?

Log in

No account? Create an account

Блог Игоря Курляндского

Записки историка советской эпохи


Entries by category: литература

Некорректная критика коллеги как исторический феномен. Историк С.Г. Петров.
igorkurl


Некорректную и даже отчасти хамскую критику я сегодня вдруг обнаружил у уважаемого (без всякой иронии) новосибирского исследователя С.Г. Петрова в адрес моего труда "Сталин. Власть. Религия" 2011 года в его книге "Русская православная церковь времени патриарха Тихона" (М., 2013 г.).

Сначала на страницах с. 19-20 идет уничтожительный разнос С.Г, Петровым очень добротного и серьезного труда нашего покойного историка из ИРИ РАН В.В. Лобанова (1966-2016) о патриархе Тихоне и советской власти (2008 г.). Он, дескать, занят только пересказами чужих работ, повторяет результаты других исследователей, не внес ничего нового в историографию. То есть труд значительной части жизни Вячеслава Викторовича мановением руки Петрова просто ПЕРЕЧЕРКИВАЕТСЯ.
На стр 20-21 с удивлением прочитал уже в свой адрес на самом деле возмутительное:
"Автор монографии в той ее части, которая освещает события первой половины 1920-х гг., прибегает зачастую к тем же самым приемам, что и В.В. Лобанов - заимствованию у предшественников источников (это что такое? - И.К.) и пересказу полученных ими результатов, причем не всегда с корректным оформлением соответствующих сносок. Обращаясь к сюжетам по истории церковно-государственных отношений, хорошо знакомых специалистам, И.А. Курляндский либо соглашается с имеющимися в литературе выводами, либо опровергает их. Автор выступает зачастую в роли их толкователя, занимается упрощенными или даже искаженными пересказами уже сделанного другими. Работа переполнена догадками и домыслами, весьма далекими от источников, иногда создается впечатление, что они исследователю они вообще не нужны (в лучших из этих наихудших случаев он указывает: документы не зафиксировали рассматриваемых событий, уничтожены, хранятся в недоступных архивах, не найдены еще и т.д."
По поводу этого абзаца С.Г. Петрова мои возражения:
1) Что такое "заимствование источников у исследователей" непонятно - я использую в своей книге преимущественно архивные документы, затем документы из опубликованных сборников. Но книга написана в основном на архивном материале, значительная часть которого впервые вводится в научный оборот.
2) Примеры не всегда корректного оформления сносок не приведены. Рад буду скорректировать.
3) Мое право соглашаться с какими-то выводами или опровергать их. Что сюжеты известные в литературе - не аргумент, что другие историки не имеют права к ним обращаться.
4) Что значит "роль толкователя" - я не понимаю. Любые труды предшественников осмысливаются другими историками, в том числе, критически. С.Г. Петров против критического подхода в историографии?
5) Обвинение в "поверхностных и искаженных (!!!)" пересказах трудов предшественников голословно. Критик их не приводит, не доказывает, что они таковы.
6) Обвинение С.Г. Петрова в переполненнности книги догадками и домыслами, не основанными на источниках, является просто злопыхательской чушью. Оно не соответствует действительности. Книга ОСНОВАНА НА ДОКУМЕНТАХ. Конечно, там не только сухие документы и факты, но есть ОСМЫСЛЕНИЕ. Книга - не хроника и не только мешок с фактами. Есть выводы. Что-то в осмыслении или выводах может быть спорным или ошибочным. Так флаг в руки - спорьте на тех же документах, но не приписывайте мне, пожалуйста, ерунды.
7) О том, что мне "источники вообще не нужны". Ну, это не критика уже, а оскорбление. Каждый может взять в руки мою монографию и убедиться, что это не так.
8) Я не приводил в книге никаких событий, в отношении которых написал, что "документов о них нет", а я вот Вам об этом говорю. Если я строю версию, то это оговариваю. Т.е. для меня существует различие между гипотезой и фактом. Я историк, не враль, не фантазер, не публицист под видом историка.
С,Г, Петров в цитате выше пытается создать впечатление, что это у меня вообще практика. Но это уже гиперболизированная неправда.
С.Г. Петров не приводит таких случаев, но мне это облыжно приписывает. То же касается засекреченных или уничтоженных документов. Я пишу где-то, что такие-то сюжеты могли бы получить развитие, если бы архивы были открыты. Но не придумываю сказок.

