Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

К 100-летию трагедии (30.08.1918). Ленин-Каплан-Урицкий-Каннегисер. Документы и факты.


Фото 1907 годаМоисей Соломонович УрицкийКаннегисер.jpg

К 100-летию покушения на Ленина, ставшему прологом официального введения большевиками «красного террора» (на самом деле этот террор уже проводился в предшествующие месяцы), - материалы, опубликованные на сайте президентской библиотеки им. Ельцина (ГА РФ Ф. 130, Оп. 2. Д. 159). Ильич тогда был ранен в шею и в руку, от чего быстро поправился. Отравленные пули - миф. Расследования этого покушения толком не было. Неизвестно даже, был ли убийца одиночкой или это было результатом заговора. А если верно последнее, что за группа это осуществила. Предполагаемую исполнительницу Каплан быстро допросили и убили. Она либо стреляла сама, либо была в группе сопровождения реально стрелявшего и, будучи схваченной, взяла на себя его вину. Верить провокаторам Семенову и Коноплевой, озвучивших свою версию подготовки покушения на сфабрикованном эсеровском процессе 1922 года, нет возможности.

https://www.prlib.ru/item/963103/

Дело Фанни Каплан, довольно хилое на самом деле, со вступительной статьей и комментариями историка А.Л. Литвина, на сайте заленинцев (придурки еще те, хотя не так популярны и актуальны, как сталинисты). Тоже навстречу юбилею известного покушения.
Любопытно, что в недолгом следствии принимал участие организатор убийства царской семьи Яков Юровский.
http://leninism.su/books/4176-delo-fani-kaplan.html?showall=1

К 100-летию убийства председателя Петроградской ЧК Урицкого. Очерк 2007 года покойного историка литературы (писателей в жерновах советских репрессий) Виталия Шенталинского (скончался в этом году) об убийце Урицкого поэте Леониде Каннегисере, написанный как раз по документам его следственного дело (само это дело, как я понимаю, до сих пор неопубликовано).
Потом этот очерк вошел в книгу Шенталинского «Преступление без наказания» (2008).
Много интересных подробностей - рекомендую ознакомиться.
Никакого «заговора Савинкова» в этом деле не видно. Про «группу Филоненко» - это из вымыслов одного из лжесвидетелей того же сфабрикованного в 1922 году «процесса эсеров» в Москве. Там же была озвучена версия о право-эсеровском заговоре в покушении Каплан на Ленина.
Личный мотив только - не просто месть за расстрел друг, но и протест против большевистского террора как такового. Но сложилось так. что этот акт, совпавший в этот день с покушением на Ленина, этот террор намного усилил.
И «Каннегисер погиб в один из дней после 18 сентября и до 1 октября». Так что. так правильно определять время его смерти.

http://magazines.russ.ru/zvezda/2007/3/she4.html

Не забудем и о жертве террористического акта 100-летней давности Моисее Соломоновиче Урицком (1873-1918), председателе Петроградской ЧК.
Полезный и подробный биографический очерк о нем историка А.Е. Рабиновича в журнале "Отечественная история" (2003, № 1)..
. На «петроградского Робеспьера» М.С. Урицкий явно не тянул - наоборот, пытался уменьшить террористические тенденции, считал расстрелы неправильным методом. Расходился здесь с лениными, дзержинскими, свердловыми и другими. Об этом приводимые в статье факты. Но точка зрения соратников среди партийцев и чекистов побеждала. В роковом для него «деле», когда погиб Перельцвейг (что подвигло на месть Каннегисера) Урицкий был единственный, кто воздержался при голосовании в Петроградской ЧК о казни 21-го (будучи изначально противником этого акта). До этого Урицкий, влияние умеренности которого к началу августа 1918 г. существенно ослабло, настоял на условии единогласного решения Петроградской ЧК для приговоров к расстрелам. Таким образом, если бы он по этому групповому расстрелу проголосовал против, Перельцвейг и другие были бы спасены (на какой-то период). Но Урицкий дал слабину и воздержался. Это воздержание и стоило ему головы.  
Урицкий изначально был близким соратником Троцкого, но не такой радикальный и решительный в вопросе о революционном насилии, как Лев Давыдович. Фактически Каннегисер ударил по самому умеренному звену среди высокопоставленных чекистов и партийцев и, протестуя против большевистского террора, способствовал его большему разжиганию. 
Кстати, важно обратить внимание на то, что «дело» самого Перельцвейга было по-советски дутым. Он не занимался террором, вооруженной борьбой и расстрел ему также не обоснован, как и во множестве аналогичных дел «красного террора» (тогда еще не объявленного): «Среди последних был бывший офицер Владимир Перельцвейг, который вместе с 6 сво­ими коллегами был обвинен в антисоветской агитации среди кадетов Михайловской ар­тиллерийской академии».
Проще говоря, Перельцвейг был убит за слова.
И важно из этой же статьи историка:
  «Убийство Урицкого утром 30 августа и неудачное покушение на Ленина, совершен­ное тем же вечером в Москве, обычно рассматриваются как непосредственные причины "красного террора" в революционной России. Однако изложенные выше факты позво­ляют считать такую интерпретацию ложной, поскольку "красный террор" во всех его формах применялся в Москве и других российских городах на протяжении нескольких месяцев до этих событий. В Петрограде практика взятия политических заложников рас­пространилась с конца июля 1918 г., запрет Урицкого на проведение расстрелов был от­менен ПЧК 19 августа (после чего был расстрелян 21 арестованный), а официально "красный террор" был объявлен на пленарном заседании Петросовета 28 августа. Одна­ко бесспорно, что убийство Урицкого в совокупности с неудавшимся покушением на Ле­нина действительно привели в бывшей российской столице к мощной волне арестов и на­стоящей оргии расстрелов (проводившихся не только ПЧК, но и районными органами безопасности, многочисленными группами солдат и рабочих), которые превзошли все, что было до того даже в Москве.»
«Не удивительно, что инициатива развязывания "красного террора" после смерти Урицкого исходила из Петербургского комитета большевистской партии. Сразу после получения известия об этом событии было назначено собрание городского партийного руководства, состоявшееся в 2 часа пополудни в "Астории". Единственный источник информации о собрании, который я смог обнаружить, -- это воспоминания Е.Д. Стасовой. Согласно им, в самом начале собрания Зиновьев, явно находившийся под впечатлением нагоняя, полученного от Ленина после убийства Володарского, потребовал, чтобы на этот раз решительные меры против политических противников большевиков были при­няты без какого-либо промедления. Среди мер, на которых он настаивал, фигурировало "разрешением всем рабочим расправляться с интеллигенцией по-своему, прямо на ули­це". По словам Стасовой, товарищи слушали Зиновьева "в смущении". Встревоженная, она взяла слово, чтобы возразить Зиновьеву, который в ярости выскочил вон из комна­ты, не дослушав ее речи. В итоге было принято решение сформировать особые "тройки" и направить их в районы для поимки "контрреволюционных элементов" [92].
Тем же вечером начались массовые аресты и расстрелы. Большая часть проведен­ных ПЧК во время "красного террора" расстрелов, по-видимому, пришлась на не­сколько первых ночей после убийства Урицкого. 2 сентября депутат Московского со­вета Вознесенский, только что вернувшийся с похорон Урицкого, сообщил совету, что "там уже расстреляно 500 представителей буржуазии" [93]. Если эта цифра верна, то она включает в себя почти все (за исключением 12) казни, о которых было объявлено в списке расстрелянных ПЧК, опубликованном "Петроградской правдой" 6 сентября, и более 2/3 из тех 800 казненных ПЧК за весь период "красного террора", о которых со­общил в середине октября Г.И. Бокий в своем докладе на съезде ЧК Северной обл. [94] По иронии судьбы, неистовства "красного террора" в Петрограде, которого Урицкий всеми силами пытался избежать, отчасти стали результатом настойчивого желания свести сче­ты с классовыми врагами, "накопленного" за то время, когда он руководил ПЧК.»

http://samlib.ru/t/tjagur_m_i/rabinovich.shtml

Историк спецслужб Никита Петров опровергает исторические высказывания в интервью директора ФСБ.


