Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Увесистый фолиант. Или как шаламовед Валерий Есипов сказал правду миру.



Прочитал на одном электронном ресурсе:

«Если американцы считают, что Солженицын помог им победить в холодной войне, то как мы должны относиться к этому писателю?»
Валерий Есипов – вологодский журналист, культуролог, кандидат наук, пожалуй, сегодня он в России – знаток номер один творчества нашего земляка, писателя Варлама Шаламова. Недавно он вернулся с Международной конференции русистов в Барселоне, где наряду с докладом на любимую тему представил новую книгу, над которой работал два года. «Книга, обманувшая мир. Об «Архипелаге ГУЛАГ» начистоту». Увесистый фолиант на 520 страниц, и все об одном – о главном творении писателя Солженицына, когда-то потрясшего всех».


То, что Валерий Есипов (которого не надо путать с пушкинистом Виктором Есиповым) - тенденциозный и политически ангажированный автор, я понял, ознакомившись с его ЖЗЛ Варлама Шаламова 2012 года. Ничего, что это жизнеописание написано так, будто автор составляет житие святого, хотя Шаламов был, разумеется, живым человеком со своими недостатками и заблуждениями. Это болезнь биографий многих известных людей, когда их авторы сплошь влюбляются в своих героев и, следовательно, не находят в них ничего, кроме светлых красок и сплошных достоинств. Вместе с тем, такие книги все равно могут быть очень интересны и полезны, быть хорошо написанными, содержать много ценных подробностей и интересных наблюдений, ярко раскрывать творческий мир и жизненный путь героев. И в этом отношении ЖЗЛ Валерия Есипова о Шаламове заслуживает многих похвал. Но...
Да, Шаламов и Соложеницын во многом не сходились, - в описании этого несходства и их отторжения Есипов, естественно, полностью на стороне Шаламова. Пусть так, право автора безусловное - следовать позиции своего героя. Но там же он кидает ряд грязных комьев в адрес Солженицына, от чего респектабельный автор, даже на стороне Шаламова, должен был бы все-таки воздержаться. А тут не было видно разницы с теми выпадами, которые допускает в адрес АИС, например, сталинист Владимир Бушин. Есипов и тогда всего на нескольких страницах продемонстрировал свою ангажированность и предвзятость, даже злобность по отношению к оппоненту его героя. Он там у него предстает и чекистским стукачом, и присвоителем себе чужих текстов для собственных (низменных) целей, - просто негодяем. Можно себе представить, как «разошелся» автор и в этом, представленном им на днях «увесистом фолианте».
Конечно, в «Архипелаге ГУЛАГ», исходя из знаний дня сегодняшнего и всех прошедших после его выхода в свет лет, можно найти немало ошибочного, там есть свои недостатки и неточности, являющиеся и предметом справедливой критики со стороны специалистов-историков, но ведь в то же время верного и глубокого немало, и огромное просветительское, облагораживающее влияние этой великой книги на людей отрицать трудно. И если анализировать и критиковать, то все-таки на другом уровне, чем это делают бушины с есиповыми. Необходимо издание полного и научного «комментария к Архипелагу ГУЛАГ». А Есипов рвет и мечет, негодует и бушует, разделывая, как орех, Солженицына, который пытался затмить (!) и даже во многом затмил его любимого непревзойденного Шаламова! Потому что Солженицын в его мире - это тот, кто пишет о сталинизме идеологически неправильно, задевая при этом вождей великой большевистской революции и сам светлый и величественный Октябрь 1917-го, а Шаламов - в глазах Есипова - здесь идейно уже безупречен. Солженицын отверг сам опыт советского социализма в целом, а «троцкист»-ленинец Шаламов не согласен только со сталинскими его извращениями.
Но... «Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» В биографии Шаламова Есипов, на мой взгляд, весьма необъективно анализирует и само известное письмо классика в «Литературной газете» 1972 года с отречением от его главных произведений и ситуацию вокруг него. Есипов подает ту историю так, будто никакой организации того письма советским государством не было, а это только крик души самого Шаламова, возмущенного изданиями его произведений врагами СССР за рубежом. Да, те публикации были безобразными и пиратскими, и вполне могли вызвать справедливый гнев писателя... Да, он совершенно не симпатизировал зарубежным антикоммунистам, продолжателям белого дела, НТС, «Посеву» и т.д. Но разве на этом не сыграли соответствующие учреждения? Разве в контексте того времени не понятно, что какое-то воздействие на Шаламова с целью публикации такого выгодного для властей заявления было оказано? Не прямолинейного, не грубого, вполне может быть. Разве Шаламов не мог подписать составленный и не им текст - например, Борисом Полевым? Разве в тексте этого письма не содержалась прямая ложь, - о том, что проблематика «Колымских рассказов» снята жизнью? Разве сам Шаламов не понимал прекрасно, что это ложь? Как же так, она же не была снята жизнью! Почему молчит об этом безупречный обличитель Солженицына Есипов?
И еще одно - Есипов не постеснялся в своей книге о Шаламове вставить и свое лукавое расшаркивание... перед Сталиным (!).

Позволю себе процитировать:


«Если возвращаться к 1920-м годам, то их историческое значение
Шаламов видел в том, что они «были временем, когда
вьявь в живых примерах были показаны ВСЕ (выделено Шаламовым) многочисленные варианты и тенденции, которые
скрывала революция». Сталин, по убеждению писателя,
олицетворял худшую из этих тенденций. О том, что, по Шаламову,
«Сталин и Советская власть — не одно и то же», мы уже
говорили — да этому, собственно, и посвящены его «Колымские
рассказы», которые сам он называл «пощечинами сталинизму
». «Забыть эти преступления», по его словам, — «самое
низкое на свете».
Но до полного отрицания исторической роли Сталина Шаламов никогда не доходил. В связи с очевидной ролью его как Верховного главнокомандующего в консолидации
народа в период Великой Отечественной войны писатель
не раз приводил старую поговорку: «При войне тиран сближается
с народом», — и это вполне объективная оценка.
Однако
к числу ключевых, никогда не сменяемых шаламовских нравственных
максим (адресованных не только настоящему, но и
будущему) относится, несомненно, его дневниковая запись:
«Восхваление Сталина — это эстетизация зла»...


(Есипов В. Шаламов. ЖЗЛ. М., 2012. С. 314, 315).


Вот так, не восхваляя, но... признал таки позитивную историческую роль тирана, по его биографу Валерию Есипову, Шаламов.
А что в действительности написал Шаламов, в каком контексте он это высказал? Указанное высказывание про сближение в годы войны тирана с народом встречается в его записных книжках 1963 года. В записях под рубрикой «Секреты читательской психологии» следует только это вне связи с предшествующими и последующими записями:
«Герои бывают либо высокие, либо — маленькие. Героев среднего роста не бывает. При войне тиран сближается с народом».
(
https://shalamov.ru/library/23/11.html).
Сталин не упомянут, но если и предположить, что имеется в виду и он, никакого оправдательного контекста в отношении Сталина здесь нет. То же самое можно сказать и про Гитлера, про Муссолини, про любого тирана. Нет ничего о признании Шаламовым заслуг Сталина в консолидации народа в войне. Это просто додумано Есиповым и приписано им Шаламову. Та же запись Шаламова перекочевала в его записки, озаглавленные издателями «О времени и о себе» - сборник афоризмов. И тоже - ничего в ней в пользу Сталина. Но там же пропечатано тоже шаламовское: «Вот главная тема времени — растление, которое Сталин внес в души людей». (https://shalamov.ru/library/21/77.html).
Думается, в этом признание исторической роли Сталина со стороны Шаламова было полным.
И в этом контексте уже понятен ход мысли Шаламова: даже если в годы войны тиран временно сближается с народом, он не перестает при том быть тираном.
И это не уловил его жизнеописатель Есипов.
По сути, восторженный биограф Шаламова сфальсифицировал Шаламова, - эдак небрежно, походя, приписав ему признание в чем-то заслуг вождя.

Но зачем вставлять автору этот пассаж про исторический вклад Сталина в консолидацию общества в войне, и то, что Шаламов не дошел таки до полного отрицания (!) исторической роли вождя (здесь, конечно, в контексте имеется в виду его положительная созидательная историческая роль)? Этого я, честно говоря, не могу объяснить иначе, как стремлением автора не отстать политической конъюнктуры, диктующей повсюду оправдательные реверансы перед Сталиным, даже при обличении сталинских преступлений. Даже при перечислении, какой он такой-сякой, хоть одно доброе словечко в его защиту конъюнктура требует вставить. Так и Есипов - бодро и много ругал Сталина на протяжении всей книги про Шаламова, а потом взял да почтил его исторические заслуги в оговорке-цитате выше, призвав себе на помощь и самого Варлама Тихоновича.
Но такое стремление, такой подход, наверное, не имеют ничего общего с Шаламовым.
        

«Архивы не должны лежать мертвым грузом»

Майрбек Вачагаев: «Архивы не должны лежать мертвым грузом»                                   
          
Профессор истории Майрбек Вачагаев
Профессор истории Майрбек Вачагаев
Профессор истории Майрбек Вачагаев??


26.06.2015 23:35

ПРАГА---Профессор истории Майрбек Вачагаев на днях передал в Архивное управление в Грозном десятки тысяч документов по истории Кавказа. Эти ранее не известные документы имеют огромную ценность, сообщая подробности о событиях 1917-1921 годов на Кавказе, считают чеченские ученые. При этом у профессора было только одно условие – доступ к архивным документам должен получить любой исследователь. Вынужденный покинуть Россию из-за преследований и ныне проживающий во Франции, бывший пресс-секретарь президента Чеченской республики Аслана Масхадова Вачагаев более 15 лет занимается изучением истории Горской республики. Как известно, после захвата власти в царской России большевиками члены правительства Горской республики эмигрировали в Европу, и более о ней ничего не известно.

Амина Умарова: Майрбек, вы недавно передали Архивному управлению Чеченской Республики большую коллекцию архивных материалов, которые, по словам ученых-историков, открывают завесу над событиями 1917-1921 годов прошлого столетия на Кавказе. Что вас подтолкнуло к этому шагу и почему вы выбрали именно этот отрезок истории?

Майрбек Вачагаев: Дело в том, что я, будучи во Франции, начал заниматься темой горской эмиграции. Началось это с того, что я обнаружил недалеко от Парижа мусульманское кладбище, на котором были похоронены горские эмигранты – Тапа Чермоев, Абдул-Меджид Бадуев, Эльмурзаев, Эльдаров – то есть люди, которые засветились в истории Северного Кавказа. Там также находились Ахмед-Хан Аварский, Бекович-Черкасский, Шаковы и так далее, то есть со всего Северного Кавказа. Соответственно, меня это заинтересовало, и я решил понять, почему они в итоге оказались здесь в эмиграции, не попытались вернуться обратно к себе на родину. В итоге это стало темой моего долгого и тщательного исследования, связанного с Горской республикой, – с момента ее провозглашения в мае 1917 года (когда был объявлен Союз горцев) до 1920 года. После падения Баку, когда большевики уже начали обкладывать Грузию, было понятно, что дальше говорить о какой-то Горской республике не приходится, и в мае 1920 года был совершен переворот среди обороны Горской республики, когда к власти пришли большевики. Этот период, который меня заинтересовал, и поиск самих горцев, их историй, биографий и личных дел в архивах, я обнаружил случайно для себя, что здесь просто невероятное количество документов, которые связаны с изучаемым мною периодом.

Министерство иностранных дел Франции в лице ее консульских работников передавали всю информацию с места. В России было два десятка консульств. Относительно Кавказа, это был Тифлис, на какой-то короткий период они открыли вице-консульство во Владикавказе, в какой-то момент вице-консульство существовало в Петровске (нынешней Махачкале), разумеется, это было и в Баку, и благодаря их сообщениям с мест можно понять, что происходило, как они видели то, что происходит там, на месте – отчеты, рапорты, донесения, военные справки из архива Министерства обороны. Дело в том, что в Тифлисе с 1918-го по 1921-й год находилось военное представительство Франции. Отчеты их агентов, которые находились по всему Кавказу, дают нам картину, которую можно восстановить буквально если не по дням, то по неделям – по крайней мере все это можно восстановить полностью.