Далее С.Г, Петров продолжает уничтожать своим бойким критическим пером мою увесистую монографию "Сталин. Власть. Религия". Получается у него это, скажем, не очень убедительно. Вообще то, что человек писал много лет напряженного труда архивных разысканий, наверное, легко уничтожить критику всего за несколько минут (или полчаса? час?) ударной работы пальцами по клавишам.
В этом предложении ниже на стр. 21 он перешел уже к настоящему хамству:
"Книга И.А. Курляндского представляет собой достаточно сложную конструкцию с бесконечными побочными ответвлениями, зачастую далеко отстоящими от главной линии повествования, указанных хронологических рамок и обозначенной темы вообще. Возникает ощущение, что автор ПО-ДЕТСКИ НАИВНО решил непременно ознакомить читателей абсолютно со всем ему известным по поводу излагаемых событий и встречающихся персонажей".
Вот так, не историческая книга, а какая-то "Рукопись, найденная в Сарагосе" или "Сказки 1000 и одной ночи" под фантазией С.Г. Петрова из моей "Сталин. Власть. Религия" получается.
Но, между тем, это совершенно не так. Во-первых, что такое "основная линия повествования (С.Г. Петров)" в моей монографии? Жанр книги мной определен четко, как ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ, в предисловии. А тема раскрыта в подзаголовке и кратко обоснована во введении.
Читаем - "Религиозный и церковный факторы во внутренней политике советского государства в 1922-1953 гг.".
Согласитесь, что это очень большой хронологический и тематический охват. Если понимать это, по С.Г. Петрову, как "основную линию повествования", то что в этом контексте считать "бесконечными (С.Г. Петров)" (!) от нее отступлениями? Совершенно ясно, что слово "бесконечные" - это недостоверная гиперболизация Станислава Геннадьевича. У меня есть, допустим, большой ответвленнный сюжет о личности и деятельности Е.М. Ярославского, его отношениях со Сталиным, - на материалах архивных фондов Сталина и Ярославского в РГАСПИ. Но почему, обратившись к фигуре Ярославского, как председателя Антирелигиозной комиссии, как историк, в СВОЕЙ КНИГЕ, не имею права это сделать? Есть какие-то каноны исторического труда, запрещающие мне это? Или С.Г. Петров будет меня учить, как мне писать мои собственные книги?
Ну, а что касается того, что я "по-детски наивно (!) (С.Г. Петров)", решил "непременно ознакомить читателя" со всем, что мне известно.
Во-первых, оборот "по-детски наивно", уважаемый Станислав Геннадьевич, является откровенно хамским. Ну, он очевидно некорректен. Это почти то же самое, что назвать своего оппонента идиотом.
Во-вторых, я же излагаю те сюжеты, которые я реально исследовал При том, подчеркиваю снова, на документах. Вы можете с какими-то результатами моих исследований не соглашаться, Ваше право.
Но писать, что это все "туфта", вторично, пересказ работ других, ничего не стоит, зачастую домыслы, не основано на источниках и т.д. - значит именно в этом моем случае заниматься прямой неправдой.
При том далеко не со всем, что мне известно, я "по-детски наивно" ознакомил тогда в своей книге читателя. Ряд исследованных мной сюжетов в рамках общей, обозначенной мной выше темы остался за бортом даже такой объемной книги. Они получили и получают свое развитие в дальнейших моих статьях, выступлениях на конференциях, готовящейся к изданию новой книге в ИРИ РАН.
...................................................................................................
С дальнейшей, более конкретной критикой С.Г. Петрова на с. 22-25 в отношении моей публикации и интерпретации некоторых сталинских документов 1922-1923 гг. в отношении религии я уже готов отчасти согласиться и объяснить, как у меня возникли эти ошибки (если опустить опять-таки некоторые некорректные обороты со стороны критика, которые в этом разборе встречаются). Вот почему я считаю, что необходимо исправленное и дополненное издание той моей старой уже книги, где ряд ошибок будет устранен, а выводы уточнены.
Конструктивную критику я всегда читаю с уважением и вниманием. И если она справедлива и точна, - с благодарностью.
Но дикость в печати одного историка в адрес другого не украшает. Неадекватность критики является признаком одного известного и нехорошего явления, о котором мне не хотелось бы в этом случае думать.