О чем соврал Бортников

20.12.2017 | The New Times


Александр Бортников изложил свою версию истории спецслужбы. Эксперты считают его тезисы антиисторичными
85757-0.jpg
Директор ФСБ России Александр Бортников
Фото: 24warez.ru

Об оправданности ВЧК

Созданная в декабре 1917 года Всероссийская Чрезвычайная Комиссия способствовала сохранению управляемости страной в условиях военного времени, рассказал Александр Бортников в интервью «Российской газеты», приуроченному к 100-летию создания органов госбезопасности.

«Чекисты успешно выявляли и пресекали подрывную деятельность иностранных спецслужб, террористических, бандитских и белоэмигрантских организаций, а также участвовали в обеспечении продовольственной безопасности», — говорит он.


857566.jpg
Историк Никита Петров
Фото: ru.wikipedia.org
Кроме того, важной работой была борьба с произволом левацки настроенного партактива и сотрудников силовых структур, которые чинили неправомерные расправы, аресты и реквизиции. Все это, по словам Бортникова, удалось пресечь к 1923 году.

Историк, специалист по истории спецслужб Никита Петров считает, что здесь Бортников путает очередность событий — сначала была создана ВЧК, а потом уже началась Гражданская война, сопротивление населения большевикам. ВЧК — это карательный орган, созданный для укрепления власти большевиков, напоминает Петров. По его словам, учреждение ВЧК отбросило страну в правовом плане до уровня Средневековья.

Об оправданности массовых репрессий

Глава ФСБ заявил, что существовали реальные планы по смещению и даже устранению Сталина, заговорщики при этом были связаны с иностранными спецслужбами. Многие из них были представителями партноменклатуры и руководства правоохранительных органов.

Бортников, отмечая, что никого не хочет обелять, говорит, что «конкретные исполнители преступных деяний среди чекистов поименно известны, бо́льшая часть из них понесла заслуженное наказание после смещения и расстрела Ежова».

Массовые политические репрессии закончились после принятия в 1938 году постановления «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», считает Бортников. Назначенный на пост наркома внутренних дел Л. Берия провел кадровые «чистки», изгнав «карьеристов предыдущих призывов».

«С приходом Берии можно говорить об окончании массового террора, но не террора вообще. Да и это не заслуга Берии», — отмечает Петров. Решение об окончании массовых чисток было принято Сталиным, по его решению они и были окончены. Но при этом не прекратились убийства конкретных людей и массовые депортации. Что касается заговора против Сталина, то уже давно доказано, что его не было, говорит историк. Это выяснилось, еще когда реабилитировали участников московских процессов.

О заслугах СМЕРШ

Операции «смершевцев» Бортников назвал блестящими. По его мнению, им удалось «создать надежные оперативные позиции в германских армейских разведструктурах и школах подготовки агентуры, разоблачить многих вражеских диверсантов и перевербовать шпионов, наладить действенные каналы продвижения дезинформации и укрепить систему контрразведывательного обеспечения операций РККА». При этом ни один стратегический план советского командования не стал достоянием противника.

СМЕРШ был карательным органом, констатирует Петров. По его мнению, линия на его реабилитацию не нова, но факты говорят о другом — во время войны были арестованы 700 тыс. человек, а 70 тыс. расстреляны. В основном это были не шпионы, а инакомыслящие. Так что выпячивать контрразведывательную сущность СМЕРШ антиисторично, считает эксперт.

О курсе на открытость КГБ при Андропове

При Андропове КГБ взял курс на открытость для общества, были рассекречены многие документы. В этот период органы безопасности добились серьезных успехов.

«Были существенно повышены профессиональный уровень кадрового состава, оперативный, аналитический и технический потенциал. Более гибкими стали методы защиты основ государственного строя. Акцент сместился на предупредительно-профилактические мероприятия и меры административного воздействия», — говорит глава ФСБ.

При Андропове рассекречено ничего не было, уверяет Петров. Зато велась усиленная борьба с идеологическими противниками. Именно при Андропове были гонения и высылка из страны Александра Солженицына, ссылка в Горький академика Андрея Сахарова.

Путин и Патрушев вернули ФСБ эффективность

«Владимир Путин, возглавивший ФСБ в 1998 году, укрепил и оптимизировал структуру ведомства. Было увеличено финансирование и заложена основа для модернизации материально-технической базы».

857567.jpg
Генерал КГБ в отставке
Алексей Кондауров
Фото: ru.wikipedia.org

В 2003 году, когда ФСБ уже возглавлял Патрушев, в состав Службы включили Пограничную службу и ведущие подразделения ФАПСИ. «Это в значительной степени обогатило специальный инструментарий обеспечения безопасности страны и в целом повысило системность и наступательность действий нашего ведомства», — рассказал Бортников.

Генерал КГБ в отставке, бывший депутат Госдумы Алексей Кондауров не уверен, что за год руководства ФСБ Путину действительно удалось сделать что-то кардинальное. По его мнению, для реальных дел у Путина было слишком мало времени. Бортников просто не мог не похвалить начальника, говорит Кондауров.

Есть эффективный орган контроля за ФСБ

По мнению Бортникова, Общественный совет при ФСБ России является «эффективным инструментом контроля деятельности органов безопасности в части соблюдения конституционных прав и свобод граждан». Он успешно решает самый широкий круг задач: от общественной экспертизы разрабатываемых проектов правовых актов до рассмотрения многочисленных обращений граждан.

Алексей Кондауров считает, что по-настоящему действенным был бы контроль со стороны парламента и правозащитных организаций, а не со стороны совета, в который входят «свои» люди. По мнению Кондаурова, члены совета не допущены к принятию конкретных решений, так что это лишь видимость общественного контроля.
https://newtimes.ru/articles/detail/136373


Программа Круглого стола в ИРИ РАН к 80-летию "Большого террора", с мои участием. 30 мая в 14 ч.


Трагедия 1937 года: 80 лет спустя
Современный уровень исследований и
перспективы изучения «большого террора»
«Круглый стол»
30 мая 2017 г.
в 14 часов в ауд. № 2 (3 этаж)

АНОНС
30 мая 2017 г. в 14 час. в ауд. № 2 (3 этаж) состоится «круглый стол», посвященный 80-летию событий 1937 года. На нем планируется обсудить современный уровень знаний о причинах, основных событиях и последствиях «большого террора», определить перспективы изучения этой темы.

Программа «круглого стола»

Журавлев С.В. О целях «круглого стола»

Хаустов В.Н. Статистика «большого террора». Какие спорные моменты остаются?

Жиромская В.Б. Террор и общество. Почему была репрессирована перепись 1937 года?

Журавлев С.В. Иностранцы под прицелом репрессии

Курляндский И.А. Русская православная церковь в 1937-1938 гг.: реалии и интерпретации

Мухин М.Ю. Репрессии и военная промышленность. Инженерно-технические работники в условиях 1937-1938 гг.