На фоне этого, конечно, можно говорить, что у нас так было и в России... Да, но в России – это то, что нам показывали и представляли большевики, советская власть, которая очень ограничивала нас в выявлении каких-то документов, которые могли бы отождествлять другую точку зрения. Здесь же, наоборот, мы видим как раз большой пласт белой эмиграции, их мемуары, доклады, письма, контакты с иностранцами – англичанами, немцами, турками, французами, – то есть все это дает более богатую картину этого периода. Не просто большевики захватили, убежали, прибежали, отошли в Астрахань и так далее, здесь видится картина, которая более живописно объясняет нам и дает понять, почему именно так происходило, почему Деникин пришел на Северный Кавказ, почему он потерпел поражение, почему Бичерахов выступает вместе с большевиками, а потом против них и уже уходит под управление Деникина, почему Чермоев выходит с турецкой армией из Азербайджана и так далее. То есть десятки, сотни вопросов, которые мы сегодня можем спокойно, без каких-либо идеологических привязок, понять, объяснить людям, что было на самом деле в этот сложный период истории всех народов России и, в первую очередь, для нас, горцев Северного Кавказа.

Амина Умарова: Что из себя представляют эти архивные документы – это исследования историков, записки путешественников-европейцев, дневники, отчеты военных?

Майрбек Вачагаев: Нет, это исключительно официальные документы, официальные инструкции по которым действовали министерства иностранных дел и министерства обороны Франции, Великобритании, Германии. То есть это официальные отчеты, доклады с места; доклады о том, как они встречались с кем-то и о чем они договаривались, о встречах, например, с горцами, Чермоевым, Халиловым – просто невероятное количество людей, которые дают оценку и свое видение. Конечно, это видение французов, которые говорят так, как они себе это представляли. Это не значит, что это последняя истина и теперь надо отмести все, что было нам известно до этого, и сейчас мы переходим на эту точку зрения. Нет, эта точка зрения нам дополняет эту картину, она нам объясняет многое из того, что было непонятно. В этом отношении, конечно, – это рапорты, отчеты, донесения, справки, которые готовились именно в консульствах или французской военной миссии в Тифлисе, то есть это официальные документы государственного характера, а не частные поездки кого-то. Элементарно, здесь же можно найти, как дает справку директор трамвайного парка Владикавказа, который, оказывается, был французом (с 1918 по 1919 год). Он, например, рассказывает о том, как видит все, что происходит во Владикавказе, как он на это смотрит. В другом случае, мы видим картину, которую дает житель Петровска, житель Грозного, то есть такие разношерстные данные, но в основном, 90 процентов, – это официальные донесения, рапорты и отчеты Министерства иностранных дел в лице работников консульства и военного министерства, в лице французской военной миссии на Кавказе.

Амина Умарова: Судя по всему, Европа интересовалась именно обстановкой на Кавказе...

Майрбек Вачагаев: Конечно, Кавказ, особенно до распада. Весь мир начали интересовать нефтяные залежи, конечно, Баку и Грозный были самыми интересными для иностранцев. На сегодняшний день из того, что я выявил из документов, десятки мировых нефтяных компаний, которые хотели вложиться в бизнес в районе Грозного и Баку, показывает заинтересованность некоторых стран открыть вице-консульства именно в Грозном, именно из-за своего бизнеса. На сегодняшний день я могу говорить о 14 вице-консульствах, которые были во Владикавказе, то есть это вице-консульства, представляющие 14 государств. Совершенно другая картина показывает нам, что эти мировые державы все больше и больше втягивались в Кавказ, который был интересен именно из-за нефти, но не только из-за нефти. Для англичан, например, Кавказ был интересен тем, чтобы обезопасить свои владения на Юге – в лице Индии, и возможность иметь на Кавказе нейтральные, буферные государства, для них, конечно, вызывала большой интерес. Они хотели, чтобы Россия была в Закавказье, на Кавказе. Интересы французов больше были связаны с Причерноморьем. Они также интересовались нефтью, но больше внимания уделяли всему побережью Черного моря. Документы такого характера показывают, как они вливались в Кавказ, как он их притягивал, почему, на основании чего мировые державы были включены в решение судьбы кавказских государств. Потому что именно Франция, Англия, Германия и Соединенные Штаты в общем-то решили судьбу тех независимых государств, которые были провозглашены в 1917-1918 годах.

Амина Умарова: Составьте, пожалуйста, портрет кавказца, который после прихода к власти большевиков принял решение переселиться во Францию. Кстати, уточните, пожалуйста, почему именно Франция – вы случайно не раскрыли этот феномен? Как мы знаем из истории, именно эта европейская страна стала центром эмиграции для основной части российской аристократии.

Майрбек Вачагаев: Все-таки первым пунктом для российской эмиграции была Сербия. Основным фактором было единство религий, очень близкий язык и так далее. Очень много интеллигенции, аристократии сначала оседало в Праге, потому что президент Чехословакии в тот период не просто помогал, не просто выражал им моральную поддержку, а финансировал все структуры российских эмиграционных организаций, даже был организован университет, в котором были тысячи студентов именно из числа русских, несколько десятков горцев. Первые годы это была еще попытка выяснить, где можно остановиться, и, начиная с 1924-1926 годов, основной поток все-таки идет во Францию. Здесь находит свое убежище абсолютное большинство из числа российской эмиграции и часть горской. Почему часть? Потому что горцы все-таки выбирали Османскую империю – Турцию. Дело в том, что для горцев, которые тысячами и тысячами покинули свои территории, общность религий также была первичной, поэтому они оседали в Стамбуле, а оттуда уже уходили дальше на Юг – тогда это были еще владения Османской империи, но земли, которые уже обжили арабы. Но горская интеллигенция также выбрала Европу, потому что это было связано с необходимостью политического урегулирования, признания Горской республики.

Первая горская делегация в 1919 году прибывает в Париж во главе с Абдул-Меджидом Чермоевым и здесь пытается решить вопрос, чтобы европейские страны признали Горскую республику, не отдали ее на растерзание Деникину, чтобы Горская республика была представлена в совете Лиги наций, а потом уже в других международных организациях. Для этого велись переговоры с французами, англичанами. В этот момент здесь находился президент Соединенных Штатов Вудро Вильсон, с которым встречались члены горской делегации, в том числе Абдул-Меджид Чермоев и Хайдар Баммат. Первые несколько десятков горцев представляли именно политическую диаспору эмиграции, которая считала, что только здесь, в Европе, можно решить вопросы, связанные с будущим Горской республики. Уже потом к ним начала подтягиваться и другая категория, которая была уже не политической эмиграцией.

Около тысячи осетин-христиан осели здесь, и, конечно же, они были очень далеки от политики; осетины-мусульмане также выбирали Стамбул, но большинство все-таки переехало сюда и осело здесь, во Франции. Например, один из самых известных здесь в эмиграции осетинских писателей, который был признан французской публикой и считается одним из лучших писателей 20-30-х годов, который сам проложил себе путь. По его словам, он узнал все мосты в Париже в том смысле, что ночевал под ними, потому что не имел даже крыши над головой, – это Гайто Газданов, ставший ярким представителем интеллигенции, которая сформировалась уже здесь, и отсюда уже началась его деятельность. Была другая категория тех, кто смог открыть здесь свой бизнес. Они не столько обогащались, сколько помогали своим соплеменникам. Это категория, которая, в отличие от первой волны, уже не была политической. Но Франция, Европа для них считалась более перспективным государством для того, чтобы решить свои вопросы, и здесь они в общем-то исходили из того, что это политический центр, и с этой целью был избран Париж, для того чтобы здесь сконцентрировалась горская община.

Амина Умарова: Вы на своей странице в Facebook публиковали фотографии представителей Кавказа в национальных одеждах, чтобы вам помогли с идентификацией. Что из этого вышло?

Майрбек Вачагаев: К сожалению, сейчас мало кто занимается этим, потому что это все-таки уже не дедушки, а прадедушки, фотографии которых я выставляю, но большей информации, чем я знаю, никто не дает. Единственное, в чем мне повезло, недавно один осетин откликнулся и предоставил очень много информации по осетину, который здесь жил, работал вместе с Хайдаром Бамматом. Мало кто может что-либо мне предложить, то есть они больше ищут информации у меня. Конечно, очень сложно работать, потому что если я могу хоть как-то сорганизоваться по чеченцам, то по осетинам, черкесам, дагестанцам мне приходится выискивать дополнительную информацию. Нет такого двустороннего канала, который позволял бы обогатить материал, связанный именно с горской эмиграцией.

Амина Умарова: Кавказ, а Чеченская Республика стоит особняком, и кавказские историки в целом страдают от отсутствия исторических документов, и у кавказских историков очень ограниченные возможности в государственных архивах в Москве и Петербурге. Вы как-то говорили, что в России чрезвычайно тяжело работать в архивах, необходим специальный пропуск. А в чем конкретно состоят эти трудности?

Майрбек Вачагаев: Дело в том, что, в отличие от других стран, Россия до сих пор осталась на допотопном уровне в работе с архивами. Это связано с тем, что, например, ученый (я не говорю о человеке, который может зайти с улицы), для того чтобы попасть в архив, должен написать письмо своему руководству, которое в свою очередь пишет на имя этого архива и просит допустить этого человека. Мало того что его ограничивают рамками и темой исследования, то есть дальше этого, если он изучает тему 33-37-х годов, если он что-то найдет по 40-м годам, ему скажут: извините, возвращайтесь в свою тему. Это то, что невозможно здесь, в Европе на сегодняшний день. Мне приходилось работать в архивах Швейцарии, Чехии, Германии, Великобритании, Америки и Франции. Здесь, сидя дома, например, они решили: а вот, наш прапрапрадед такой-то и такой-то, давайте, узнаем, где находился наш дом в XVIII веке. То есть человек не должен ждать никаких разрешений – он идет просто в архив, говорит, что ищет своего родственника, и эти работники должны найти ему его родственника, потому что этот архив существует для того, чтобы помогать населению.

В России же получается, что архив – это какое-то закрытое сообщество, где архивариус смотрит на тебя как на врага, в буквальном смысле слова, он тебя бы расстрелял на месте за то, что ты вообще туда пришел, то есть какая-то невероятная ситуация. Я думал, что у них что-то изменилось, а оказывается, они до сих пор продолжают эту советскую практику. Проблема в том, что в России, к сожалению, архивы закрыты от населения. Да, и в Европе есть какие-то ограничения, например, это 50, 55 или 60 лет (в разных странах по-разному), когда тебя ограничивают в доступе к персональной информации – получить досье человека, потому что до сих пор считается, что живы его наследники. По истечении 50-ти лет я могу взять любой документ. У меня есть на сегодняшний день несколько сот документов на горских эмигрантов во Франции. Конечно, я не могу брать документы их детей, потому что они умерли позже, то есть я не могу проследить биографию детей тех, кого я уже нашел. Есть ограничения, но они этического плана, то есть это нормально, так и должно б ыть.

Амина Умарова: В завершение я хотела бы спросить о ваших планах. Будете ли вы что-то издавать, или же все эти документы просто отправили для кавказских ученых?

Майрбек Вачагаев: Как я уже сказал, я начинал свою работу именно с горской эмиграции, соответственно, я попытаюсь в течение ближайшего времени издать сразу несколько книг, в том числе, по Горской республике, отдельно по горским эмигрантам, и сборник документов, которые также будут связаны с Абдул-Меджидом Чермоевым. Исходя из этого, я думаю, что архивы не могут и не должны лежать мертвым грузом. Я со временем передам намного больше, чем передал сейчас, потеряться они никак не могут, потому что здесь, во Франции, находятся оригиналы. Я знаю, что в лице чеченских историков, которые получили этот архив, я нашел тех людей, которые были заинтересованы в том, чтобы как можно большему количеству людей дать этот материал – многие тысячи документов, которые у них будут под рукой, непосредственно поехать в Грозный и заняться им на месте. http://www.ekhokavkaza.com/content/article/27095827.html

Интервью с историком Олегом Хлевнюком, автором новой биографии Сталина.