О моей новой книге.
igorkurl

Сегодня, 21 декабря, на заседании научно-производственной секции Ученого совета Института российской истории РАН обсуждалась рукопись моей новой монографии по проблематике взаимоотношений сталинской власти и религиозных организаций в 1939-1953 гг. (Исторические очерки). Благодарю рецензентов рукописи Р.Г. Пихоя и Б.С. Илизарова за доброжелательные отзывы с важными замечаниями. В итоге, после интересной дискуссии, было принято решение рекомендовать рукопись книги к печати - с тем, чтобы я в рабочем порядке доработал-отредактировал текст в соответствии с замечаниями при обсуждении, на что мне дали три месяца. Книга будет издана институтом. Со своей стороны я только рад сделать рукопись лучше.


Биография с душком. (Владимир Бондаренко. «Иосиф Бродский. Русский поэт». Малая серия ЖЗЛ. М., 2015)
igorkurl

Бродский: Русский поэт

Благодаря совету моего френда в фейсбуке Филиппа Мартынова, прочитал эту книгу, о чем не жалею.  

Биография Иосифа Бродского в Малой серии ЖЗЛ у литературного критика Владимира Бондаренко получилась, как ни странно, хорошей, интересной и яркой, но именно что с определенным ДУШКОМ.

Бондаренко – национал-патриот из круга газеты «Завтра», и, как положено этому кругу, поклонник черносотенства и убежденный сталинист.

За помощь в создании книги автор благодарит, в том числе, и… Проханова (?!). Непонятно только, в чем последняя могла оказаться. Кажется, более чуждого и чужого человека Бродскому, чем Проханов, и с огнем не сыскать.

Бондаренко подчеркивает при случае чуждость Бродского Западу, его отторжение от западного образа жизни.

«Сам он ни­ког­да, ни на мгно­вение, не жил пот­ре­битель­ской жизнью. Брод­ский вы­нуж­ден был всю жизнь тя­нуть­ся к ве­личию сво­его за­мыс­ла, про­тиво­пос­тавляя се­бя за­пад­ной пот­ре­битель­ской ци­вили­зации.» И далее цитата из беседы с И.А., которая совсем неоднозначна и для такого категорического вывода, как у автора выше (противопоставление цивилизации), основанием служить не может.

Мой эстетический вкус оскорбляет то место, где Бондаренко ставит Бродского на один уровень с посредственным стихотворцем Юрием Кузнецовым. «Вот еще ин­те­рес­ная те­ма для по­эти­чес­ко­го срав­не­ния: узы хрис­ти­ан­ской док­три­ны и уход за ее пре­делы у И­оси­фа Брод­ско­го и Юрия Куз­не­цова…» Вот действительно – сравнил Божий дар с яичницей. Все дело в том, что Кузнецов канонизирован «завтровцами» как безоговорочно СВОЙ, чуть ли не великий поэт. Как и Татьяна Глушкова и прочие.  

О Бродском, как о стихийном христианине, у Бондаренко - верно. Его «рождественские» и другие стихи из религиозной лирики это неоспоримо показывают. В книге – много и хорошо написано о христианских мотивах в творчестве Бродского. Но главное у Бондаренко – тяготение Бродского к «истинной государственности, имперскости» («На смерть Жукова» и проч.). ИМПЕРСКОСТЬ – ключевое слово, благодаря этому качеству «завтровцы»-«прохановцы»-«изборцы» и готовы принять Бродского в круг своего (без его согласия, разумеется). Имперскость поэзии Бродского – вообще сквозная идея книги. Имперскость выпячивается автором непропорционально реальному месту в творческом мире Бродского. Есть, разумеется, и целая глава об имперскости у Бродского. Но так ли уж была эта пресловутая «имперскость» для Бродского главной? Один из мотивов творчества превращается в его главную характеристику – это весьма существенная натяжка биографии авторства Бондаренко. Целая глава посвящена восторгам Бондаренко имперским стихам «На независимость Украины».