Захарченко А.В. «Большой террор» в Поволжье: региональные аспекты исследования

Хлевнюк О.В. Выход из террора. Архивные источники об арестах в НКВД в 1938-1941 гг.

Лягушкина Л.А. Региональные Книги памяти как источник изучения социальных и гендерных аспектов репрессий

Иванова Г.М. Массовые репрессии 1937-1938 гг.: проблема современной репрезентации в музейном пространстве

О положении с архивной открытостью дел политических репрессий в России и Казахстане.

Архивные дела, касающиеся сталинских репрессий, до сих пор закрыты для исследователей


26-06-2015, 00:00 / 1 комментарий

Многолетние попытки получить доступ к архивам ФСБ Российской Федерации, правопреемницы КГБ СССР, где хранятся материалы, касающиеся массовых репрессий, казалось бы, увенчались успехом. Но...

...21 августа 1991 года первый и последний президент СССР Михаил Горбачев снял Владимира Крючкова, активного участника неудавшегося путча, с должности шефа всемогущего КГБ СССР и назначил на его место Вадима Бакатина, строителя по специальности. Буквально на следующий день, 22 августа, на имя нового председателя КГБ из Алматы было "доставлено" письмо, отпечатанное на бланке Института литературы и искусства (ИЛИ) им. Ауэзова и подписанное его директором. В то время переписка между государственными органами СССР велась на ведомственных бланках, что важно подчеркнуть, без гербовой печати.

Сегодня отважусь признаться: письмо с просьбой предоставить копии документов из дела Алихана Букейхана, расстрелянного по обвинению в руководстве контрреволюционными центрами в России и Казахстане, было на скорую руку состряпано мной и подписано... нет, не академиком Сериком Кирабаевым, директором ИЛИ, а моим коллегой Диханом Камзабекулы, таким же молодым ученым, как и я сам.

Если в наличии имелся необходимый бланк, то отпечать на нем текст любого письма было сущим пустяком. Доставка письма по адресу тоже была чисто техническом делом. Благо горбачевская перестройка под конец успела коснуться и КГБ.

Эта затея закончилась тем, что в октябре 1991-го на мое имя по почте поступило объемистое письмо на ведомственном конверте с обратным адресом: "Москва. ЦОС КГБ СССР (Центр общественных связей Комитета государственной безопасности СССР)". В него были вложены копии документов из дела А.Букейхана на 20 листах. Так началась история позже растиражированной фотографии казахского национального лидера начала ХХ века, сделанной в Бутырке (тюрьма в Москве).

Замечу, что 24 года спустя выяснилось, что в деле А.Букейхана имеется еще одна его фотография, куда более выразительная, - на ней арестованный снят в профиль. Но об этом чуть ниже.

Следующая попытка была предпринята через три года, уже после краха СССР и обретения Казахстаном долгожданной независимости. Письмо с просьбой за­просить дело А.Букейхана из архива Федеральной службы контрразведки Российской Федерации (ФСК РФ), уже за подлинной подписью директора ИЛИ Серика Кирабаева, было отправлено на имя председателя КНБ Казахстана Сата Токпакбаева в декабре 1994-го. И в начале следующего года ФСК РФ предоставила копии ряда других важных документов из досье А.Букейхана, среди которых были ордер на арест № 3640 от 26 июля 1937 года, анкета арестованного, заполненная собственноручно им самим, обвинительное заключение, протокол допроса обвиняемого, приговор Военной коллегии Верховного суда СССР в составе председателя и двух членов (печально известная "судебная тройка") от 27 сентября 1937 года, присудившей 72-летнего старика к смертной казни, и справка о приведении в тот же день приговора в исполнение. Ни в одном из документов не было даже намека на то, где похоронен А.Букейхан после казни.

В свою очередь, КНБ Казахстана предоставил автору этих строк часть архивных документов лишь для чтения и выписки, отказавшись предоставить сами копии, несмотря на то, что они были получены из ФСК РФ по его инициативе и запросу.

Спустя почти двадцать лет, в конце 2014-го, была предпринята новая попытка добиться доступа к этим материалам непосредственно в архиве ФСБ РФ. Соответствующее письмо с просьбой о содействии в этом за подписью Ерлана Сыдыкова, ректора Евразийского нацио­нального университета им. Л.Н.Гумилева, было направлено на имя председателя КНБ Нуртая Абыкаева. Здесь надо отметить, что в 1920-1950-х годах на территории современной России, в основном в Москве, были осуждены и расстреляны более 30 деятелей из числа представителей интеллигенции "Алаш" и управленческой элиты Казахстана.

Как стало известно из достоверного источника, Нуртай Абыкаев лично связался со своим российским коллегой Александром Бортниковым, директором ФСБ РФ, и попросил его допустить казахских ученых к архивным материалам. И в конце прошлого года руководство ФСБ решило предоставить ученым из НИИ "Алаш" ЕНУ им. Л.Н.Гумилева и Института истории государства МОН РК (автору этих строк и профессору Жанне Кыдыралиной) доступ к делам Алихана Букейхана и Ныгмета Нурмакулы, фамилии которых в следственных делах значатся как "Букейханов" и "Нурмаков".

Как известно, Н.Нурмак­улы, в 1925-1929 годах занимавший пост председателя Совета народных комиссаров (премьер-министра) Казахстана, был приговорен к смертной казни, расстрелян и похоронен в одной брат­ской могиле вместе с А.Букейханом.

На ознакомление с их делами нам предоставлялось лишь два дня. Однако после прилета в Москву нам сообщили, что даже этот минимальный срок сокращен до... одного дня.

16 декабря мы были в читальном зале архива ФСБ. Там мы познакомились и побеседовали с начальником Управления регистрации архивных дел (УРА) ФСБ Василием Христофоровым. Выяснилось, что он - боевой офицер, служивший в Афганистане. Наше общее "афганское" прошлое способствовало более доверительному общению. Христофоров обрадовал нас, заявив, что для ознакомления с делами других казахских политических деятелей 1920-50-х годов ученые Казахстана могут обращаться напрямую в УРА ФСБ, для чего достаточно направить соответствующее письмо по электронной почте.

Однако, приступив к ознакомлению со следственными делами, мы были глубоко разочарованы. Более половины документов оказались обтянуты плотной картонной бумагой и заклеены. Когда же, изучая дело А.Букейхана под № Р-34862 (следственное дело Н.Нурмакова имеет номер Р-8336), я попытался заглянуть под картоннную "обтяжку", то из соседнего помещения последовало грозное "низ-з-зя!". На вопрос "Почему? Ведь срок секретности документов давно истек?" прозвучал ответ: "Это внутриведомственная переписка органов НКВД, а по ней срок секретности составляет 50 лет". Но я не унимался. Во-первых, как же так: часть одного и того же дела может остаться секретной, а другая часть рассекречена? Во-вторых, с момента расстрела обвиняемых и закрытия их дел уже прошло более 77 лет! На эти мои, казалось бы, логичные и железные аргументы прозвучал не терпящий возражений ответ: "Все решает начальство!"

Все же под обтяжкой я успел разглядеть две фотографии - копию одной из них нам предоставили осенью 1991-го, а вторую я увидел впервые. На ней казахский нацио­нальный лидер, которому тогда шел 72-й год, запечатлен в профиль и производит угнетающее впечатление: он очень сильно, неестественно сгорблен. Даже на первый, поверхностный, взгляд становится очевидным, что дело вовсе не в преклонном возрасте, а в нечеловеческих пытках, продолжавшихся, по всей вероятности, с 26 июля по 27 сентября 1937 года.