«Был ли Сталин необходим? Я доказываю, что нет»

В издательстве  Corpus вышла книга историка Олега Хлевнюка «Сталин. Жизнь одного вождя». Петр Фаворов попытался выяснить у автора, каково это — писать популярную биографию злодея и чем объяснить нынешнюю популярность генералиссимуса.

Книги 17 февраля

12761   34

«Был ли Сталин необходим? Я доказываю, что нет»Фотография: Варвара Лозенко

- Вы написали большую биографию Иосифа Виссарионовича Сталина. Биография злодея — насколько вообще сложный жанр для автора?

- Во-первых, это маленькая биография. Это короткая книга, на самом деле. И, собственно, ее замысел заключался как раз в том, чтобы написать биографию Сталина, которую можно было бы взять в руки и прочитать за несколько дней. Мы все просто устали от больших томов, которые очень часто совсем и не нужны, плохо структурированы, перегружены ненужным материалом. Конечно, это мучительно — писать маленькую книгу. Ну сравнительно — она все равно не такая маленькая, в ней 450 страниц текста.

Вот именно.

Но это же вся жизнь человека — от рождения и до смерти и даже немножко после смерти. Это первое, что я бы хотел объяснить. А второе, по поводу вашего вопроса о биографии злодея, — видите ли, я ее, конечно, пытался писать как ученый. Дело в том, что я пришел к этой биографии после того, как многие годы, несколько десятилетий, изучал структуры советского государства и сталинского периода особенно. То есть я пришел в этой биографии к определенному результату изучения эпохи. И в этом смысле у меня, конечно, есть отстраненный взгляд на все эти события. То есть я пытаюсь реконструировать, предположим, логику действий Сталина не с точки зрения сегодняшней нашей системы, а с точки зрения того, как это выглядело для него самого. Почему он это делал? Каковы были его расчеты?
Мне кажется, что это как раз самое главное для биографии — понять человека. Но, конечно, никуда не денешься от того, что он был злодей. И я, конечно, об этом пишу. Скажем, террор — это ситуация абсолютно однозначная. Он был организатором этого террора. Он отдавал приказы. Я даже иногда задаюсь вопросом и не могу понять, почему он совершенно этого не скрывал. Видимо, он надеялся на определенную историческую безнаказанность. Сохранились все документы, подписанные им, все приказы об арестах, о расстрелах, о массовых репрессиях. Он, что называется, наследил и совершенно этого не стеснялся. У нас есть полная картина преступления. И, конечно, я об этом тоже пишу. И в этом смысле я противник той лжи, которая сейчас на нас обрушивается, когда нам говорят, что он к этому не имел отношения. Это смешно.

- Нет, я к тому, что, когда вы пишете такую книгу, вы живете долгое время с этим человеком в очень тесном контакте…

- Вы имеете в виду эмоционально?

- Да.

- Это тяжело. Но, понимаете, как написал один мой коллега, Сталин — кабинетный убийца. Он не соприкасался непосредственно со своими жертвами. И поэтому, когда ты его изучаешь, ты его изучаешь прежде всего в кабинете. Только когда ты выходишь за рамки этого кабинета и видишь, к чему приводили его приказы, наступает момент сильного напряжения.

Вы писали книгу пять лет. Вы как-то научились его понимать за это время?

Я думаю, что да. В той степени, в какой это вообще возможно. Я действительно с ним, как вы правильно говорите, жил в течение нескольких десятилетий, и уж тем более эти последние годы. Есть такой метод исторический — вживание в эпоху. Это, конечно, достаточно тяжелое занятие, но мне кажется, что я действительно его понимал.

- А вы нашли что-нибудь достойное восхищения в этом человеке?

- Да, есть такой старый спор у историков — может ли считаться выдающимся человек, который является злодеем? Условно говоря, правильно ли помещать биографию, например, Сталина в серию «Жизнь замечательных людей»? Знаете, это проблема определения. Восхищения у меня, пожалуй, нет. Это проблема личной позиции. Если бы я был политиком, особенно не вполне демократичного плана, я бы, наверное, восхитился тем, как целенаправленно и умно он пришел к власти, насколько успешным был манипулятором, как легко подстраивался к ситуации и насколько решительно и безжалостно действовал. Но поскольку я просто занимаюсь историей, во мне эти его черты не вызывают восхищения. Но у многих наших с вами соотечественников, несомненно, они восхищение вызывают. Вот какой он молодец — сумел и того, и этого, и того расстрелять, а того ледорубом ударить и так далее.

В чем, как вам кажется, корни этой популярности Сталина сейчас?

Я бы сказал, с одной стороны, в историческом невежестве. Как правило, люди, когда говорят о сталинской эпохе, они имеют в виду вовсе не сталинскую эпоху. Они создают себе некий образ сталинской эпохи по принципу противного от сегодняшнего времени. То есть про все, что им не нравится в сегодняшнем времени, они почему-то предполагают, что в то время было совсем иначе. И начинают любить это выдуманное ими время.

Тогда это должно действовать также и с царской Россией? Что особенного именно в сталинском периоде?

Хотя бы то, что еще фактически живет поколение, которое выросло при Сталине. Это не давняя история. Царская Россия — это уже история, а это все-таки недавняя история. Кроме того, конечно, мы живем в том мире, который был сформирован в значительной степени при участии Сталина. Я имею в виду ялтинскую систему. Это мир, к созданию которого приложил свою руку Сталин — хотя, конечно, это заслуга народа, который выиграл войну, я в этом глубоко убежден. Но отрицать, что он участвовал в этом, — тоже совершенно нелепо. Далее, какую-то роль я отвожу и определенному политическому заказу или, так скажем, определенным политическим тенденциям и веяниям. Для этого достаточно посмотреть на наше телевидение, например. Причем не только современное, когда многие тенденции проявились наиболее очевидно, а даже прежних умеренных времен.

- А вы считаете, что это организовано? Мне просто кажется, что это само собой происходит, судя по количеству просталинских книг.

- Я думаю, что это сложный процесс. Он отчасти организован, потому что именно эти книги неслучайно получают такую огромную поддержку.

- Может, потому, что они так активно покупаются, нет?

- Возможно. Но вы понимаете, в любом случае надо с чего-то начать? Надо, условно говоря, получить в банке ссуду. И почему-то ссуду в банке получают именно издания и телевизионные каналы определенного направления. А уже дальше, я с вами согласен, процесс приобретает собственную логику.

- Но вот сейчас ссуду получили вы. Выходит ваша книга. Вы надеетесь кого-то переубедить ею?

- Да, можно сказать, что я получил ссуду. Книгу взяли в коммерческое издательство, а все мои предыдущие работы выходили в научных издательствах очень небольшими тиражами, хотя продавались неплохо, надо сказать.

- Вы надеетесь, что вашу книгу купит кто-то, кто думает не так, как вы, и изменит свое = мнение? Или это не пересекающиеся аудитории?

- Да, я надеюсь. Это аудитории в любом случае пересекающиеся. Видите ли, в чем дело, я почти уверен в том, что людей, которые твердокаменно стоят на одной или другой позиции, на самом деле меньшинство. Большинство — это самые обыкновенные люди, которые способны воспринять определенные аргументы. Я надеюсь, что моя книга будет таким аргументом. На самом деле, я не собираюсь что-то разоблачать или, наоборот, что-то оправдывать, моя задача была более прагматическая. Студенты и коллеги, которые знают, что я занимаюсь этим временем, меня спрашивают: «Ну скажи, что нам о Сталине прочитать?» И я не знаю, что им сказать. У нас есть какие-то недавние переводные книги о Сталине, скажем, Саймона Себага-Монтефиоре. Это свой жанр, там больше интереса к бытовым подробностям и так далее. Есть книга Такера. Но он сам умер в начале 90-х, писал ее без источников и дописал ее до начала войны. Я вообще неплохо отношусь как к исследователю к Рою Медведеву, но это тоже старая книга. Волкогоновской книге уже тридцать лет. С тех пор произошли колоссальные изменения в историографии, в открытии архивов. Конечно, эти книги устарели. А я тут зашел в очередной раз в магазин «Москва», хороший очень магазин книжный, но там же на полках в основной своей массе бульварщина стоит. То, что пишут о Сталине, — это просто безобразие.

Вопрос в том, почему бульварщина является чаще просталинской, а не антисталинской?

- Ну, хотя Суворов — это антисталинская бульварщина.

- Да, просталинской больше, но есть и антисталинская, сколько угодно. Важнее то, что полки магазинов завалены фальшивками. Фальсифицируются источники. Вот, например, дневники Берии. Невооруженным глазом видно, что это текст самого публикатора. У нас есть огромные тома, в которых публикуются беседы Сталина с каким-то абсолютно неизвестным начальником его внутренней охраны, о котором вообще никто ничего не знает. Такие наивные-наивные, глупые-глупые, где Сталин спрашивает: «А что ты думаешь об этом?» И тот ему рассказывает, что он думает. А Сталин тоже в ответ рассуждает. Это настолько наивно и смешно, что, вообще-то, это даже юмористическая литература в каком-то смысле. Но самое удивительное, что потом все эти фальшивки попадают в виде ссылок в работы, которые считаются научными. Вот я читал недавно историю советской экономики, которую написал какой-то человек, не очень, видимо, хорошо знающий историю, но, может быть, он экономику хорошо знает. Я был поражен: у него там страницами эти фальшивки. У нас и в учебную литературу для вузов попадают такие фальшивки. Это катастрофа.

- Давайте вернемся к тому, почему к Сталину сейчас такое неплохое отношение. В общей картине истории: мы знаем хоть один случай, когда нация бескомпромиссно развенчала бы своего лидера, который не потерпел поражения? Есть ли какой-то шанс развенчать сталинизм в России так же, как нацизм в Германии, но без оккупации?

- Нет, нельзя абсолютно, вы совершенно правы, это разные модели. Одно дело, нацистский режим, который был разгромлен, а другое, когда режим скончался в результате собственных противоречий. А сталинский режим скончался в результате собственных противоречий — сразу же после смерти Сталина. То есть как только Сталин умер, через неделю его режима не стало, его демонтировали его же собственные сторонники, потому что они понимали, что так жить дальше невозможно, это система неработоспособная. Это абсолютно разные случаи. Фактор победы играет важнейшую роль, особенно в связи с ялтинской системой. Это все верно, но я немножко о другом говорю. Общество все-таки должно быть элементарно исторически образовано. Нельзя жить какими-то глупыми стереотипами. Это опасно.

- С другой стороны, можно ли жить чем-то, кроме стереотипов?

- Да, но, видимо, нужно надеяться, чтобы эти стереотипы были максимально приближены к некоторой адекватности. Иначе, я, может, сейчас немного упрощу ситуацию, если тогда было все так хорошо, сразу же возникает вопрос: а почему бы нам не вернуться и не сделать все приблизительно так же хорошо опять?

Мне кажется, позицию «тогда все было хорошо» сложно защитить. Но есть позиция «тогда было настолько хорошо, насколько могло быть хорошо в тех условиях».

Да, но тем не менее и та и другая позиции существуют как равноценные, и позиция, что «тогда все было хорошо», как раз очень сильная. И вся эта литература, которая стоит в магазинах, — она как раз исходит из того, что тогда было просто хорошо, и точка. А что касается позиции «было настолько хорошо, насколько могло быть хорошо» — это тоже очень опасный исторический стереотип, стереотип безвариантности истории. Это очень характерная черта именно нашего исторического сознания. У нас есть вот это знаменитое выражение — «история не знает сослагательного наклонения». Что это такое? Я не понимаю смысла этой фразы. История знает массу сослагательных наклонений. Всегда есть разные варианты.
Поэтому вот этот путь, «было так, потому что иначе не могло быть», он ведет в никуда. Он очень удобен всем политическим элитам. Это такой массовый стереотип, благодаря которому им можно делать все что угодно. Можно всегда сказать: «Ну, знаете, в нашей стране ничего другого и не будет». Я не политик, поэтому оставим этот разговор, как говорится, за рамками. Но как историк я вам могу сказать — это бессмысленная концепция, потому что даже в рамках сталинской системы, я как раз об этом и пишу в этой книге, Сталин действовал совершенно по-разному на разных этапах. Его проблема была в том, что он часто, не слушая никого, доводил ситуацию до кризиса. Потом, понимая, что уже все, он давал задний ход, но к тому времени происходили определенные события, и уже было некуда возвращаться.