Цитата Бродского из интервью о его родстве с советскостью – у Б-ко весьма кстати. Автор в одном месте пишет: «Ве­личи­ем сво­ей дер­жа­вы И­осиф Брод­ский всег­да так или ина­че гор­дился — не зря же по­зиро­вал в со­вет­ской фут­болке». (!!!???). Однако, «антисоветскость»/антисистемность Бродского, - несомненно, активная и глубокая, - у Бондаренко в книге затушевывается (хотя об этом откровенно пишет, например, его биограф и друг Лев Лосев), несмотря на наличие вполне определенных на этот счет текстов поэта – его публицистики, мест из его бесед и интервью. Бродский - якобы не сродни образу «страдальца и мученика от российского государства», который создали ему недобросовестные писатели о нем. Вообще-то говоря, - от советского.

Да и известные стихи Бродского против советских вторжений в Чехословакию и Афганистан – уже совсем не имперские, а именно что АНТИИМПЕРСКИЕ, если по совести говорить. Бондаренко упоминает о них мимоходом, но их антиимперского содержания в упор не видит, так как оно не вписывается в его образ превосходного имперца-Бродского.

Сталинист Бондаренко и по-настоящему завирается, записывая Бродского задним числом к себе в союзники: «Кста­ти, и о Ста­лине он выс­ка­зывал­ся от­нюдь не од­но­мер­но, без вос­торга, но и без при­митив­ной ли­бераль­ной от­ри­цалов­ки.» Но подтверждение этого у автора очень шаткое – хвалебный отзыв Бродского об ужасной мандельштамовской «Оде» 1937 г. в диалогах с Волковым. Но Бродский ведь был известен целой серией экстравагантных вкусовых предпочтений. Доброго, «взвешенного» отношения к Сталину, так любимого прохановцами, у Иосифа Александровича, к сожалению для них, нет.

И упоминает у Бродского «державную значимость русского стиха». «ДЕРЖАВНОСТЬ» - тоже для этого круга ключевое слово.

Бродский у него – «русский западник». Наверное, правильно. «Не выпадал из формата величия замысла…» - вот эту выспренность у критика понять уже не могу.

Книга содержательна и в чем-то интересно дополняет фундаментальную биографию из того же ЖЗЛ, написанную другом Бродского Львом Лосевым.

Так, не знал, например, об этом:

«На Ук­ра­ине Брод­ский чуть не стал ки­но­ак­те­ром. В 1971 го­ду ре­жис­сер Ва­дим Лы­сен­ко приг­ла­сил его сыг­рать в филь­ме «По­езд в да­лекий ав­густ» сек­ре­таря Одес­ско­го гор­ко­ма КПСС На­ума Гу­реви­ча. Фильм рас­ска­зывал об обо­роне Одес­сы во вре­мя Ве­ликой Оте­чес­твен­ной вой­ны. Мо­жет быть, во вре­мя съ­емок филь­ма по­эт и ез­дил из Одес­сы в свои Бро­ды? Ког­да съ­ем­ки бы­ли за­вер­ше­ны (уже от­сня­ли и хро­никаль­ные кад­ры при­бытия ге­ро­ев обо­роны в го­род, и их встре­чу с одес­си­тами 30 лет спус­тя, и за­седа­ние шта­ба обо­роны с учас­ти­ем Брод­ско­го и Джи­гар­ха­няна, сыг­равше­го роль раз­ведчи­ка), вдруг раз­дался зво­нок из Ки­ева: пот­ре­бова­ли сроч­но по­казать в Гос­ки­но Ук­ра­ины от­сня­тые ма­тери­алы. При­каза­ли пе­рес­нять все кад­ры, где при­сутс­тву­ет Брод­ский вви­ду «не­со­от­ветс­твия меж­ду важ­ны­ми по­лити­чес­ки­ми за­дача­ми филь­ма и неб­ла­гона­деж­ностью не­из­вес­тно­го по­эта». Или что мать Бродского недолгое время в эвакуации работала секретарем в местном лагере НКВД (знание немецкого для работы с военнопленными). Версия о крещении Бродского нянькой в Череповце (серьезного подтверждения источниками, однако, этого факта нет). О несостоявшемся побеге Бродского в Персию, подробности его жизни в ссылке. И т.д.