Для сравнения: вот как он выглядел менее чем за четыре года до своего ареста и заключения в Бутырку: "Букейханов оказался весьма привлекательным человеком... Внешность его мне показалась царственной. Гордый, с непроницаемым лицом" (Мариям Муканова, книга "Сагынышым - Сабитім"). Это свидетельство особенно ценно тем, что Мариям - супруга писателя Сабита Муканова, апологета советского режима и непримиримого противника идеи национального возрождения "Алаш". Она по настоянию мужа присутствовала на Донском кладбище при кремации тела зятя А.Букейхана - Смагула Садуакасулы (Садвакасова), безвременно скончавшегося в декабре 1933 года при загадочных обстоятельствах.

А.Букейхан, как рассказывали знавшие его люди, при среднем росте обладал крепким телосложением и завидным здоровьем. Даже находясь под арестом в царских и советских тюрьмах, он занимался гимнастикой, о чем писал в своих воспоминаниях "Выборы в Степи" и "Какитай". Из пищи неизменно предпочитал молодую конину, баранину и кумыс. В 1908-1909 годах он отбывал наказание в семипалатин­ской тюрьме, и каждый день в течение восьми месяцев друзья доставляли ему свежее мясо и кумыс. В царских застенках подобная вольность допускалась. А вот при Советах тюремный режим стал свирепым, и, судя по второй фотографии, в Бутырках, где А.Букейхан провел последние два месяца своей жизни, ему явно было не до гимнастики, не говоря уже о свежем мясе и кумысе.

В деле присутствуют протоколы двух допросов - от 28 июля и от 6 августа. В пос­лед­нем протоколе есть строки, как нельзя лучше характеризующие внутреннее состояние А.Букейхана, который, находясь в столице СССР под неусыпным наблюдением агентов и сексотов НКВД, не переставал думать о судьбе своего многострадального народа. "В Москве в разное время, - признавался он следователю НКВД, - я имел связь с некоторыми студентами-казахами. Они посещали меня на квартире... В 1933 году, помню, я говорил о гибели казахского народа". Нет сомнений в том, что под "гибелью казахского народа" он подразумевал голодомор 1932-1933 годов.

За неполный день нам удалось лишь полистать доступные страницы дел А.Букейхана и Н.Нурмакулы, а также сделать небольшие выписки из ряда документов. Со всех остальных страниц (не обтянутых) сотрудники архива обязались снять копии и прислать их по почте. Кроме того, по возвращении из Москвы на имя В.Христофорова было направлено новое письмо с просьбой обеспечить доступ к делам других представителей казахской элиты, подвергшихся политическим репрессиям (список прилагался). Однако за прошедшие семь месяцев мы так и не получили из центрального архива ФСБ обещанных копий, а в ответ на наше письмо пришла банальная отписка: мол, наш за­прос "находится на рассмотрении в Центральном архиве ФСБ России" и о результатах рассмотрения мы будем "уведомлены дополнительно".

Тем не менее ученые ЕНУ им. Л.Н.Гумилева продолжали обращаться к руководству УРА ФСБ и по электронной почте, и по телефону. Наконец, в начале апреля один из сотрудников архива ФСБ (назовем его условно Ивановым), которому было поручено исполнение нашего запроса, сообщил по телефону, что архивно-следственные материалы по Назиру Торекулулы (Тюрякулову) и Оразу Исаулы (Уразу Исаеву) почти готовы для ознакомления и что через пару недель можно приехать в Москву для их изучения. Окрыленный этой вестью, 27 апреля я прилетел в Москву. Но на следующий день голос того же сотрудника Иванова сухо сообщил (а генерал-лейтенант Христофоров, с которым мне пришлось связаться, затем подтвердил), что знакомство с делами Торекулулы, Исаулы и всех остальных жертв массовых репрессий откладывается на неопределенное время. По их словам, это связано с тем, что Генеральная прокуратура РФ затребовала из ФСБ все архивно-следственные дела для повторного процесса их рассекречивания.

Очень хочется верить в благие намерения Генпрокуратуры России и в то, что после вторичного рассекречивания перечень доступных архивных материалов значительно расширится, а доступ к архивам бывших репрессивных органов СССР станет более свободным. В.Христофоров даже попытался успокоить меня, сказав, что ближе к осени все прояснится. Однако анализ событий и фактов, произошедших за последнее время, невольно толкает на иные размышления и выводы.

В частности, 9 апреля Верховная Рада Украины приняла закон "О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917-1991 годов". Все документы, связанные с репрессиями, нарушениями прав и свобод человека, будут переданы в государственный архив Института национальной памяти Украины. Возможность изучать их получат все желающие без исключения и без каких-либо ограничений. И сразу после этого Генеральная прокуратура РФ вдруг озаботилась вторичным (или повторным) "рассекречиванием" архивов репрессивных органов СССР. Неужели это просто совпадение?

Впрочем, у нас соответствующие структуры перещеголяли даже российские в плане ограничения доступа к такого рода архивам. Хотя сам КНБ Казахстана, руководство которого искренне содействовало отечественным ученым в получении доступа к архивам ФСБ, здесь как бы ни при чем. Поскольку, как сообщил в ответном письме от 9 января с.г. первый заместитель председателя КНБ В.Жумаканов, "все уголовные дела на лиц, репрессированных в годы массовых политических репрессий (1920-1950 гг.), ...переданы из органов национальной безопасности на дальнейшее хранение в органы внутренних дел РК". А точнее, в специальный государственный архив Департамента внутренних дел г. Алматы. Правда, в своем письме г-н Жумаканов не уточнил маленькую, но весьма важную деталь (возможно, забыл или счел несущественной), что эти архивные материалы продолжает курировать опять же... КНБ. В этом мне пришлось убедиться лично, когда я заявился в спецгосархив в ДВД г. Алматы, но ушел оттуда не солоно хлебавши.

А главным "виновником" оказался закон "О реабилитации жертв массовых политических репрессий" от 14.04.1993 года, на который упорно и неустанно ссылаются представители МВД Казахстана в своих ответах на многочисленные обращения ученых-историков страны, а также куратор этого архива из КНБ. Приведу цитату из последнего письма-ответа за подписью первого вице-министра внутренних дел М.Демеуова: "Разрешается ознакомление с уголовными делами исследователям, а также журналистам и писателям. Им предоставляются необходимые документы непроцессуального (!) характера для написания статей, книг, монографий и научных трудов исторического периода 20-50-х годов ХХ столетия". Далее в письме разъясняется причина того, почему процессуальные документы не подлежат ознакомлению: "В материалах уголовных дел содержится информация о лицах, сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность", и содержится ссылка на 14-ю статью уже другого закона - "О государственных секретах". Согласно этой статье, "не подлежат разглашению: 5) сведения о лицах, сотрудничающих (сотрудничавших) на конфиденциальной основе с органами Республики Казахстан, осуществляющими контрразведывательную или оперативно-розыскную деятельность; 15) сведения, раскрывающие силы, средства и методы ведения следствия по уголовным делам, затрагивающим интересы безопасности Республики Казахстан".

Письмо акцентирует внимание на важности "соблюдения морального аспекта" при исследовании темы массовых репрессий 20-50 годов ХХ века, чтобы "не нанести моральный урон". Причем не столько жертвам репрессий и их родственникам, сколько участникам уголовного процесса, "на основании показаний которых в большинстве случаев и были репрессированы проходящие по делам граждане". Иначе, мол, возможны "негативные последствия в обществе" (?!).