- Тогда какие варианты видите вы?

- Мы с еще целым рядом историков отвечаем отрицательно на вопрос: «Был ли Сталин необходим?» Есть такой вопрос. И как раз одна из концепций моей книги заключается в том, что нет, не был. И я это доказываю на фактуре. Посмотрите — вот первая пятилетка, вот вторая. Вторая пятилетка гораздо более успешная в экономическом отношении и с точки зрения экономической политики. Первая абсолютно провальная. Почему нельзя было начинать первую пятилетку методами второй пятилетки? Какие тут были факторы? Я вижу, что главный фактор — это фактор политической воли, фактор Сталина. Или террор. Что это? Это было какое-то необходимое явление, без которого эта система не могла жить? Нет, я показываю, что это абсолютно бессмысленно даже с точки зрения самой системы, это ослабило ее в конце концов. И я показываю, как это было сделано. Собственно говоря, если бы не было Сталина, то никогда бы террор не достиг этого уровня. Задача любой биографии — проследить роль субъективного фактора.

- То есть это все роль личности в истории?

- Абсолютно верно. А в чем тогда смысл биографии, как не исследовать роль субъективного фактора? О системных чертах я писал в других своих книгах. Сейчас это биография. Роль и смысл биографии заключается в том, чтобы понять, как твой герой воздействовал на то, что происходило в стране.

Издательство Corpus, Москва, 2015

http://vozduh.afisha.ru/books/byl-li-stalin-neobhodim-ya-dokazyvayu-chto-net/

О.В. Хлевнюк говорит, вместе с тем, что «Сохранились все документы, подписанные им, все приказы об арестах, о расстрелах, о массовых репрессиях». Но это не так. Сталин действительно хорошо «наследил». Но не все такие документы сохранились и, - очень важно, - далеко не все открыты. А без этого картина сталинских преступлений все равно остается неполной.

Еще цитата: «Или террор. Что это? Это было какое-то необходимое явление, без которого эта система не могла жить? Нет, я показываю, что это абсолютно бессмысленно даже с точки зрения самой системы, это ослабило ее в конце концов.»

Вот с этим, пожалуй, с автором можно и нужно поспорить. Конечно, фактор Сталина террор усиливал. Но и важной частью советской, коммунистической системы террор тоже был, при том еще с ленинских времен. И в рамках системы сталинской террор отнюдь не был бессмыслен, он служил ее укреплению, цементировал единомыслие, поддерживал подсистему страха в обществе.





П.Н. Базанов. «Братство Русской правды». Монография и презентация. Москва, 25 ноября.

Презентации предшествовал анонс:

Представление книги П.Н.Базанова
«Братство Русской Правды —
самая загадочная организация Русского Зарубежья»

25 ноября 2014 года в 19.00 Дом русского зарубежья им. А.Солженицына приглашает на представление книги П.Н.Базанова «Братство Русской Правды — самая загадочная организация Русского Зарубежья» (М.: Посев, 2013).

В издании впервые в историографии предпринята попытка рассказать о наиболее активной военно-политической организации первой волны русской эмиграции. Обстоятельно рассматривается история центральных и местных структур Братства Русской Правды (в том числе берлинского издательства «Медный всадник»), вопросы военно-диверсионной и агитационно-пропагандистской деятельности, противостояние Братства и советских спецслужб.

Базанов Петр Николаевич — доктор исторических наук, кандидат педагогических наук, профессор Санкт-Петербургского университета культуры, автор более 160 опубликованных научных работ. Член Экспертного совета по вопросам российского зарубежья при Комитете по внешним связям Правительства Санкт-Петербурга. В сфере научных интересов исследователя — история книжного дела и периодических изданий русской эмиграции (1918–1991), деятельность политических организаций русской эмиграции второй волны и «дипийского» периода, биографии деятелей русской эмиграции: Н.И.Ульянова, Н.Е.Андреева, С.Ц.Добровольского, С.А.Соколова-Кречетова, а также издательская и идеологическая роль журнала «Возрождение» и его последнего главного редактора С.С.Оболенского.

http://www.bfrz.ru/index.php?mod=news&id=1840

Весьма интересна и беседа историка и журналиста Михаила Соколова с П.Н. Базановым по теме этой книги на «Эхе Москвы». По ссылке ниже ее можно и посмотреть, и послушать.

http://www.echo.msk.ru/programs/cenapobedy/1441590-echo/

Я был на этой презентации в Доме русского зарубежья им А.И. Солженицына 25 ноября. Был очень интересный, яркий рассказ автора –петербургского историка Петра Базанова, - об этой малоизвестной до его работ эмигрантской организации, нацеленной на активную борьбу с советским режимом, ее лидерах, обстоятельствах создания, истории деятельности. Была также интересная, проблемная дискуссия (выступления, ответы докладчика на вопросы с мест), - в том числе, затрагивались вопросы о причинах поражения антисоветского активизма белой эмиграции, как чекистам удавалось последовательно и успешно разлагать ее ряды. Националистов ловили на демагогии, что под коммунистическим фасадом в СССР пришли к власти национальные силы, либералов запугивали страхом перед фашизмом. Все этой действовало широко. Эмигрантская среда была нашпигована агентами ОГПУ-НКВД. В этом отношении содержательным было выступление историка русской эмиграции и ведущего Радио Свободы Ивана Никитича Толстого (потомка знаменитого советского писателя Алексея Толстого и брата писательницы Татьяны Никитичны Толстой). По его мнению, успеху чекистов в борьбе с подобными организациями способствовала их большая прагматичность, беспредельный цинизм, аморализм, который был не свойственен русским интеллигентом, с их романтичностью, с дореволюционным воспитанием, рыцарскими чертами, а именно они составляли основу эмигрантского антисоветского движения. «Прагматизм победил романтизм». Меня, как историка религии, интересовали церковные аспекты деятельности Братства Русской правды. Это было единственное движение, которое лично благословил митрополит Антоний (Храповицкий). Священники Русской Зарубежной Церкви активно участвовали в нем, как члены ячеек. А в программе, которую трудно не признать во многом утопичной, было не просто  возрождение прежнего влияния ПЦ в России, а передача ей светской власти, т.е. фактически создание теократического государства. Надо заметить также, что труд Базанова очень хорошо фундирован, все доступные отечественные и зарубежные архивы по теме им использованы.

О новой книжной серии "Российская империя" Леонида Парфенова. Интервью с автором.

Леонид Парфенов: Тема российской империи жива до сих пор

21:37 17 декабря 2013

Журналист, телеведущий, режиссер Леонид Парфенов.

Журналист, телеведущий, режиссер Леонид Парфенов.

Фото: РИА Новости
0
doc6d6bk45c1i07z7j78o1
<input ... >

Знаменитый телеведущий Леонид Парфенов увлекся историей.

Причем настолько основательно и серьезно, что стал автором серии книг «Российская империя». На презентации книги, посвященной эпохи Екатерины II, нам и удалось пообщаться с автором.

- Леонид, расскажите, как появилась ваша книжная серия?

- Книжная серия называется «Российская империя», так же как и фильм, выходивший на НТВ. Странно было бы заниматься научно популярной литературой или, тем более, пытаться написать какой-то альтернативный учебник истории, поэтому наша задача создание исторического очерка с опорой на те точки, где еще можно почувствовать эманацию того или иного исторического места, показать какие-то конкретные сохранившиеся до наших дней детали. И вот эти телевизионные стендапы и выезды на места в книжном варианте были превращены в такие путеводители с указанием JPS -координат, расположением гостиниц и парковок. Дело в том, что во времена когда снимался фильм наши люди ездили за границу в основном на курорты, а вот такого познавательного туризма почти не было. Так что это книга предназначена для тех, кому любопытно понять из какого сора росла история. Наше дело - предложить и показать, а стоит туда ехать или нет, решать самому читателю.

- Насколько, на ваш взгляд, тема российской империи актуальна для сегодняшней журналистики?

- Журналистика может заниматься только тем, что по-прежнему живо, что вызывает спор. А тема российской империи жива, и с этим согласны как ее сторонники, так и ее противники. Для одних она ответ на проклятый русский вопрос «что делать?», а для других на проклятый русский вопрос «кто виноват?». Одни считают ее идеалом, другие утверждают, что именно от нее и пошли все наши напасти. А, значит, до сих пор тема империи остается предметом журналистики.

- Особо рьяные сторонники монархии говорят о ее восстановлении. Это по-вашему возможно?

- Восстанавливать монархию просто некому, преемственность утрачена. В сегодняшних реалиях, на мой взгляд, это может существовать только в каких-то номинально декоративных формах. Невозможно недооценивать уровень разрыва между царской Россией и сегодняшней. Монархия рухнула, и у нее не нашлось защитников. И поэтому гражданская война началась не летом 17-го, а только в конце 18-го года. Строй просто изжил себя, а того, кто опаздывает, история не ждет.

- Когда же, на ваш взгляд, ветер дул в паруса российской империи?

- Например, в 18 веке. Это было, если использовать термин Льва Гумилева время пасионарной вспышки в России. Весь запад хочет тут служить. Все здесь делают карьеру, приезжают на большие деньги и все здесь удается...

- Каково ваше отношение к выставке, посвященной 400-летию Дома Романовых?

- Я ее не видел, но со слов знакомых знаю, что она вся такая сусальная. Но для юбилейной выставки это нормально. На юбилеях не принято рассказывать, что вообще-то все закончилось не хорошо и династии уже без малого сто лет как не существует. И что такое 400-летие я просто не понимаю. Династия прожила 304 года. Так что уже в самом названии выставки содержится некое лукавство.

- Сейчас много говорится о создании нового учебника истории. Какой он должен на ваш взгляд?

- Главное, чтобы он не был скучным. Когда я читаю учебники, выходящие сегодня, становится понятно, что их пишут люди, не владеющие русским языком. Они употребляют скучные канцелярские обороты, из-за чего читать эти книги невозможно. Последний раз хорошим, смачным русским языком, который можно процитировать, книги по истории писались больше ста лет назад Ключевским. Поэтому люди узнают свою историю не из учебников, а из фильмов, романов и анекдотов. Так же я и против того, когда государство, исполнительная власть использует историю как ресурс, с помощью которого задним числом придумывает оправдания своим действиям. Это как у Михаила Андреевича Суслова - секретаря по идеологии, была картотека с цитатами на любой случай из Маркса или Ленина. И хочется, чтобы в учебнике было, по возможности, объективное, беспристрастное изложение истории, без каких-либо идеологических передергиваний.

- Недавно вышел первый том книги по истории России Бориса Акунина. И как он вам?

- Я еще толком не прочел. Отложил на новогодние каникулы, чтобы специально с чувством, с толком, с расстановкой почитать. Я получил от автора экземпляр, просмотрел по диагонали, понял тип организации: это текст как бы и не авторский. Акунин идет курсом историческим, но постоянно балансирует между компиляцией и цитированием различных источников. Теперь нужно внимательно вчитаться, чтобы понять насколько удачно он этот баланс соблюдает. Я понял, что на это нужна свободная неделя, которой еще у меня не было.
Подробнее: http://vm.ru/news/2013/12/17/leonid-parfenov-tema-rossijskoj-imperii-zhiva-do-sih-por-227685.html Честно говоря, настораживает обращение в интервью Парфенова к антинаучной "пассионарности" Гумилева, а так ознакомлюсь, если будет время и возможность.

Памяти Эдуарда Марцевича. Интервью с ним 2004 года.