Интересно в книге о морских мотивах в творчестве ИБ, о романе с Мариной Басмановой и его влиянии на творчество Б., о еврействе у поэта, северные и восточные мотивы в творчестве, о Бродском как патриоте русской культуры (внимание к ответу Бродского Кундере, который у нас публиковался мало, - ценно в этой связи).

Но вот в этом уже весь Бондаренко: «Как всег­да, для то­го что­бы по­нять сущ­ность И­оси­фа Брод­ско­го, на­до не лезть в его аме­рикан­ские пос­ле­нобе­лев­ские ин­тервью, ког­да он вы­нуж­ден был (!!! – И.К.), как в раз­го­воре с судь­ей Со­ловь­евой, по­лит­коррек­тно об­ле­кать свои мыс­ли в ка­кие-то об­ще­чело­вечес­кие сен­тенции. Ска­жу чес­тно, я та­кого Брод­ско­го не люб­лю Но никто ведь Бродского не вынуждал, а так нелюбимые «завтровцами» общечеловеческие сентенции для него тоже абсолютно органичны. Просто русское для него – не только родное, но и часть общечеловеческого, а не что-то такое, что этому противостоит (как у прохановцев-куняевцев). И поздний период в творчестве поэта национал-патриот Бондаренко неслучайно решительно не любит (и пишет об этом в ЖЗЛ) – за крен Бродского в ненавистное ему «западничество» (на самом деле – за внимание к той же общечеловечности). «Холодные, затянутые и часто бессмысленные стихи».

Прав был Лев Лосев в письме к тому же Бондаренко. «Бродский был многограннее» (имелось в виду многограннее, чем многие его описывают). В том числе это относится и к самому Бондаренко.

http://www.e-reading.club/bookreader.php/1041402/Bondarenko_-_Brodskiy_Russkiy_poet.html


Поэты об Истории. Семён Раич (Амфитеатров) (1792-1855).
igorkurl

Portrait of Raich.jpg

Поэт, педагог, переводчик античной и итальянской поэзии. Брат митрополита Киевского и Галицкого Филарета (Амфитеатрова), был учителем Ф.И. Тютчева и М.Ю. Лермонтова.

(Есть интересные семейные пересечения. Моя двоюродная бабушка, доктор биологических наук, сотрудник института биологии развития им. Н.К. Кольцова РАН Ольга Георгиевна Строева выпустила в 2013 г. сборник своих стихов «Под созвездием стрельца» под псевдонимом О. Раич-Амфитеатрова.

Почему – объясняет послесловие к этой книге:

«Она также известна как автор книг, посвященных жизни и творчеству выдающегося генетика Иакова Абрамовича Раппопорта, женой которого была. В качестве псевдонима для данной книги она взяла девичью фамилию своей прабабушки Надежды Семёновны, дочери С.Е. Раич-Амфитеатрова… Надежда Семёновна вышла замуж за Петра Павловича Строева, сына крупного историографа, академика П.И. Строева (1796-1876). Этот брак связал родственными узами два рода, оставивших памятный след в русской культуре. Смысл выбора именно этого псевдонима для О.Г. Строевой заключается в ее желании позиционировать себя в ряду поколений со стороны отца и осознать свою принадлежность к культуре исторической России».  

А по женской линии О.Г. Строева – двоюродная сестра мамы моей мамы, дочка Ольги Молодых, сестры ее бабушки М.В. Николаенко, соответственно она - двоюродная тетя мамы. Ольга Георгиевна - не просто родной человек, но и многолетний близкий друг нашей семьи.