Считаю необходимым высказать ряд возражений по поводу приведенных выше доводов.

Во-первых, какое отношение имеют сведения о лицах, тайно или явно сотрудничавших с органами ГПУ-НКВД-МГБ СССР, к закону "О государственных секретах" независимого Казахстана и ведомствам РК, осуществляющим контрразведывательную и оперативно-розыскную деятельность в начале ХХІ века?

Во-вторых, история может быть полноценной, объективной и полезной для молодого государства лишь тогда, когда в ней отражены все события без исключения, в том числе злодеяния режима и репрессивных органов в ХХ веке. Это важно для изучения и понимания с научной точки зрения того, что представляла собой советская власть, как функционировал ее репрессивный аппарат. Чем больше будет у ученых материалов, тем глубже они смогут понять и объективно оценить механизмы политической власти, принятия решений и государственного подавления всего того, что государство считало опасным, лишним или вредным. Без доступа к архивам спецслужб получить такие знания невозможно.

В-третьих, несмотря на вроде бы существующие запреты, значительная часть подобного рода материалов, причем именно процессуального характера, издана в сборниках общим объемом 8 томов. Они составлены Институтом истории и этнологии им. Ч.Ч.Валиханова совместно с архивом президента РК, а, кроме того, известным профессором Турсыном Журтбаем. Первый сборник, состоящий из пяти книг, назван "Движение Алаш. Сборник документов и материалов", второй (три тома) - "Движение Алаш. Сборник судебных процессов над алашевцами. Документы, допросы и ответы. Синхронные переводы. Материалы судов, конфискованные письма. Авторское издание профессора Т.К. Журтбая". И издание этих книг не вызвало никаких "негативных последствий в обществе", чего так боятся спецслужбы.

В целом, читая закон "О реабилитации жертв массовых политических репрессий", особенно те статьи, на которые ссылаются МВД и КНБ, приходишь к однозначному выводу, что он должен носить прямо противоположное название. Например, такой: "О реабилитации государственной власти, ее деятелей и репрессивных органов в 20-50 годах ХХ века, а также всех лиц, на оснований показаний которых и были репрессированы проходящие по делам граждане".

Более того, давно назрела острая необходимость принятия, по примеру Украины, закона "О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917-1991 годов". Хотя я понимаю, что в нынешней ситуации это нереально. Но как тогда быть с другой реальностью, которая заключается в том, что 150-летний юбилей А.Букейхана, который выпадает на следующий год, будет отмечаться на международном уровне? А затем нас ждет 100-летие автономии "Алаш". И чем эти два исторических события  не повод для того, чтобы допустить ученых к оставшимся архивным материалам?

http://camonitor.com/16827-arhivnye-dela-kasayuschiesya-stalinskih-repressiy-do-sih-por-zakryty-dlya-issledovateley.html


Петиция за открытие чекистских архивов. Подписал и предлагаю подписать.

За свободный доступ к архивам ВЧК-НКВД-КГБ

5 154
подписей

В марте 2014 года срок засекречивания подавляющего большинства документов из архивов советских органов госбезопасности был продлен на 30 лет -  до 2044 года. Под действие этого решения попадает огромное количество документов, касающихся Большого террора 1937-38 годов, чрезвычайно востребованных историками и родственниками жертв репрессий. Сотни тысяч человек, попавших под расстрельные статьи, могут остаться безымянными, несмотря на все усилия потомков узнать о судьбе своей семьи в годы Большой чистки.

Срок хранения документов, содержащих государственную тайну, ограничен по закону 30 годами с момента их создания. Указ Президента от 1992 года содержит требование рассекретить все материалы, касающиеся репрессий и нарушения прав человека. Несмотря на это, доступ к архивам фактически закрыт для граждан. С момента распада СССР прошла почти четверть века, однако ФСБ, правопреемница советских органов госбезопасности, продолжает охранять их секреты, создавая почву для фальсификации истории нашей страны.

В марте 2014 года Межведомственная комиссия по защите государственной тайны (МВК) приняла заключение, продлевающее срок засекречивания огромного массива документов органов госбезопасности еще на 30 лет. До 2044 года гриф «секретно» будет стоять на любых документах, содержащих информацию о разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности, о лицах, сотрудничавших на конфиденциальной основе с органами госбезопасности, о сотрудниках органов госбезопасности, принимавших участие в спецоперациях, и т.д. – список категорий информации из 23 пунктов дает возможность продлить срок секретности практически любого документа, созданного между 1917 и 1991 годами.

По закону документы, срок секретности которых истек, должны передаваться в Государственный Архив РФ, где они становятся доступными для всех. «Чем больше у нас материалов, тем яснее мы можем понять и оценить механизмы политической власти, принятия решений и государственного подавления всего того, что государство считало вредным, лишним и ненужным. Без раскрытия архивов спецслужб это понимание невозможно» (Никита Петров, историк, зам.председателя Совета Общества «Мемориал»).

Излишнее рвение в деле сохранения секретности не только вредит обществу, но и дорого обходится государственному бюджету: сотрудники ФСБ получают серьезные надбавки к зарплате за работу с секретной документацией (20-25%). Кроме того, в отличии от штатских работников госархивов, архивисты ФСБ получают значительные выплаты за военные звания.

Недавно вся страна праздновала 70-летие Великой Победы. Представители власти, деятели культуры, журналисты, учителя в школах – все говорили о памяти, о том, как это важно – знать свою историю. Но засекречивание важнейших архивных документов - это попытка сделать нашу память избирательной.

Просим отменить заключение межведомственной комиссии по защите государственной тайны от 12 марта «О продлении срока засекречивания сведений, составляющих государственную тайну, засекреченных ВЧК-КГБ в 1917-1991 годах».

Направлено:
Межведомственная комиссия по защите государственной тайны https://www.change.org/p/%D0%B7%D0%B0-%D1%81%D0%B2%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D0%B4%D0%BD%D1%8B%D0%B9-%D0%B4%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF-%D0%BA-%D0%B0%D1%80%D1%85%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%BC-%D0%B2%D1%87%D0%BA-%D0%BD%D0%BA%D0%B2%D0%B4-%D0%BA%D0%B3%D0%B1?recruiter=47024985&utm_source=share_petition&utm_medium=facebook&utm_campaign=autopublish&utm_term=des-lg-share_petition-no_msg&fb_ref=Default Мнение на этот счет юриста Ивана Павлова:
"У нас с Команда 29 много вопросов к Федеральной службе безопасности. И периодически мы их ставим ребром. Сейчас на повестке дня – нездоровая тяга ФСБ к секретности.
ФСБ – это не только шпионские дела, которые она так продуктивно штампует последние месяцы. Это еще и огромные архивы советских органов госбезопасности, которым она – прямая наследница. И то рвение, с которым ФСБ охраняет документы ВЧК-НКВД-КГБ, определенно заслуживает пристального внимания общества.
По закону срок хранения секретных документов – 30 лет. Выходит, мы смело можем запрашивать в архиве документы, созданные до 1985 года (на самом деле нет). В марте 2014 года было принято решение о продление срока секретности огромного числа документов, содержащих «чувствительную для России информацию», до 2044 года. Список критериев из 23 пунктов позволяет закрыть практически любой чекистский документ еще на 30 лет.
Не буду здесь распространяться о том, что это значит для:
а) исследователей советской эпохи
 б) родственников жертв политических репрессий
 в) всевозможных фальсификаторов отечественной истории.
И так все понятно.
В общем, горячо призываю всех подписать нашу петицию - совсем скоро перевалим за 5000 подписей. А мы параллельно еще поборемся за открытость архивов ФСБ в Верховном суде. Хватит это терпеть"..