Прыжок в нечто

Максим РЕДИН, 05 августа, 03:03




Встречи с такими людьми не забываются никогда. В гримерку к народному артисту России Эдуарду Евгеньевичу Марцевичу я входил не без некоторого душевного трепета, который, однако, очень быстро исчез. Разговор завязался как-то сразу и, если бы не спектакль, к которому актеру надо было готовиться, мог продолжаться очень долго. Поговорить было о чем. Минувший сезон подарил и самому Марцевичу, и зрителям Малого театра две незабываемые роли: Чебутыкин в "Трех сестрах" и Сен-Феликс в водевиле "Таинственный ящик". Но поскольку своими соображениями о созданном образе в пьесе Чехова актер уже успел поделиться, я решил сосредоточиться на "Таинственном ящике".
Спектакль этот был поставлен Юрием Соломиным весной 2003 года. В нем худрук Малого театра блестяще исполнил главную роль. Но болезнь, а потом работа над "Тремя сестрами" не давали Соломину возможности играть на сцене столько, сколько ждали от него зрители. В жертву был принесен "Таинственный ящик". Полностью отказаться от спектакля театр, конечно, не мог – публике это красочное представление уже успело понравиться. Решено было вводить нового артиста на роль Сен-Феликса. Выбор режиссера пал на Эдуарда Марцевича. И даже несмотря на то, что сейчас в репертуаре актера шесть больших ролей (Царь Федор, дядя Ваня, Крутицкий, князь Василий Шуйский, Лыняев и Чебутыкин), а в планах был еще и Мамаев в "Мудреце", он согласился. Почему? Вот что говорит об этом сам Эдуард Марцевич.

Эдуард Марцевич: Я видел, как играл "Таинственный ящик" Юрий Мефодьевич. После премьеры "Трех сестер" он пришел ко мне в гримерную, сел и говорит: "Скажи мне, Эдик: да или нет?". Роль эта большая, я бы сказал, гастрольная. Но я скажу, почему согласился. Во-первых, я понимаю, что сейчас Юре нужно отдохнуть. Спектакль, который я видел, мне очень понравился своей необычной формой, напомнил венские концерты с дирижерами на сцене. А потом я увидел хорошую группу актеров, которые как машины работали в совершенно непривычном ключе. Юра играл очень интересно, по-своему. Он играет, я бы сказал, такого учителя с учениками, очень душевного, несчастного русского актера, который вынужден все терпеть и мучиться. Как-то, в общем-то, так оно и есть. А потом, когда начали работать, меня очень увлекла мысль, которую он вбросил в мой мозг: это – песня об актере, о преданности нашей профессии, беззаветной любви к ней и самопожертвовании во имя ее.

За месяц мы все сделали. Работали активно, и Yтром, и вечером бывало, а ведь еще музыкальный текст надо было выучить. Мне и музыка очень нравится, стихи такие, я бы сказал, простые, наивные, но есть в них какая-то теплота, трогательность, и поэтому я получал удовольствие от работы. Надо было сделать первый шаг на сцену – вот это было очень сложно.

Водевили я играл еще в училище и комедийные роли потом играл, но такого опыта у меня не было. Надо отдать должное Юрию Мефодьевичу, он вел меня по роли. Когда мы репетировали "Три сестры", я заметил, что его режиссерская манера, взаимоотношения с актерами похожи на работу со студентами. Мы об этом разговаривали, и Юра сказал: "Это очень тебе полезно, ты уже опытный актер, но в Голливуде актеры любят проходить такую школу".

Максим Редин: Юрий Соломин культивирует образ сильного, властного режиссера?

Э.М.: Со мной нет. Я бы, наверное, не стал работать в таком контакте, потому что уже, знаете, есть свои привычки, много лет работаю. Нет, он со мной работал как с актером. А со своими учениками – как со студентами. Что нужно, Юра показывал, иногда объяснял. Поэтому взаимоотношение между режиссером и актером было очень уважительное, очень доброжелательное. На первом спектакле он ходил как нянька вокруг меня, привел меня через подземные ходы в фойе – мы же через зал на сцену входим в этом спектакле – и выпустил. Все это было очень трогательно и меня сразу раскрепостило. Я почувствовал какую-то "подушку" доброты, нежности и доброжелательности, и поэтому спектакль, что называется, пошел тогда.

Слава Богу, что Юра мне подарил такую роль. В ауре водевиля есть трогательные вещи, человеческие: жизнь непроста, сложна, не всегда ты наверху, можешь упасть – и надо смириться, а может быть, наоборот – как говорится, биться за жизнь, и так далее.

М.Р.: Эдуард Евгеньевич, я знаю, что у вас много поклонниц. Несколько лет назад после спектакля "Царь Федор Иоаннович" я встретил их возле служебного подъезда. Они охраняли выход из театра, дарили вам цветы... Как сейчас выстраиваются ваши отношения с поклонницами?

Э.М.: Вы знаете, в молодости, когда я играл в театре Маяковского, я еще комплексовал, потому что не знал, как себя вести. Ко мне подходили, со мной разговаривали и вообще охраняли меня, кучей вели в дом, иногда я видел их и на крышах. Делаю зарядку, смотрю в окно – а на соседней крыше сидят человек 15-20 девиц (смеется). Ну, сейчас-то уже этого нет. И я даже удивился, когда после "Таинственного ящика" ко мне бросились и что-то объясняли, признавались. Я считаю, что это, конечно, прекрасно, если есть поклонники. Когда ты никому не нужен, то зачем выходить на сцену?

М.Р.: Малый театр – хранитель традиций и духа русского театра. А что, собственно, такое традиции Малого театра, в чем их суть?

Э.М.: Так случилось, что на первом курсе театрального училища имени Щепкина я увлекся Гамлетом Евгения Валерьяновича Самойлова. Я решил поставить для себя сцену из этой пьесы, знаете, в виде самостоятельной работы. И поэтому обратился к Белинскому, к его статьям про Мочалова, про Щепкина, про Садовских, про славянофилов и западников. Все это постепенно передо мной раскрывалось. Потом мне подарили книжечку Щепкина, его записки о театре. В них я нашел такую формулу: "Священнодействуй или пошел вон". Она мне, конечно, очень в душу запала. Я даже конспектировал всю игру Мочалова, и для меня это была своеобразная школа, самообразование. И я уловил, что в этом театре есть два течения: реалистическо-бытовое и романтическое, возвышенное, духовное, идейное. Наверное, я принадлежу, к последнему: играл Гамлета, царя Федора, царя Эдипа, Кисельникова. Все эти роли восходят к романтической структуре, поэтому мне это было близко, и, честно говоря, эти роли так и остались во мне, они очень духовные и очень, я бы сказал, трагичные. В них идет столкновение твоей мечты с действительностью, и они всегда не соответствуют друг другу, и от этого возникает драма или даже трагедия. Кстати сказать, этих традиция Малый театр придерживается до сегодняшнего дня. И слава Богу, как говорится. Я сейчас много хожу по театрам, смотрю. Все заняты модерном, пытаются кого-то удивить. Но это все, конечно, не наше. У нас вот "Три сестры"...

М.Р.: Многие сходятся на том, что этот спектакль захватил часть каких-то мхатовских традиций. Есть в нем моменты, где отчетливо проявился ранний МХАТ с его тягой к натурализму...

Э.М.: Я видел мхатовский спектакль в 1955 году. Тогда я был студентом первого курса, приехал из провинции, поэтому каждый день старался быть в театре вечером; у нас не было занятий, и я несколько раз ходил на "Три сестры". Видел Степанову, Тарасову, Еланскую, Грибова, Ливанова, Масальского... Вот это, как говорится, был спектакль! Они уже в возрасте были, матерые. У нас же на сцену выпущена молодежь, мы, пожалуй, с Бабятинским единственные возрастные актеры, остальные все молодые. Да, еще замечательная наша Галина Яковлевна Демина. Так вот, Юрий Соломин шел, я бы сказал, не отступая ни на йоту от самого Чехова, пытался не нарушить ни музыки его внутренней, ни жизни вот этого дома Прозоровых. У него получился ретро-спектакль, ностальгия по красивой, интеллигентной жизни, по красивым людям. Это есть у Чехова. Я бы сказал, получился спектакль-элегия. Конечно, можно было бы острее сделать, допустим, про то, как разрушается семья, как рушится дом. Но вот он так сделал, понимаете, и публика приняла это очень здорово.

М.Р.: Сейчас на сцене театра идет спектакль по пьесе А.Н. Островского "Не было ни гроша, да вдруг алтын" в вашей постановке и с вашим участием. В собственном спектакле вам удобно играть?

Э.М.: Да, удобно. У меня есть хорошая в этом смысле черта: когда я как актер выступаю в своем спектакле, то не слежу за партнерами как режиссер. Когда выйду со сцены, тогда – да, даже на слух замечаю, что не так.

М.Р.: Вот вы учились на курсе Константина Александровича Зубова. Что вам удалось взять он него как от педагога?

Э.М.: Принял в училище меня Зубов, да. Но на втором курсе он ушел, царствие ему небесное. От него я взял одну фразу, которая на меня произвела очень сильное впечатление, и я ее до сих пор вспоминаю. Зубов всегда говорил: "Выход на сцену – это прыжок в нечто". Это здорово сказано, потому что никогда не знаешь, как получится. А вообще он довольно критически ко мне относился. На первом курсе, помню, он мне сказал, держась так вот за ухо: "Молодой человек, вам надо взрослеть, немножко постареть, вы такой молодой, что если вы не будете стареть, мы расстанемся". Это он так угрожал... (смеется)

М.Р.: Потом судьба столкнула вас с Николаем Охлопковым...

Э.М.: Я его считаю в профессиональном отношении своим родителем, потому что это был Божий человек на театре. Он же баламутил всю Москву, на его спектакли нельзя было попасть, жизнь бурлила вокруг него. И так обидно, что теперь он вроде как бы забыт – удивительно! Внутренне я все время протестую против того, что не говорят, например, о Николае Константиновиче Симонове. Это же величайший русский актерище! Такого актера где сейчас взять? Сейчас все заняты только своими делишками, о себе все говорят, понимаете. А вот эти исполины – Охлопков, Симонов – для меня просто как инопланетяне... Охлопков подарил мне свободу выхода вообще на профессиональную сцену, это раз. Во-вторых, были "Гамлет", "Иркутская история", "Проводы белых ночей", "Как поживаешь, парень", "Современные ребята", еще какие-то пьесы. Я был своей тарелке, я даже не мог представить, что могут быть трудности в жизни! Спрашиваю однажды Иннокентия Михайловича Смоктуновского: "Когда же будут трудности? Когда же? Все говорят, у всех трудно". Он отвечает: "Не волнуйся, будут". И началось. Пришлось уйти даже из театра.

М.Р.: Третий человек, который в вашей жизни сыграл огромную роль, – Юрий Мильтинис (известный литовский режиссер, к которому Э.Марцевич уехал стажироваться, уже будучи опытным актером)...

Э.М.: Да, я ведь поехал к нему и целый год как подмастерье у него был. Я в 10 часов приходил, стучал в дверь его квартиры, он выходил сразу, мы шли в театр, и вот до конца спектакля, который шел, или вечерней репетиции я не отходил от него. Он мог четыре часа молчать, ничего не говорить. Не любил, когда я задавал вопросы, потому что не собирался на них отвечать. Все должно быть органично, и я просто наблюдал всю его жизнь в течение года. Он был настоящий энциклопедист. Его нельзя было оторвать от словаря, он обожал слова. Он требовал знания литературы от Софокла до Олби. Он заставил меня уехать в Вильнюс, и я, помню, сидел целый месяц в Вильнюсе в библиотеках и прочитал там столько, сколько за всю жизнь не читал. Мне хотелось разгадать тайну режиссуры... метод, а он никогда об этом не говорил, и только, помню, 22 апреля, на репетиции моей дипломной работы, когда он как художественный руководитель вел репетицию, до меня дошло, чего он хочет – а хотел он единения ритма, настроения и динамика речи, то есть диалога в единой точке. Главное прийти к подсознанию, то есть когда есть лабиринт, пускается туда актер, двери везде закрыты, и он ищет одну только дверь – единственное решение образа.

М.Р.: Эдуард Евгеньевич, вы когда-то играли роль Кисельникова в "Пучине", сейчас эта пьеса снова идет на сцене Малого театра...