(Некоторые стихи из книги, подаренной ею нам с мамочкой в 2013-м, потом я, может быть, тоже помещу здесь).

О С.Е. Раиче:

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%D0%B8%D1%87,_%D0%A1%D0%B5%D0%BC%D1%91%D0%BD_%D0%95%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?textid=2189&level1=main&level2=articles

Сочинения:

http://az.lib.ru/r/raich_s_e/

http://az.lib.ru/r/raich_s_e/text_0010.shtml

Подборка:

Ерусалим! Ерусалим!

  Тобою очарован, -

 Семь лет к твоим стенам святым

  Я мыслью был прикован; -

 Те годы для меня текли,

  Лились, как воды Рая...

 Их нет!.. Но память на земли

  Осталась их живая;

 Она отрадой будет мне

  В глухой пустыне мира,

 Пока в безвестной тишине

  Моя подремлет лира.

 

 Подремлет?.. Небо! Как узнать,

  Что мне готовишь в мире?

 Быть может, боле не бряцать

  Моей несмелой лире;

 Дни вдохновенья для меня,

  Быть может, пролетели:

 Нет в сердце прежнего огня,

  Мечты охолодели

 И впечатления уже

  Не так, как прежде, живы:

 Бескрылы в тесном рубеже

  Поэзии порывы.

 

 Но если снова для меня

  Расширятся пределы, -

 Я снова, лиру оструня,

  Как бы помолоделый,

 Взыграю, - и тогда опять

  Мне красен мир подлунный:

 Отчизны славу рокотать

  Живые будут струны;

 Я тени предков пробужу,

  Полузабытых нами,

 И обновлю и освечу

  Их память меж сынами

1828.

(Стихотворение написано по случаю окончания многолетнего труда - перевода "Освобождённого Иерусалима" Торквато Тассо; было напечатано в конце четвёртого томика издания 1828 г.).

ОТРЫВОК ИЗ ПОЭМЫ «АРЕТА».

Бородино! Бородино!

 На битве исполинов новой

 Ты славою озарено,

 Как древле поле Куликово.

 

 Вопрос решая роковой -

 Кому пред кем склониться выей,

 Кому над кем взнестись главой, -

 Там билась Азия с Россией.

 

 И роковой вопрос решён:

 Россия в битве устояла,

 И заплескал восторгом Дон,

 Над ним свобода засияла.

 

 Здесь - на полях Бородина -

 С Россией билася Европа,

 И честь России спасена

 В волнах кровавого потопа.

 

 И здесь, как там, решён вопрос

 Со всем величием ответа:

 Россия стала как колосс

 Между двумя частями света.

 

 Ей роком отдан перевес,

 И вознеслась она высоко;

 За ней, пред нею лавров лес

 Возрос, раскинулся широко

Не позднее 1849.


Олег Даль и советская система.
igorkurl

В замечательной книжке «Олег Даль. Воспоминания. Стихотворения. Письма» (М., 2001) мемуарист Герман Качев свидетельствует (речь про 1960-е гг.): «Еще деталь. Скажу об этом не потому, что модно и все об этом говорят. Олег нас поразил и часто пугал своими «антисоветскими высказываниями». Он ненавидел наш социалистический строй, который большевики скундепали в 1917 году. Не просто не любил или критически относился – он его ненавидел. Не помню точно, какие у него были в семье драмы и трагедии, кто от чего пострадал. Скажу, что, несмотря на свою внешнюю сдержанность, он был очень взрывной человек и мог взорваться, на первый взгляд, совершенно без повода. А уж по поводу – тем более! Помню, когда он был просто в невменяемом состоянии: кричал на человека гораздо старше его, одного из создателей фильма. Кричал, не разбирая слов, с матюками:

- Такие, как ты, расстреливали моих родственников!!!

Он обзывал его прямо в открытую, очень страшно. Мы его успокаивали:

- Олег, да ты что! С ума сошел! Что ты делаешь?! Как ты можешь? Посадят к чертовой матери! Такие вещи говоришь про советскую власть… Ладно, ты его обложил, но ты же про власть-то чего говоришь? Тебя же упекут!