С.Б. Прудовский против ФСБ (о рассереч.письма Ежова 1937 г.!). Решение ВС РФ. Кафкианский абсурд.

Оригинал взят у dedushka_stepan в Большая государственная тайна или "Заседание закончено! Забудьте!" Не забудем!!!
 Сегодня ознакомился с протоколом судебного заседания Верховного суда РФ от 18 февраля 2015 года, в ходе которого мне отказали в удовлетворении апелляционной жалобы на решение Мосгорсууда, отказавшго в иске к ФСБ России об отказа в рассекречивании "закрытого письма НКВД" 1937 года о так называемых "харбинцах".
  Все приведенные аргументы в незаконности его засекречивания оказались незначительными против "Решения экспертного соверта ФСБ" никак не аргументировавшего своего решения.
Протокол судебного заседания и Определение Верховного суда:
Протокол ВС-1.JPG
Collapse )

Сергей Прудовский против ФСБ (по поводу засекречивания письма НКВД 1937 о харбинцах). Продолжение.

Оригинал взят у dedushka_stepan в Большая государственная тайна, или как я судился с ФСБ. Часть 7
"Я писал, в конце сентября, об отклонении моей кассационной жалобы на решение Мосгорсуда от 14 июля 2014 года об отказе в удовлетворении моего заявления к ФСБ о рассекречивании письма ГУГБ НКВД СССР № 60268 от 20.09.1937 «О террористической, диверсионной и шпионской деятельности японской агентуры из харбинцев» и о подачи заявления на восстановление срока обжалования.
    Вчера, судья Мосгорсуда Казаков, несмотря на возражения заинтересованного лица - ФСБ России, принял определение о восстановлении срока и теперь моя аппеляционная жалоба будет рссматриваться в Верховном Суде.
   Надежда на рассекречивание в России злосчастного висьма остается. Надеюсь на успех.."                                                                               
Бог в помощь ув. Сергею Борисовичу в его правом и честном деле!

Нынешняя власть - на страже "тайн" ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ (с 1917 г.!).

Оригинал взят у dedushka_stepan в Уйдет еще одно поколение людей, так и не узнав правды...

"... Межведомственная комиссия по защите государственной тайны РЕШИЛА:
- продлить на ТРИДЦАТЬ ЛЕТ, с даты подписания настоящего заключения, сроки засекречивания сведений органов безопасности за 1917-1991 гг..."


Collapse )

История тяжбы С.Б. Прудовского с ЦА ФСБ о рассекречивании письма НКВД 1937 г. по харбинцам. Ч. 2.

Оригинал взят у dedushka_stepan в Большая государственная тайна, или как я судился с ФСБ. Часть 2. Начало: http://igorkurl.livejournal.com/436980.html

"Горячие следы" несколько остыли из за моего "недоюбилея" и работы в архиве…

12 мая отвез 2 экземпляра заявления по адресу Мосгорсуда - Богородский Вал, 8 и сдал в канцелярию. На третий, мой экземпляр (но обязателен), поставили дату приема и сказали, что решение о принятии к рассмотрению должно произойти в течении пары недель и, что меня уведомят по почте…

Уведомление пришло 20 июня, в виде повестки, вызывающей меня в суд на 29 число, прошлого месяца, т.е. - мая. А как могло получиться иначе, если штамп на конверте, отделения отправителя 17.06.14?


     

Collapse )

В результате звонков по нескольким телефонным номерам, удалось выяснить, что дело будет рассматриваться в судебной коллегии по гражданским делам первой инстанции, судьей Казаковым Михаилом Юрьевичем.  В телефонном разговоре он сказал, что подготовительное заседание состоится 30 июня, а делу присвоен №  3-0125/2014.

В начале подготовительного заседания судья поинтересовался, поддерживаю ли я свое заявление. Я, конечно, его подтвердил. Заинтересованное лицо - представители ФСБ (далее буду именовать их просто – ФСБ/представители ФСБ), а их было две, как я понял юрист и сотрудница какого-то подразделения, имели возражения по моему заявлению, но свои письменные объяснения пообещали предоставить позднее. Судья, пробежав глазами мое заявление, спросил у представителей ФСБ, имеются ли в ведомстве документы, подтверждающие продление грифа секретности. Из невнятного ответа следовало, что документы находятся в процессе подготовки с начала этого года и это никак не связано с рассматриваемым заявлением – это плановая работа. Тогда судья попросил предоставить план или "график" продления грифа "секретно" и согласовал с ФСБ сроки предоставления этих документов – за день до судебного заседания. Я, по неопытности, не возразил и получалось, что у меня не будет достаточно времени для ознакомлениями с этими документами.

Так же, представители ФСБ обещали предоставить суду, для обозрения, само оспариваемое секретное письмо.

Затем судья объявил, что судебное заседание, разбирающее дело по существу, будет закрытым и, согласовал с нами всеми его дату и время – 14 июля, в 10:30. На том и расстались. Отмечу, что судья произвел на меня благоприятное впечатление, хотя к этому времени я уже ознакомился в интернете с отзывами о его деятельности. Найдите и почитайте сами…

В оставшееся до заседания время составил наброски своих предстоящих выступлений в обоснование своих позиций, возможные ходатайства, а с вопросами для представителей ФСБ, мне снова помог Никита Петров.

Так как 14 число это понедельник, то в предшествующую пятницу, созвонившись с судьей, подъехал в суд и ознакомился с предоставленными ФСБ материалами. Никакого письменного отзыва не было, но его отсутствие допускается процессуальным кодексом. А данные ранее и не выполненные представителем ФСБ обещания, предоставить письменный отзыв, лишний раз подтвердили высказывание «старика Мюллера» о том, "что верить нельзя никому…". От себя добавлю: … особенно представителям ФСБ.

Плана или "графика" то же не было. Было предоставлено 5 документов. Заключение от октября 2013 года и Решение от января 2014 года, каких-то комиссий  ФСБ о наличии в документах 36-37 годов, секретных сведений. Что было сюрпризом для меня и, думаю для самих представителей ФСБ, если судить по их ответам на подготовительном заседании, так это заключение межведомственной комиссии, от марта 2014 года, о продлении грифа "секретно" на последующие 30 лет. 

Все, предоставленные ФСБ, документы имеют гриф "для служебного пользования", посему фотографировать или переписывать или делать выписки, секретарь суда, после совета с судьей, мне не разрешила. Что запомнил, то и запомнил…

Во все этих решениях/заключениях, ни что конкретно не указывало на Письмо, послужившее поводом к разбирательству, а говорилось о некоем, довольно большом, массиве документов Главного Управления Государственной Безопасности (ГУГБ) НКВД СССР за 1936 и 1937 годы. В обосновании необходимости продления сроков секретности, везде приводился один, единственный  "убойный" аргумент – пункт 4, в полном объеме, из 12 абзацев, Статьи 5 Закона РФ "О государственной тайне" - сведения в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, а также в области противодействия терроризму и в области обеспечения безопасности лиц, в отношении которых принято решение о применении мер государственной защиты…

Начиная от "силах, средствах, об источниках, о методах, планах и результатах разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности" и кончая "результатах финансового мониторинга в отношении организаций и физических лиц, полученных в связи с проверкой их возможной причастности к террористической деятельности".

