако они не выдерживали долго возле него и умирали, и тогда он лишался своих «ангелов» и злобные силы одолевали его. Когда я была еще маленькой чистой девочкой, я тоже была ему нужна, он находил возле меня успокоение и утешение; но когда я выросла и стала влюбляться в не приходившихся ему по вкусу людей, он отвернулся от меня.
В последние годы своей жизни он был невероятно холоден, закрыт ото всех и также от меня, погружен в какое-то мрачное молчание. Только с моими детьми всего лишь за три месяца до смерти он вдруг раскрылся и повеселел. Дети вели себя тогда, как всякие нормальные внуки, а он вдруг сделался обыкновенным дедушкой, угощавшим их всяческими яствами. Крестьянский сын, он жил только политикой всю жизнь, но его душе тоже нужны были какие-то отдушины. Мать занимала в его душе постоянное место и была надежной опорой и ему — никогда его не покидавшей. Жены и дети — были скорее разочарованием. Внуки могли бы быть утешением, но он не удосужился повидать их всех при жизни. «Грешник, большой грешник! — говорил католикос о нем. — Но я вижу его часто во сне, потому что я думаю о нем, о таких, как он. Я вижу его потому, что я молюсь о нем и могу разговаривать с ним во сне. Я видел его осенявшим себя крестным знамением».
Я ничего не могла сказать об этом католикосу. Он призывал к любви и к прощению и видел в этом свою миссию в наши жестокие дни. Я не знаю и не могу знать, прав ли он в своих предположениях. Но я знаю одно: последний момент жизни будет звать каждого из нас к полнейшей честности перед Богом, верим мы в Него или нет. И в этом смысле последний жест моего отца невозможно объяснить иначе, чем обращение к Богу: многие присутствовавшие видели его, и возможно, что каждый истолковал его по-своему. У церкви, у духовенства и у верующих есть, несомненно, право объяснять явления на основании тех понятий, которые составляют основу веры»
На мой взгляд, в этом случае можно увидеть, что Светлана Иосифовна просто «сдалась» под натиском глаголемой устами католикоса Грузии мифологии «православного сталинизма». На нее повлияло обычное интеллигентское вопрошание, часто приводящее и проницательных людей в ловушки демагогии: «А вдруг в этом что-то есть?» И затем С.И. стала уже искать под этот вопрос подходящее для себя обоснование. Затем уже пошло додумывание духовной сложности образа Джугашвили, какой-то якобы существующей подспудной религиозной устремленности его души. Многочисленные, доступные теперь историкам-исследователям документы не дают никаких оснований к принятию слезливой версии о якобы «духовно терзаемом Сталине», осенявшим себя «крестными знамениями» (кстати, не этим ли местом воспоминаний С.А. вдохновились и создатели подобной смехотворной сцены в «Сталин-Лайв»?) да «мучимом вопросами бытия Божия» и т.п. У реального, а не мифического Сталина, неизменно смотревшего на церкви и религиозные организации, с сугубо прагматической и политической точек зрения, не могло быть для подобных сентиментальных «глупостей» ни желания, ни времени.    
На этом позвольте закончить мой личный триптих памяти Светланы Сталиной-Аллилуевой-Питерс.


Мой первый день работы в ЦА ФСБ и первые впечатления
igorkurl
Прежде всего, хотел бы отметить обходительное и вежливое обращение сотрудников читального зала архива с исследователями. К сожалению, в некоторых архивохранилищах, где прежде доводилось работать, приходилось сталкиваться и с другой практикой. 
Был несколько удивлён, что мне по моему отношению уже подобрали дела. То есть порядок работы с исследователями здесь примерно такой же, как в Архиве внешней политики РФ, когда ученые не имеет права пользоваться научно-справочноым аппаратом и вести свой творческий поиск, а сами архивисты подбирают им дела по заявленным темам. Именно против такого порядка я и выступал и выступаю. Но здесь всё дело в Системе, и чтобы её изменить, нужна политическая воля на самом высшем уровне, которая у руководства страны пока, к сожалению, не прослеживается (чтобы сделать крупнейшие ведомственные архивы, хранящие документы советской эпохи, государственными и распростанить на них все та правила работы с исследователями, которые существуют в государственных архивах).
Что касается уже подобранных мне дел, то они в основном касаются периода конца 1920-х гг. и, разумеется, содержат немало интересных документов. Однако моя заявка охватывает довольно широкий исторический период - с 1925 по 1953 гг. и очень бы хотелось, чтобы когда я эти дела "отработаю", подобрали бы что-нибудь и дальше за последующие годы. Большая часть дел в выданной пачке посвящена мусульманам и сектантам, по православным - дел там совсем немного, но меня это не слишком смущает, так как я изучаю вопросы борьбы с религией как таковой (не только с православными).  Есть в том числе и дело с очень итересной информацией о фальшивых "пресс-конференциях" митрополита Сергия 1930 г., выгодно дополняющее 4-ю главу моей книги. Почти все эти дела рассекречены частично, то есть везде там постоянно встречаются зашитые конверты с такими закрытыми документами. Это касается вопроса борьбы ОГПУ с религией в конце 1920-х гг.
Намерен я также (наверное, осенью) подать в ЦА ФСБ и особое личное отношение об ознакомлении с делами своих репрессированных предков - потомков митрополита Московского, святителя Иннокентия (Вениаминова).     

Сталин, святая Матрона Московская и новое «чудо» от Николая Николаевича Лисового.
igorkurl

Снова милейший Николай Николаевич Лисовой отличился экстравагантными высказываниями. На этот раз он, по сути, признал неправильным (несоответствующим) употребление источниковедения, как исторической дисциплины, в области изучения житий святых, а также призвал исторически и  церковно «реабилитировать», как "часть" церковного Предания и народного самосознания,  сказание о вымышленном свидании давно и нежно возлюбленного им товарища Сталина со святой Матроной Московской (в 1998 г., ещё на предварительном обсуждении докторской диссертации О.Ю. Васильевой, он открыто объявил, что «именно такой, как Сталин, и НУЖЕН нам сейчас». Тогда это объявление вызвало культурный шок, настоящее негодование и  возгласы возмущения в зале некоторых присутствующих. Я же, думая, что сплю и вижу какой-то кошмар, спросил тут же его, т.к. сидел рядом: «нам нужен Сталин, НЕСМОТРЯ на ВСЁ то, что мы ЗНАЕМ? Правильно ли я понял?» «Всё правильно понял», - весело ответил мне он.). Российское императорское палестинское общество, где Николай Николаевич – один из заместителей председателя, выпустило юбилейный сборник, посвященный 60-летию известного историка А.В. Назаренко под названием «История и долг» (М.-Спб., 2010 ). Разумеется, сборник издан под редакцией Н.Н. Лисового, являющимся давним личным другом чествуемого Александра Васильевича, Лисовой – также автор вступительной статьи в сборнике и стихов, завершающих саму книгу. В целом сборник получился на высоком научном уровне, в его создании приняли участие замечательные ученые двух академических институтов – российской и всеобщей истории РАН, специалисты по истории древней и средневековой Руси, по истории Византии, друзья и коллеги юбиляра. Поэтому саму книгу категорически рекомендую к покупке и к прочтению.

 

 

Read more...Collapse )