Э.М.: Я, к сожалению, не видел ее и не могу ничего сказать. Я вообще из той породы людей, которые берегут в себе старые ощущения. Вот, допустим, я не мог ходить на спектакль "Живой труп" в исполнении кого-нибудь другого, кроме Н.Симонова. Но вот то – запало.

Вы знаете, у меня была очень интересная встреча с Лоуренсом Оливье. Это было в 1966 г., когда они привозили сюда "Отелло". Меня как пригласили на банкет в английское посольство, познакомили с ним, и я его пригласил на своего "Гамлета": "У меня такого-то числа спектакль, я знаю, вы свободны, приходите". На ломаном английском языке. Он вдруг мне говорит: "Попробуйте мои мышцы". Я попробовал – знаете, сталь, стальные. Он говорит: "Я ведь и сам могу играть". Это на меня произвело убийственное впечатление, я просто бежал. Мне было так стыдно, что я позволил себе его пригласить... Меня догнали наши товарищи и сказали: "Он просит вас вернуться". И полчаса он со мной под ручку ходил и рассказывал про Гамлета, как он начал его играть в 29 лет, что раньше не надо играть (а я-то уже играл в 22), что такое вообще Гамлет.

Все фото – с сайта Малого театра.



Постоянный адрес статьи:
http://www.utro.ru/articles/2004/08/05/336994.shtml

Новое добротное разоблачение фальсификаций ведомства Кургиняна.

Оригинал взят у corporatelie в Лейб-Канцелярия Кургиняна или о вранье на федеральном ТВ

Любопытный и вечный логический парадокс. Любопытно и в то же время печально смотреть как с фальсификациями славной советской истории, которую, как известно, изгадили враги России/жиды/либералы/правые уклонисты/левые уклонисты/ праволевацкие уроды/монархисты/белогвардейцы сражаются при помощи фальсификации истории поздней Российской Империи.

В данном случае я говорю о примитивной манипуляции и совершенно точно установленной фальсификации,- голословного и бездоказательного приравнивания феномена имперских неурожаев периода правления Александра III и Николая II на основе сфальсифицированных отчетов Лейб-Канцлеярии(тоже несуществующего органа) и Столыпина к массовому беспрецедентному абсолютному голоду на африканский манер, поразившего в 1932-1933гг СССР из-за погодных условий, социальных и экономических последствий коллективизации.

Очень грустно, когда эта давно известная для специалистов фальшивка проникает на федеральные каналы и нахрапистые, но абсолютно некомпетентные пропагандисты перекрикивают академических ученых.
Говорю я о передаче «Исторический процесс», будь он неладен. На мой взгляд, она никогда не задумавалась как просветительская, а создавалась именно как инструмент по генерации определенных околоисторических, до жути поверхностных и бессмысленных споров. Некий глобальный соцопрос и мониторинг общественного мнения.

Программа по своей сути ужасна.
Очень слабые полемисты и плохо разбирающиеся в конкретике и фактологии Сванидзе и Млечин. Хтонический Кургинян, абсолютно точно также некомпетентный в истории, демографии, экономике, источниковедение, но куда более хитрый и уверенный полемист и актер.
Вообще академические историки на Кургиняна не обращают внимания. Даже не из-за какой-то профессиональной гордости, просто потому что это Кургинян. Если в НИИ встречаются два историка они с брезгливостью прошепчут «Кургинян» и пойдут сидеть в архив. Спорить с ним по фактуре, действительно, имеет ровно столько же смысла, сколько с автоматом советской газировки о Кафке. Понятно, что он не историк, а пропагандист, причем психоделического толка. Понятно, что дискутировать с ним на равных глупо и предполагать, что кого-то  из его культа приведенные ниже факты перебудят,- еще более наивно. Но в рамках этой заметки я даже не хочу с ним спорить, я просто хочу зафиксировать вранье. Просто так.

Все-таки громаднейшая беда нашего современного российского социума в том, что академическая история маргинализирована, историки существует как бы сами для себя,на всякую пропаганду им отвечать нет времени или просто не позволяет достоинство. А общество, сакраментальное большинство, смотрит федеральное ТВ. Внимает не критически. Не способно отделять научное, обоснованное знание от дешевой конспирологии, как правило. В конечном итоге, мнение большинства сейчас завоевывает не тот, кто говорит правду(ссылается на аутентичные источники), а тот кто произносит что либо пафосное с большим апломбом и обличительным порывом.
Поэтому давайте спустимся с небес на землю и просто протокольно зафиксируем, где Сергей Еврандович врет. Для порядку.

Причем Кургинян лжет не просто так. Кургинян драматизирует.

Он очень любит морализаторствующий эмоциональный пафос и апеллирует к правде. А чем больше обличительный надрыв, тем более нелепой выглядит ложь, произнесенная с пафосом при этом обличении. Коллапс здравого смысла. Совершенно чудовищно и алогично смотрится борьба с фальсификациями другими фальсификациями. На примере, который я приведу ниже это видно особенно хорошо.

Стенограмма передачи "Суд времени" об индустрализации.

Collapse )


Иркутская область. Бодайбо. 1938 г. Второй Ленский расстрел.

Ленский расстрел 1938 года

Котельникова И.Г.

Сейчас мои поиски ведутся по годам репрессий. Примечательно письмо Сталина, написанное Ленским рабочим:

Сталин Ленским рабочим

Печатается впервые

Ленским рабочим

Апрельский расстрел ленских рабочих 15 лет тому назад был одним из самых кровавых злодеяний царского самодержавия. Отважная борьба товарищей, павших в далекой тайге от царских пуль, не забыта победившим пролетариатом. Оглядываясь на пройденный путь, рабочие Советского Союза могут сказать: ни одна капля рабочей крови бодайбинцев не пропала даром, ибо враги пролетариата получили возмездие, а пролетариат уже добился своей победы над ними.

Ныне, свободные от царского и капиталистического гнета, на берегах Витима вы имеете возможность добывать золото не для обогащения тунеядцев, а для укрепления мощи первого в мире, своего рабочего государства.

Честь и слава павшим в борьбе за победу рабочего класса!

Приветствуя вас, дорогие товарищи, в этот день воспоминаний о героической борьбе павших товарищей, позвольте выразить уверенность в том, что вы твердо и неуклонно будете продолжать дело дальнейшей борьбы за полную победу социализма в нашей стране.

И. Сталин

22 февраля 1927 г. Сталин Полное собрание сочинений том 9

Через 11 лет в 1938 году в Бодайбо сгоняются сотни неповинных людей с Витимских приисков. И их расстреливают.

ВТОРОЙ ЛЕНСКИЙ РАССТРЕЛ 1938 ГОДА

К концу 1937 года Сибирь явно отставала от центра по масштабам ликвидации "врагов народа". Преодоление отставания началось с прибытием из центра Кульвеца Бориса Петровича, о котором уже много писали газеты, когда были обнаружены захоронения жертв репрессий в подвалах бывшей Киренской тюрьмы в 1993 году. По прибытии в Иркутск, эмиссар НКВД был сразу командирован в Бодайбо. Материалы архивного дела содержат рапорта эмиссара иркутскому начальству, ответы начальства, показания подсудимого Кульвеца впоследствии арестованного и находившегося под cледствием в 1940-1941 годах. Эти материалы позволяют составить представление о том, как был организован террор.

КОГО АРЕСТОВЫВАТЬ

Это главный вопрос. Как же решал его эмиссар? "По приезде в Бодайбо установил, что к операциям аппарат не готовился. Кроме учетных списков, других материалов почти не было. Больше приходилось действовать чутьем."

Как видим, к середине ХХ века опричина не ушла далеко от подхода, который во все века обьективно становится определяющим при искоренении "врагов". Звериный инстинкт, чутье на врагов, и только. Отсюда не далеко до песьих голов, приторачиваемых к седлам ещё опричниками Ивана Грозного и символизирующим острый нюх, от которого врагам прятаться совершенно бесполезно.

Когда нюх на врагов отказывал, жертвы выбирались по национальному признаку. "Китайские дела - по городу арестовал всех до единого, ближайшие прииски тоже опустошил. Остались только дальние прииски в 200 - 300 километрах. Туда разослал людей. Разгромлю всех китайцев в ближайшие дни".

АРЕСТЫ

Проводя операцию по искоренению врагов Кульвец столкнулся с большой разбросанностью приисков в районе. Тем не менее он сумел организовать аресты по всему громадному району и этапирование арестованных в бодайбинскую тюрьму.

"Аресты производятся в условиях территориальной разбросанности от 200 до 50 километров"."Мобилизовал некоторых работников милиции. Райком ВКПб выделил несколько партийцев, но все это подсобный контигент, который еще не может заставить арестованного говорить и я вынужден использовать их в командировках по арестам". "По Вашему указанию выслал двух оперативников в район Мача." "Я докладывал Вам, ...что в связи с непогодой - партия арестованных с Мачи, ...более 150 человек застряла в пути. Вины моей здесь нет. Я сделал все, вплоть до того, что раздобыл бесплатно самолет и летчика. Поднялся буран, замело все дороги, движение остановилось. Прибудут арестованные не ранее числа 12-ого марта".

В архивных материалах совершенно нет упоминаний о сопротивлении арестованных, побегах с этапа, нападении на конвоиров. Сутками арестованные шли по тайге в Бодайбо не делая попыток обезоружить своих конвоиров. Такая покорность как то не вяжется с образом врагов, шпионских организаций, диверсионных груп обнаруженных Кульвецем, которые только и ждали сигналов к выступлению против властей и членами которых становились арестованные, оказавшись в бодайбинской тюрьме. Наоборот, закрадывается мысль, что это непонятная покорность обьясняется абсолютной невиновностью арестованных людей, не чувствующих за собой какой либо вины и потому выполняющие беспрекословно требования арестовавших их оперативников, следующих в районный центр Бодайбо, с очевидной уверенностью, что там разберутся.

СОДЕРЖАНИЕ АРЕСТОВАННЫХ

Количество арестованных скопившееся в бодайбинской тюрьме значительно превысило ее расчитанную вместимость.

"С содержанием арестованных у меня черезвычайно тяжелая обстановка". "Забито все здание РО, все коридоры, в каждой комнате по 10-12 человек, полнейшая профанация следствия, допросы производятся в присутствии остальных, занял столовую, здание милиции, склады РО и пр. Ведь лимит тюрьмы на 75 человек. Арестовано более 1000 человек". "Большая скученность, массовые заболевания, ежедневные почти смертные случаи. Умерло уже 9 человек, при чем смертность будет увеличиваться, так как питане скверное, баня пропустить всех не может, большая вшивость. Особенно скверно с китайцами. Все они еле двигаются. Врач говорит, что если им не давать опиум, многие поумирают, так как все они старые курильщики опиума. В связи с тем, что не получают опиум, сильно физически страдают,- кровавые поносы, хиреют на глазах. Некоторых я поддерживаю небольшими порциями опиума". "Весь оперативный состав на следствии я обезоружил, иначе легко нас обезоружить и нашим же оружием нас же перестрелять. Вооружены сотрудники, работающие вне непосредственной связи с арестованными".

СЛЕДСТВИЕ.

Арестовав массу народа, эмиссар столкнулся с другой проблемой. На арестованных нужно было сформировать дела. В соответствии с теорией Вышинского, что царицей доказательства является признание обвиняемого, требовалось лишь оформить протоколом признание арестованного в антисоветской, контрреволюционной, шпионско-диверсионной деятельности без указания конкретных фактов в чем выражалась эта деятельность.

Оформление дел более чем на 1000 человек даже чисто технически представляет собой большую работу.

"Протоколы самые легонькие приходится писать самому. Аппарат мало квалифицированный до анекдотов. Помогают мне только двое и те пишут в день по одному простенькому протоколу. Меня хватает (физически) на 3-4 протокола в сутки. В помощь от 4-ого отдела мне прислан практикант. "Товарищ Бучинский меня обманул. Очевидно он не дооценивает значение Бодайбо, иначе не посылал бы практиканта, которого нужно обучать, но не за счет командировки в Бодайбо. В связи со всеми указанными мною обстоятельствами большая опасность : - оформить показания не успеем; я не успеваю пропускать через себя арестованных и следовательно некоторые фигуры могут быть не доработаны". "Сейчас арестованных около техсот человек и ежедневно прибывают с районов. Следствие в первоначальной стадии, записаны показания 60 человек. Таким образом, произвести выкорчевку врага к сроку не успеем. Прошу Ваших указаний".