Суд…

Заседание суда 14 июля, назначенное на 10:30, началось в 12. Судья Казаков, соблюдя предусмотренные процессуальным кодексом формальности, в т.ч. отобрав подписки "о неразглашении сведений, составляющих государственную тайну", открыл заседание. Замечу бредятину данных подписок: если брать ее у меня оправдано, то зачем она для представителей ФСБ, ведь они сами привезли "секретные" документы и постоянно работают с ними в своем ведомстве…

Первое слово предоставили мне, как истцу. Планировал не зачитывать полный текст своего заявления в суд, т.к. он есть и у судьи и у представителей ФСБ, а огласить только особо важные моменты, но  судья, сославшись на то, что протокол "ведется с голоса", предложил мне полное оглашение моего заявления.

После его зачтения я сделал два добавления:

1. Статья 7 Закона "О государственной тайне" определяет в частности сведения, не подлежащие отнесению к государственной тайне и засекречиванию - о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина. В Письме, весьма вероятно, приводятся сведения о конкретных разоблаченных "японских шпионах". Эта вероятность определяется мной исходя из прочтения статьи в газете "Правда" за 9 и 10 июля 1937 года – " ПОДРЫВНАЯ РАБОТА ЯПОНСКОЙ РАЗВЕДКИ". Например:      " Вскрытые недавно японские шпионско-диверсионные гнезда на советском Дальнем Востоке выявили одну чрезвычайно характерную черту, присущую методам японской разведки. Целый ряд лиц из числа антисоветского продажного отребья, привлеченных к суду в 1936-1937 гг. за шпионаж и диверсию по заданиям японцев, оказался старыми японскими разведчиками…" или " Источниками пополнения кадров японских шпионов против Советского Союза являются: 1) белые эмигранты, в том числе так называемые "харбинцы", т.е. русское население Харбина и других манчжурских населенных пунктов,…" или, простите за пространную цитату, "После продажи советским правительством КВЖД начался массовый разъезд бывших работников дороги - советских граждан из Манчжурии в СССР. Среди этих отъезжавших также оказались люди, завербованные японской разведкой. Японцы воспользовались тем, что среди русских, работавших на КВЖД, было немало лиц, ничем, кроме формального гражданства, не связанных с Советским Союзом... После того как КВЖД была продана, часть этой публики поспешила ликвидировать свое советское гражданство и вернулась в первобытное эмигрантское состояние. Но те, кто был завербован японцами, получили от них категорическое указание не выходить из советского гражданства, а, наоборот, утвердиться в нем и ехать в СССР для шпионско-диверсионной работы. Ряд таких шпионов был разоблачен органами НКВД". Как мы сейчас знаем, эти "шпионы, копавшие туннель из Москвы в Токио" в последствии были реабилитированы, что свидетельствует о том, что их аресты являлись нарушением их прав и свобод.

2.  В соответствии со Статьей 13 (Порядок рассекречивания сведений), Закона "О государственной тайне", основанием для рассекречивания сведений являются, в том числе и: "изменение объективных обстоятельств, вследствие которого дальнейшая защита сведений, составляющих государственную тайну, является нецелесообразной". Разве можно отрицать, что обстоятельства изменились и изменились кардинально: со времени создания рассматриваемого документа прошло более трех четвертей столетия, прежней страны нет уже без малого четверть века, органа (Политбюро ЦК ВКП(б) утвердившего это письмо – нет, НКВД, как структуры – нет, как нет и персоналий, разрабатывающих этот документ и упомянутых в нем. А изменившиеся обстоятельств, повторюсь, являются основанием для рассекречивания.

Затем заинтересованная сторона, представитель ФСБ, огласил "Объяснения на заявление", а после оглашения передал суду и мне их копию.

Единственное, что нового я вынес из этого документа, так это то, что в ФСБ словосочетание "оперативно-разыскной" пишется через "А", а основной аргумент –п.4 ст. 5 Закона "О гостайне".

Слово предоставили мне. Я начал было говорить о том, что указанные в объяснении Заключение межведомственной комиссии и Решения не конкретны, что в них нет ссылки на оспариваемое письмо, а только дословное повторение пункта 4 статьи 5 закона "О гостайне", что из этих документов не ясно, относится ли к рассекреченным или не рассекреченным документам…, как меня прервали и предложили только задавать вопросы.

Это меня несколько сбило. На мой вопрос к рассекреченным или засекреченным документам относится письмо, получил ответ – засекреченным. На основании чего можно сделать такой вывод? В ответ ссылка на какой-то пункт приложения (не представленного) к одному из Решений. Почему продление засекречивания произошло только через 20 лет, после выхода Закона "О гостайне"? Ответ: Потому, что в архиве работают женщины и у них очень много работы, очень много документов.  Я даже не нашелся, что сказать на этот бред, вроде бы нормального, с виду, человека…

Далее, представители ФСБ извлекли из портфеля объемный том - дело, в котором содержится, в том числе, и оспариваемое письмо.  Зачитали, что дело начато (дата) и окончено (дата). Точных дат не указываю – вдруг эти числа тайна нашего государства. Я сразу же обратил внимание суда, что дата окончания дела на несколько дней раньше, чем та дата, которой датировано письмо и, что этот том дела ни имеет никакого отношения к рассматриваемому вопросу. Ответ ФСБ был очень простой – не сегодняшнее ФСБ оформляло это дело, а оформляло, в 1937 году, НКВД и мы не знаем, почему так... И сразу же передали этот том судье для обозрения.

Судья, взяв том, сказал, что обозревается Письмо, находящиеся на страницах с такой-то по такую-то, дела № такой-то, хранящегося в таком-то фонде, опись такая-то. (Точно не указываю – вдруг и это гостайна).  Отмечу только, что письмо занимает более 20 страниц, но менее 30. Считайте, складывайте и делите, сами…

Я предполагал, что "обозрение судом" будет зачитыванием судьей всего оспариваемого письма, но произошло иначе. Судья, переворачивая страницы, начал четко произносить отдельные фразы: "сведения о подрывной работе харбинцев"; "о вербовочной"; "о методах"; "об окнах на границе"; "об агентах-двойниках". Здесь я понял, что это произносится фрагмент будущего отказного решения суда…

Все "обозрение" заняло минуту с небольшим, а дальше предоставили мне слово для вопросов.

- Какие конкретно сведения в Письме составляют Государственную тайну?

Ответ: "О силах, средствах, об источниках, о методах, планах и результатах разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности"

- Какой, по Вашему мнению, конкретно ущерб Государственной безопасность Российской Федерации может быть нанесен обнародованию сведений указанных в Письме?

Ответ: Ущерб  разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности.

- В чем, по Вашему мнению, состоит исключительность сведений, указанных в Письме, которая определяет, что гриф секретности д.б. продлен?

Ответ: эксперты определили что сведения имеют исключительную важность.

- Чем Вы можете подтвердить, что сведения не утратили своей актуальности?

Ответ: Так решили эксперты и межведомственная комиссия это решение поддержала.

Получилось, что ответы свелись к пересказыванию текста из закона Гостайне и ссылкам на неназванных "экспертов".

Далее я стал говорить о том, что Письмо обязаны были рассекретить на основании Указа Президента России № 658 от 23 июня 1992 года "О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека".