Это было бесполезно. Остановить его было нельзя. Он повторял:

- Не могу! Не могу молчать! Нет моих больше сил.

А ведь он был совсем молодой парень. Этим отличался с ранних лет. Очевидно, очень рано многое передумал, много видел примеров и обладал врожденным, очень острым аналитическим умом». (с. 130, 131).

Эдуард Церковер, бравший у Даля в 1981 г. последнее интервью для «Недели», вспоминает: «И еще он сказал об идеологическом прессе, который препятствует созданию по-настоящему правдивых спектаклей и фильмов:

- Об этом говорить нельзя, этого ставить нельзя, эту тему затрагивать не рекомендуется, этого актера лучше не привлекать…» Держат за глотку и велят: «Пой, птенчик!» (с. 297, 298).

В той же книге много воспоминаний, фактов, деталей, подробностей о Дале как Артисте и Человеке.

Режиссер Владимир Трофимов, снимавший вместе с Далем фильм на стихи Пушкина:

«В наших вечерних посиделках Олег неоднократно возвращался к судьбам поэтов, так рано сгоревшим в напряжении мысли и совести. Понимание и боль стояли за каждым словом Олега, когда он перебирал их скорбный список. И как гневно и яростно казнил он так называемых деятелей искусства, использующих свое ремесло как способ беззастенчивого карьеризма. Особенно мне запомнились его высказывания о некоторых «левых», которые, помимо ремесла, спекулировали наболевшим в людях. Для этой цели он находил самые уничижительные слова: «Нужно много мужества, чтобы говорить прямо и честно. Вот и появляются усложненные формы для ваших и наших…Они страшнее и нетерпимее самых «правых»… Предательством дорвавшись до власти, они насаждают везде свою изощренную ложь...» (с. 261).  

  


Вышло 2 тома Полного собрания черновиков "Мастера и Маргариты".
igorkurl

Замысел автора

Книжный ряд / Первая полоса

Замысел автора
М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита. Полное собрание черновиков романа. Основной текст: в 2 т. – М.: Пашков дом, 2014. – Т. 1. – 840 с.: ил.; т. 2. – 816 с.: ил. – 300 экз.

В 1967–1969 гг. в отдел рукописей Российской государственной библиотеки был передан архив М.А. Булгакова. В числе прочих материалов в архиве были черновики романа «Мастер и Маргарита». Писатель трудился над романом с 1928 по 1940 г., он многократно правил текст, меняя композицию, героев, заглавие самого романа, стиль и т.д. Отдельные редакции романа были опубликованы ранее исследователями творчества Булгакова, однако до сих пор обширный корпус черновиков не был введён в научный оборот.

Впервые полное собрание черновиков романа «Мастер и Маргарита» публикуется издательством РГБ «Пашков дом». Задачу по текстологической подготовке черновиков взяла на себя исследователь творчества Булгакова кандидат филологических наук Е.Ю. Колышева. В результате почти десятилетней напряжённой, кропотливой работы с архивом ею были представлены к публикации шесть редакций (1928–1940). Графическое отображение хода работы писателя над романом и подробнейший текстологический комментарий к черновикам позволят всем исследователям и поклонникам знаменитого произведения проследить изменение авторского замысла, композиционное движение текста, становление неповторимого булгаковского стиля, кристаллизацию образов.

Булгаков не успел завершить авторскую корректуру романа: в феврале 1940 г. у писателя уже не оставалось сил продолжать работу над ним. Окончательную правку в текст вносила супруга писателя Е.С. Булгакова. Бережно относившаяся к авторской воле, она всё же сделала ряд поправок, многие из которых, не отвечали замыслу писателя, его стилю.

Вплоть до настоящего времени роман публикуется по двум разным его вариантам, подготовленным А.А. Саакянц в 1973 г. и Л.М. Яновской в 1989 г. Таким образом, давно существует необходимость в новом текстологическом исследовании и подготовке основного текста.