Арестованные на выдерживали ужасных условий содержания, стойки в тесных камерах, пыток при допросах, конвеерных допросов, когда допрос производится несколько суток подряд последовательно сменяющимися следователями и начинали давать нужные показания, подписывали любые протоколы. Но были и примеры стойкости. Как показал Комов Л.А. в 1940 году, привлеченный в качестве свидетеля по делу подсудимого Кульвец:-"Из 3-4 тысяч арестованных, только не дал показаний один Алтуньян - преподаватель немецкого языка в Бодайбинской средней школе"."...это oдин из редких, который выдержал режим допросов, чему удивлялся сам Кульвец".

ПРИГОВОРЫ

Эмиссару была предоставлена возможность производить аресты без санкции прокурора, поскольку к этому времени сам районный прокурор был арестован. Одрера на арест выписывал единолично эмиссар. Он же проводил следствие, выбивая показания или используя пытки, в частности содержание людей по нескольку суток в стойке. Тем не менее, не смотря на неограниченные полномочия, выносить приговоры арестованным эмиссар не имел права. Дела направлялись в Иркутск и списки приговоренных подлежали утверждению областной Тройкой. В этой процедуре эмиссар сталкивался с рядом неприятных для себя обстоятелств. Списки Тройкой урезались. Это очень беспокоило эмиссара, так как свидетельствовало о плохо проведенном им следствии, отсутствии доказательств вины подозреваемых. Он вынужден был оправдываться перед начальством, требовал разьяснений, в чем состоят его упущения, пытался убедить начальство войти в его положение и не урезать списки.

"Прошу Вас сообщить мне - почему из 260 человек имеется решение на 157 человек ? Какое решение в отношении остальных 100 человек ? Это для меня важно с точки зрения дальнейшего следствия" "Меня очень огорчило, что из двух партий в 260 человек, по первой категории идут только 157 человек". " Я признаю, что в связи с торопливостью следствие ведется недоброкачественно и ряд фигурантов представлен слабо". "... прошу так-же учесть, что при фиксации социальных признаков арестованные, как правило, выдают себя за социально близкую нам прослойку". "... в поссоветах и спецсекторах учетных данных нет и потому социальные справки заполняются со слов. Проверять по прямому местожительству не возможно. Следовательно эти признаки (социальные) в следствии также смазываются и на заседаниях Тройки может об арестованном создаться превратное впечатление." "Между тем изымается исключительно сволочь".

Вот так. Нет доказательств о совершении преступлений, нет даже материалов для отнесения к "чуждым" социальным прослойкам, так вы уж там имейте в виду, что опираясь на свое чутье я изымаю исключительно сволочь.

"...прошу учесть, что в условиях Бодайбо, большой контигент врагов, которым надо дать почувствовать силу Советской власти...". "Для этого выделяемая Вами норма первой категории - капля в море и не даст никаких результатов". "Прошу Вас принципиально пересмотреть вопрос o лимите первой категории для Бодайбо".

С точки зрения эмиссара решения тройкой выносились непозволительно долго.

"...прошу ускорить санкции Тройки. На Tройку я уже дней 5-6 как отделал всех". "После троичных дел, часть работников выдохлись - еле ноги передвигают. Часов по 10-12 дам поспать". "Может быть, я прошу Вас проверить, дела по Бодайбо задерживаются и оформляются в "последнюю очередь" для доклада на Тройку и пропускаются в первую очередь "свои". Иначе мне непонятно - почему нет решений по делам, которые я отправил от 16-20 февраля - скоро месяц?".

На это послание начальство спешило успокоить своего эмиссара, что подозревать интриги против него на основании задержки дел нет оснований. Причина задержки Тройкой дел из Бодйбо в другом. В чем же ?

"Вам послали приговоры по Тройке на 326 человек по первой категории, проводите их в жизнь - вот Вам некоторая разгрузка, остальной троичный контигент не рассматриваем, так как нет,лимита, ведь Вы с делами задержались, начали давать после 15 марта и здесь 3-й отдел не виноват, т.е. не делил на "свои" и "чужие", ждём лимит, тогда будем рассматривать, а пока его нет".

ИСПОЛНЕНИЕ ПРИГОВОРОВ

"Только сегодня 10-ого марта получил решение на 157 человек. Вырыли 4 ямы. Пришлось производить взрывные работы, из-за вечной мерзлоты. Для предстоящей операции выделил 6 человек. Буду приводить исполнение приговоров сам. Доверять ни кому не буду и нельзя. Ввиду бездорожья можно возить на маленьких 3-х - 4-х местных санях. Выбрал 6 саней. Сами будем стрелять, сами возить и проч. Придется сделать 7-8 рейсов. Черезвычайно много отнимет времени, но больше выделять людей не рискую. Пока все тихо. О результатах доложу."

"Что бы не читали машинстки пишу Вам не печатно. Операцию по решениям Тройки провел только на 115 человек, так как ямы приспособлены не более, чем под 100 человек". "Операцию провели с грандиозными трудностями. При личном докладе сообщу более подробно. Пока все тихо и даже не знает тюрьма. Обьясняется тем, что перед операцией провел ряд мероприятий обезопасивших операцию. Также доложу о них при личном докладе".

КОНСТАТАЦИЯ СМЕРТИ КАЗНЕННЫХ

В 1938 году факт смерти казненного устанавливали сами оперативники, приводившие приговоры в исполнение, тогда как это должен был делать врач. Практика приведения приговоров расстрелом сталкивается порой с необычной живучестью казнимых, когда после нескольких выстрелов в голову, а иногда требуется и до десяти выстрелов, что бы расстреливаемый перестал подавать признаки жизни, хрипеть "Добейте гады". Отсюда очевидно, отсутствие врача для констатации смерти во время казней в Бодайбо в 1938 году, чревато захоронением живых людей, которые "на глазок" считались мертвыми, лишь по тому, что получили ранение, тяжесть которого по мнению экзекутора несовместима с возможностью дальнейшей жизни. А фактически расстреливаемый мог оставаться живым, какое-то длительное время находиться без сознания.

Именно мучительные виды казней, да еще в публичном исполнении, как известно, преобладали в средневековье. Но в те времена, по крайней мере, исключалась возможность погребения казнимых заживо. Приведем список расстрелянных и умерших во время следствия. Ряд лиц фигурирует в списке под двумя и даже тремя фамилиями. Можно высказать несколько предположений об этом. Одно из них в том, что, видимо, люди, осознав в какую мясорубку они попали, и стремясь обезопасить родных и знакомых, что бы на них не перекинулись аресты, скрывали свои подлинные фамилии, назывались вымышленнми. Косвенно этого предположение подтверждает фамилия Абдрищев (Обдрищев?), идущая первой в приводимом ниже алфавитном списке расстрелянных лиц. Нужны дополнительные архивные изыскания, которые бы подтвердили существование такого человека и что фамилия не является вымышленной. Пока же можно высказать догадку, что эта фамилия скорее говорит об издёвке арестованного над попытками палачей установить его подлинную личность. Доведенные пытками и бесчеловечным содержанием до полубес памятства, арестованные могли забыть придуманную фамилию и тогда на очередном допросе называли новую. Возможно, скрывая свою подлинную фамилию, некоторые полагали, что до установления их личности ни каких репрессивных мер к ним применено не будет. Так люди стремились выкроить дополнительно несколько недель жизни. Эта тактика подследственных не приводила к ожидаемым результатам. Эмиссар направлял в Иркутск дела и списки для утверждения Тройкой, где такие лица так и фигурировали под двойными или тройными фамилиями. Обратно в Бодайбо списки уже возвращались заново отпечатанные как приговоры Тройки, где так же фигурируют двойные и тройные фамилии приговоренных к растрелу. Затем эти лица под двойными и тройными фамилиями обнаруживаются в Актах о приведении приговоров в исполнение. Таким образом можно констатировать, что среди расстрелянных "врагов народа" есть люди, чья личность так и не была доконца установлена. Были люди, которые предпочли по одним им ведомым соображениям уйти из жизни не опознанными. Да репрессивная машина в таком опознании, собственно говоря, не нуждалась. Поскольку была простая погоня за численностью, выполнение в срок заданных лимитов.

Здесь мы сталкиваемся с очевидной ограниченностью архивов бывшего КГБ по расстрельным делам как документального источника для однозначной идентификации всех расстрелянных лиц. Очевидно, что установление личности всех расстрелянных возможно будет в ходе развития программы "ПАМЯТЬ НАРОДНАЯ".

СПИСКИ ЖЕРТВ

Всего в 1938 году в Бодайбо было растреляно 948 человек, что, почти в четыре раза больше, чем в 1912 году, даже если брать за оценку числа жертв приведенные газетой "Звезда". Места захоронения жертв 1938 года не обнаружены до сих пор.Приводимый список не содержит лиц приговоренных по так называемой второй категории к различным срокам. Так что подлинные масштабы террора фактически были еще больше. Экономика района была практически парализована. Первый и второй ленский растрелы были произведены организационно по разному. В первом случае это была ружейная пальба в безоружную толпу людей, преследующая цели публичного устрашения. С большими натяжками ее пытались обьяснять как вынужденную меру использованную для пресечения разгула вандализма возбужденной толпы. Но эта версия была отвергнута в процессе последующих расследований, поскольку ни каких актов вандализма и погромов со стороны участников массового шествия не было установлено. На основании этого заключения ротмистр Трещенков, отдавший приказ открыть огонь, был обвинен в преступном действии и наказан разжалованием из жандармов.

СОПОСТАВЛЕНИЯ

Первый Ленский расстрел возбудил все механизмы общественного регулирования имевшиеся на это время. Главный из них публичность расследования, что способствовало осознанию обществом необходимости дальнейших усилий для выработки цивилизованных способов разрешения возникающих коллизий. Наибольшим признанием тогда пользовались идеи о таких макрорегуляторах, как конституционное ограничение монархии, созыв Учередительного Собрания, признание на практике прав работников наемного труда на коллективные отстаивание своих интересов.

Второй ленский растрел производился в форме террора развязанного властью против собственного народа на основе идеологических установок чистки общества от "социально чуждого элемента" и "врагов народа". И хотя исполнители полагали, что все делается для того что бы показать "силу Советской власти" для устрашения врагов, проводились расстрелы скрытно и подлинные масштабы террора начинают выясняться лишь сейчас, спустя почти шестьдесят лет. Естественно, в отличии от трагедии 1912 года, массовые расстрелы 1938 году ни какого общественного резонанса не вызвали, ни каких дискуссий о том, что надо изменить в общественном механизме для исключения подобных событий в советской печати не последовало. За причастность к преступному деянию ротмистр Трещенков по рекомендации комиссии Манохина был уволен со службы в жандармском корпусе и зачислен в пешее ополчение С-Петербургской губернии. Он не признал себя виновным и полагал, что действавал тогда во имя "Веры, Царя и Отечества". До того как 4 апреля отдать находящимся в его подчинении солдатам приказ об открытии огня Трещенков неоднократно заявлял: - "Ну, какая это забастовка. Я не с такими справлялся ! Эту всю шваль я быстро призову к порядку". С началом военных действий в 1914 году, не без его настойчивых просьб, он по "высочайшему соизволению" был допущен в действующую армию и погиб на германском фронте в мае 1915 года. Возможно, стремление в действующую армию определяется потребностью таких людей в четкой и ясной окружающей обстановке, найти психологическо убежище. Ведь на фронте, по сравнению с ситуацией внутри страны, понятия "свой", "чужой", друг и враг весьма конкретны, ясно заданы. Так или иначе, своей смертью ротмистр Трещенков доказал, что был и до конца оставался слугой Отечества и патриотом.