Привожу свое выступление полностью:

"19 сентября 1937 года на свое заседании политбюро ЦК ВКП(б), 107-ым вопросом рассмотрело "Вопрос НКВД", и приняло решение  - "Утвердить проект закрытого письма НКВД СССР и приказа о мероприятиях в связи с террористической, диверсионной и шпионской деятельностью японской агентуры из так называемых харбинцев". На следующий день,  20 сентября 1937 года,  этому приказу был присвоен № 00593, а письму, рассылаемому от имени ГУГБ НКВД СССР, озаглавленному " О террористической диверсионной и шпионской деятельностью японской агентуры из харбинцев" - №06268.

В ходе мероприятий НКВД по "харбинцам" было репрессировано, на момент передачи дел Ежовым 1 июля 1938 года, 35 943 человек, а всего в течение 1937—1938 годов было арестовано «японских шпионов» 53 906 человек.

И приказ и письмо были подписаны одним и тем же человеком – Народным Комиссаром внутренних дел Союза ССР, Генеральным Комиссаром Государственной Безопасности Ежовым и касались одной и той же категории граждан, что дает основание полагать, что Письмо, как и Приказ (рассекреченный), так же явилось основанием для проведения массовых репрессий.

В ходе исполнения приказа, полученного одновременно с письмом было репрессировано на момент передачи дел Ежовым 1 июля 1938 года 35943, а всего в течение 1937—1938 годов было арестовано «японских шпионов» 53 906 человек.

Так как в ответе заместителя начальника Центрального архива ФСБ России А.П.Черепкова, говорится, что Письмо не относится к числу актов, служивших основанием для массовых репрессий и не приведено никаких мотивированных обоснований этому утверждению, ХОДАТАЙСТВУЮ

о предоставлении суду документа, обосновывающего не отнесение Письма №06268 к документу, являющимся основанием для проведения массовых репрессий. {C}{C}{C}

Я понимаю, что мое мнение, об отнесении этого Письма к числу актов, являющимися обоснованием для массовых репрессий против так называемых "харбинцев", является субъективным. Вместе с тем, утверждение Заинтересованной стороны, может быть основано на "ведомственном", корпоративном  подходе к рассматриваемому документу, ХОДАТАЙСТВУЮ

о назначении судебной лингвистической  экспертизы Письма ГУГБ НКВД СССР №06268 от 20.09.1937г., с целью установления и/или толкования его смыслового содержания на предмет наличия в нем:

- причин, или поводов, объясняющих, почему необходим Приказ № 00593;

- наличие в нем подкрепляющих доказательств подрывной работы "харбинцев" в СССР.

Вручил экземпляры ходатайств судье и представителям ФСБ. После полуминутной паузы, судья отклонил оба ходатайства, но они должны быть приобщены к делу.

Я задал еще два вопроса представителям ФСБ:

- Какова цель рассылки Письма?

Ответ: Для сведения.

- На каком основании сделан вывод, что Письмо не относится к числу актов, служивших основанием для массовых репрессий?

Ответ: Когда рассекречивали сам приказ "О харбинцах", письмо не рассекретили, следовательно, оно не относится к обоснованию репрессий.

Затем, представитель ФСБ что то говорил о том, что это Письмо обычная практика сопровождения приказа, что оно никакого отношения к репрессиям не имеет и прочие бла, бла, бла…

После этого, уже все поняв и на положительный исход дела не надеясь, стал говорить об, уже упомянутой статье в газете "Правда" за 9 и 10 июля 1937 года – " ПОДРЫВНАЯ РАБОТА ЯПОНСКОЙ РАЗВЕДКИ":

Если судить по открытым источникам (газета Правда, 9 и 10 июля 1937 года), вполне вероятно, что в Письме, в частности, упомянуты:

"И процесс антисоветского троцкистского параллельного центра в Москве и процесс 44 японских шпионов в г. Свободном с полной определенностью установили, что японская разведка, использующая троцкистскую сволочь, насаждая часть своей агентуры "впрок", требует от большинства своих агентов повседневных действий: массовых убийств, поджогов, отравлений…

И далее: Расстрелянные в г. Свободном 44 японских шпиона

По моему, общеизвестно, что и участники антисоветского троцкистского параллельного центра и расстрелянные в Свободном "шпионы" в последствии были реабилитированы.

Там же: "В 1933 г. завербованные японцами "профессора" создали специальную" "науку" о том, что эксплуатация железнодорожного транспорта упирается в некий "предел", дальше которого никакое развитие невозможно".

Эта "наука" – "теория предела" в последствии будет фигурировать, например,  в Обвинительное заключении по делу Емшанова   (ЦА ФСБ, дело Р- 6484. Листы 403 и 404). В 1956 году, 11 апреля, Емшанов был реабилитирован.

Там же: " В 1932 г. японцы приступили в Харбине к организации специальных "курсов" для будущих разведчиков, посылаемых в СССР. Эти курсы маскируются маркой учебного заведения, дающего определенную квалификацию (шофера, радиста и т.д.)".

Учеба и окончание таких курсов "Интернационал", по специальности "шофер", будет фигурировать в деле Терентьева П.П. (ГАРФ, фонд 10035, опись 1, дело П-51698, лист 10). В обвинительном заключении по этому делу (лист 36) прямо сказано: "В 1931 году окончил автотракторные курсы  "Интернационал". 6 октября 1954 года дело Терентьева П. П. было прекращено за отсутствием состава преступления.

Я спросил представителей ФСБ, есть ли в письме упоминания о "теории предела" и о автотракторных курсах/курсах "Интернационал"? Ответ был положительный.

Я огласил свой вывод: Приведенные мною фаты неопровержимо свидетельствуют о том, что в Письме содержится информацию, которая была использована при фабрикации дел органами НКВД, воисполнении приказа "О харбинцах", следовательно, письмо относится к документам, служащим основанием для массовых репрессий. И это неоспоримый факт!

В ответ было сказано, примерно, следующее: нет, письмо не основание для репрессий, а приведенные факты надо трактовать, как инициативу на местах…

Все. Занавес. Суд удалился на вынесение решения.

Судья Казаков вернулся минут через 7 – 10 и начал оглашать свое решение. Пока ограничусь одним словом - отказать…

Полный текст решения судья обещал изготовить 24 июля…, того даже не подозревая, какой "подарок" он делает к 125-и летию со дня рождения моего дедушки, Кузнецова Степана Ивановича, с воспоминаний которого и начался мой интерес к "харбинской" теме.

По получению полного решения Московского городского суда я его опубликую, но надеюсь, что помимо этого суда, есть и "суд справедливости", который рано или поздно, сделает доступным для всех это ЗАКРЫТОЕ ПИСЬМО…

Большая государственная тайна, или как я судился с ФСБ. Часть 1.

Советские фабрики смерти. Будни ГУЛАГа в документах.

Из указаний мая 1941 г.:

«1. При фиксации смерти, последовавшей от истощения, давать во II отдел не только основной диагноз, но и сопутствующий (паралич сердца, ослабление сердечной деятельности, туберкулез легких и т.д.).

2. При выдаче II отделом всяких справок, направляемых из лагеря разным организациям, и в извещениях, направляемых в ОАГСы НКВД-УНКВД, ставить только сопутствующий диагноз.

3. В медсанотчетности, направляемых лагерем (ОИТК) в Санотдел ГУЛАГа НКВД – остается диагноз основной».

Ниже о снятии золотых зубных протезов с умерших заключенных тоже важно. У хороших хозяйственников никакое добро не пропадает.

Материал (сканы со ссылками на источники) см. по ссылке ниже:

http://corporatelie.livejournal.com/63927.html