СУДЬБА ИСПОЛНИТЕЛЕЙ

Когда советская репрессивная система начала избавляться от палачей, знавших слишком много, Кульвец был арестован 30 июля 1940 года и после восьми месячного следствия 14 мая 1941 года приговорен к расстрелу Военным трибуналом войск НКВД Забайкальского округа. По кассационной жалобе приговоренного высшая мера наказания была 16 мая 1941 года заменена 10 годами лагерей. Далее его следы теряются. Находясь в 1940-1941 гг. под следствием и отметая все обвинения в совершении преступлений он утверждал. "Заявляю еще раз и с этим умру, что работал я честно не жалеючи себя, получил туберкулез, не гнушался ни какой работой вплоть до того, что по приговорам из Иркутска сам же приводил их в исполнение и в неприспособленных районных условиях приходилось таскать на себе, я приходил с операции обмазанный кровью, но мое моральное угнетение я поднимал тем, что делал нужное и полезное дело Родине". Люди искалеченные идеологией не зная этого, сами были жертвами задолго до того, как стали палачами.

ИСТОЧНИКИ

Архив ФСБ по Иркутской области. Дело 7912.

Александров А., Томилов В."Два ленских расстрела"// Газета "Восточно-Сибирская Правда". 28 мая 1996г.

ДОПОЛНЕНИЕ

Список лиц, расстрелянных в 1938 году в г. Бодайбо по приговору Тройки или умерших во время следствия насчитывает 948 человек. В списке погибших рабочие, крестьяне, служащие.

Посмотреть СПИСОК ПОГИБШИХ

http://zolotodb.ru/articles/other/history/10333/?page=all

Круглый стол в Институте российской истории РАН о Сталине с моим участием. 5 марта 2013 г.

S6302084

На Круглом столе о Сталине д.и.н.: Н.Е. Быстрова и Г.М. Иванова.

S6302087

Д.и.н. Александр Спартакович Сенявский (председательствующий на круглом столе) выступил с докладом «Итоги сталинской эпохи и ситуация после Сталина»

Выступление А.С. показалось мне наиболее тенденциозным и наименее основательным, чем выступления других участников нашего круглого стола. Это была скорее речь адвоката в защиту Сталина и его системы. Я не согласен с ним ни по одному из пунктов. Докладчик задался вопросом: «Почему Сталин не стирается из памяти народной?» и напомнил, что существуют разные подходы и оценки в восприятии личности Сталина. Сейчас (в стране у нас) больше всего его сторонников (крайне спорное утверждение, - И.К.) Это связано с тем, что итогами сталинского правления являются: создание сверхдержавы, решение национального вопроса и т.д. А тенденции к развалу не было. В итоге, по убеждению докладчика, при Сталине удалось создать социально однородное и стабильное общество, - индустриальное, городское, образованное. Была создана база для технологических прорывов в будущем. Произошел мощный экономический рывок в СССР из аграрного в индустриальное общество. Таким образом автор оправдывает коллективизацию по-сталински. Мол, это были процессы, сходные с… европейскими аналогами 18-19 вв. Докладчик не обошел вниманием и вопрос о цене, которой все это доставалось. «Как взвесить всю эту полярность на весах истории, - что перевесит негатив или позитив в оценке сталинской эпохи?» Он считает, что политический выбор для тех лидеров был предельно сужен. НЭП был инструментом восстановления экономики, но не развития. Репрессивная политика вытекала тогда из традиций гражданской войны. Это была объективная репрессивная политика, не связанная со зверствами персоналий. (Попытка снять со Сталина ответственность за организацию репрессий). Репрессивные кампании, с точки зрения Сенявского, в должной мере не изучены. Далее он предположил о наличии реальных заговоров в 1930-е гг. и даже о реальности «заговора» Тухачевского (вопреки тому, что существуют научные исследования, доказывающие иллюзорность этого «дела»). «Мы можем предъявлять претензии к Сталину и системе, но надо понять логику. Другие революции тоже по такому же сценарию происходили». Сталин в странной речи Сенявского оказался даже не виноват и в неготовности армии и страны к войне, и во внезапности нападения, и в поражениях первых лет. «Коллективизация – инструмент для обеспечении индустриального рывка, индустриальный рывок был необходим». Результат этого – создание жизнеспособной мощной державы, с потенциал на полвека.

Апофеоз засталинской речи А.С. Сенявского: «Россия никогда в истории не достигала такого могущества, как при Сталине, так и последующих после него десятилетий» (на это мне пришлось возразить, что такое утверждение не обосновано историческими реалиями, что считать «могуществом», так или иначе, оно не имело духовных и нравственных измерений, - И.К.). Что касается издержек этого могущества, «это была цена побед, а не поражений». Стоял вопрос – «репрессии или выживание». Второе первично (почему выживание должно было сопровождаться репрессиями, профессор не объяснил, - И.К.). «Вектор движения советского общества в целом был в интересах большинства населения». В итоге при Сталине произошел форсированный переход из отсталого общества в индустриальное. Итоговый вывод доклада: позитив по всем направлениям развития и внутреннего и внешнего при оценке сталинской эпохи перевешивает негатив.

По сути, доклад уважаемого Александра Спартаковича являлся пересказом выводов из книг Ю.Н. Жукова (его участие на Круглом столе о Сталине было анонсировано, но не состоялось).

А.С. даже обмолвился: «Если бы не Сталин, то всех бы нас, здесь присутствующих, в живых не было бы». То есть Сталин у нас чем-то вроде Адама при таком раскладе получался…)

В ходе обсуждения в дальнейшем моего доклада А.С. Сенявскому не понравилось, что я между прочим назвал Сталина «глубоко преступной натурой». Его позиция: «преступником» человека может назвать только суд (и это при том, что преступления Сталина и против народов России и против человечности и известны, и задокументированы). Я отвечаю на подобную аргументацию так: да, юридически человека может назвать преступником только суд, а вот этически определить такого-то преступником могут и самые обычные наделенные нравственным сознанием граждане. Меня поддержала в этом присутствовавшая на Круглом столе д.и.н. Г.М. Иванова, назвавшая Сталина «паханом».

S6302088

Д.и.н. Владимир Алексеевич Шестаков выступил с докладом о значении 1953 г. для правящей элиты. Он обратил внимание на то, что концепции будущего общества у преемников Сталина не было. С его точки зрения, Сталин был догматическим марксистом, (в чем я возражал в дальнейшем докладчику, объясняя, что Сталин был вульгарным марксистом на публике, но его марксизм вряд ли был искренним, - И.К.) и руководствовался 2-й программой партии 1919 г. Сталин - тактик, а не стратег, для его Насилие идеологии над экономикой оставалось в основе режима (с этим я с уважаемым Владимиром Алексеевичем согласен полностью). А.В. остановился на история разработки при Сталине новой программы партии в 1947 г., в которой задача перехода к коммунизму. Вождь как известно, «добро» на новую программу так и не дал. И программа 1919 года действовала до 1961 года.

S6302089

Д.и.н. Геннадий Васильевич Костырченко выступил с докладом «Сталин и дело врачей». Он рассказал историю этого «дела», которое считает показателем агонии сталинской диктатуры и самого Сталина, как психически больного, с точки зрения автора, человека. (В своих трудах Г.В. открыто называет Сталина «параноиком»). По убеждению докладчика, Сталин был единоличным диктатором с конца 1920-х – начала 1930-х гг., т.е. после победы над оппозициями.

S6302090

Д.и.н. Галина Михайловна Иванова выступила с докладом «Гулаг в 1953 г.» На 1 янв. 53 советские лагеря, тюрьмы и колонии насчитывали 2,5 млн. заключенных, из которых 14 процентов – имевших срок выше 15 лет. Это был огромный лагерно-промышленный комплекс С 1951 г. лагерная экономика была в глубоком кризисе, она и раньше была убыточна, лагеря и колонии много лет не самоокупали себя, существовали на дотациях государства. При жизни Сталина никто не смел поднять этот вопрос. И после его смерти Берия остановил крупнейшие лагерные стройки. Крайне отрицательно сказывалась и отмена по инициативе Сталина в 1939 г. системы зачетов дней в лагерях. В начале 1950-х гг. положение заключенных резко ухудшилось, отчетные документы о беспорядках в лагерях до сих пор засекречены. В восстаниях в особых лагерях после смерти Сталина участвовали тысячи людей и впервые выдвигались требования свободы. Ув. Г.М. рассказала историю демонтажа сталинской лагерной системы его преемниками (Берией и другими). Настоящих уголовников в сталинских лагерях было мало. По подсчетам Г.М., небольшой процент.

S6302092

Д.и.н. Нина Евгеньевна Быстрова выступила с докладом «Сталинская дипломатия после войны».

Д.и.н. Ольга Михайловна Вербицкая выступила с докладом «Сельское хозяйство при Сталине». Она рассказала на многих фактах о тех немыслимых условиях, в которых колхозное крестьянство жило при Сталине. При Хрущеве, с точки зрения докладчика, «деревня поднялась».

Д.и.н. Николай Федорович Бугай выступил с докладом о сталинских переселениях народов.

Ваш покорный слуга выступил с докладом «Итоги религиозной политики Сталина».

Несмотря на то, что мое выступление было последним, его обсуждение было очень интересным и живым.

Комсомолец Юрий Бахурин.


Есть такой историк Юрий Бахурин, - - занимается вопросами истории русской армии в годы Первой мировой войны. Кажется,  в аспирантуре РГГУ и пытается сделать диссер. О качестве его работ судить не берусь, т.к. не знаком с ними. Может быть, они и на достойном уровне, речь не о них.
Ю, Бахурин - был вместе с Ю.В. Емельяновым - в числе моих с Лавровым оппонетов на передаче "Брестский мир" в программе "Исторический процесс" (т.е. он на стороне Кургиняна, а мы - на стороне Млечнина). Говорить мне там, как эксперту, дали немного (в основном солировали Лавров, Млечин и Кургинян), да и Юрию, кажется, тоже.
Имеет свой сайт и ведёт свой блог в Интернете
http://august-1914.livejournal.com/
Иногда там бывают интересные моменты, и я туда поглядываю. В целом этот блог мне не нравится -  слишком много расплывчатости мысли, какой-то полной рассредоточенности, расхлябанности, поверхностности суждений, мелкости и мелкотравчатости какой-то...
Ю. Бахурин также является  другом некоего Дюкова, - и не только в интернете, но и по жизни. Но это уже определённым образом человека характеризует, потому что "скажи мне кто твой друг, а я скажу тебе кто ты". А кто такой этот Дюков, его нечистоплотное и назойливое политиканство, какие-то дикости и некорректности, я полагаю, друзьям моего журнала не нуждаются в дополнительном разъяснении.
Роднит Бахурина с Дюковым, - что оба они новоявленные комсомольцы, упёртые поклонники большевистского "красного проекта" и советской системы в целом, при том, что они не навязывают себя прямо "сталинистами" и правильно делают. Неслучайно они каждый год поздравляют друг друга с... годовщиной Октябрьской революции. Это явление - не сталинизм, конечно, а именно КОМСОМОЛЬЩИНА (это первым в отношении их братии подметил ув. мой коллега Павел Лукин,а я просто уже развиваю)., если надо, лукаво оправдывающая и Сталина под маской "объективного подхода", иногда и осторожно его критикующая, но в целом верная "генеральной линии". .
При том комсмольщина эта, агрессивная и злобная, заряженная на травлю и ненавсить с ее комсомольским дискурсом несогласным.
И было бы старнно, если бы этот Бахурин не пытался меня травить, что он собственно иногда и делает.
.Вот  сейчас он действует недобросовестным по  отношению ко мне образом.
Воспользовавшись перепечаткой моей старой популярной статьи о детстве Сталина, он выдирает из контекста мои цитаты из мемуаров о садистских элементах в детских играх Сосо и представляет дело так, будто я выстраиваю там прямую причинно-следственную связь между детскими играми и "кровавым тираном", но это не так., нет у меня такой прямой связи. Человек имеет свободный выбор, но характер его складывается в том числе и в детстве, почему же историк не может приводить самые разные о том свидетельства, в том числе и из воспоминаний?  Их приводят и другие историки сталинской темы.
За упражнениями Бахурина и моими, - полагаю, корректными, - ему ответами можно посмотреть по этой ссылке
http://august-1914.livejournal.com/282434.html
А тов. Бахурина поблагодарить за бесплатный пиар.