На основании сравнения черновиков и проведённых текстологического и историко-биографического исследований Е.Ю. Колышевой был выведен максимально отвечающий творческой воле автора основной текст романа, который вошёл во второй том издания. http://www.lgz.ru/article/-37-6479-24-09-2014/zamysel-avtora/    У меня есть толстенная книга "Бедный, бедный, бедный Мастер...", где многие черновые редакции присутствуют, но, вероятно, это более полное и в значительной мере отличающееся от этого издание. Необходимо сравнить будет. Что значит "основной текст" в подзаголовке? Это не всё? Будут еще выходить тома?

In Memoriam. Искусствовед, киновед Инна Генс-Катанян (1928 – 2014).
igorkurl

Некролог:

21 сентября 2014 года, не дожив одного дня до 86-летия, умерла Инна Юлиусовна Генс-Катанян, старейший член Союза кинематографистов СССР и СК России, кандидат искусствоведения, полиглот, востоковед, автор многих книг по японскому кино, за которые она не раз получала премии в нашей стране и за рубежом.

Судьба Инны Генс неразрывно связана с отечественной историей и культурой. Дочь библиофила, востоковеда Юлиуса Генса, Инна Юлиусовна провела детство в довоенной Эстонии, среди книг и предметов прикладного искусства. Войдя в семью Брик-Катанян, она оказалась в центре литературно-художественной жизни Москвы. Ее муж Василий Катанян, режиссер-документалист, пасынок Лили Брик, перед смертью сделал супругу распорядителем уникального архива Брик, который Инна Юлиусовна бережно хранила и передала в дар Литературному музею и ЦГАЛИ. Она успела издать книгу мужа, Василия Катаняна, «Лоскутное одеяло», переписку сестер Лили Брик и Эльзы Триоле, свои мемуары «Дома и миражи». Ею была подготовлена книга писем Василия Катаняна с его матерью – образец эпистолярного жанра прошлого века.

Инна Юлиусовна сама была частью нашей культуры.

Мы будем помнить о ней и будем рассказывать молодым людям невероятную историю талантливой красивой женщины, искусствоведа, мемуариста и непосредственного участника Большой Истории.

Выражаем соболезнование близким и друзьям усопшей.

Правление СК России, коллеги-кинематографисты

http://www.unikino.ru/index.php?option=com_k2&view=item&layout=item&id=5752&catid=4

О ней по Гуглу:

https://www.google.ru/search?ie=UTF-8&hl=ru&q=%D0%98%D0%BD%D0%BD%D0%B0%20%D0%93%D0%B5%D0%BD%D1%81&gws_rd=ssl


In Memoriam. Филолог Нина Дьяконова (1915 – 2013)
igorkurl

Н.Дьяконова за редактурой «Дон Жуана» в переводе Т.Гнедич. Комарово.

Умерла филолог Нина Яковлевна Дьяконова (1915-2013), автор книг о Голсуорси, Байроне, Шелли, Стивенсоне и других классиках английской литературы, редактор многих переводов, мемуарист.

О ней

http://ru.wikipedia.org/wiki/%C4%FC%FF%EA%EE%ED%EE%E2%E0,_%CD%E8%ED%E0_%DF%EA%EE%E2%EB%E5%E2%ED%E0

Из фейсбука Эдагара Бартенева:

«Сегодня на 99-м году не стало Нины Яковлевны Дьяконовой.

«Я уже не в силах читать лекции и последние восемь лет только руковожу аспирантами, магистрами, докторантами. Их набирается до десяти-двенадцати человек. Мне странно вспоминать, каким популярным лектором я была... Как это я могла?
Помню, лет десять назад я пришла в Герценовский очень простуженная и говорить могла только совсем тихо. До лекции, в коридоре, я подошла к одной из своих студенток и попросила ее сказать товаркам, чтобы они сели поближе — в длинной аудитории акустика была плохая. Когда я вошла, моя кафедра стояла в середине зала, а студенческие столы кругами располагались вокруг нее. Неудивительно, что читала я с полным самозабвением. Тогда же неизвестный прислал мне такие стихи:

За дерзость нас, пожалуйста, простите!
Ваш голос тих, но мы хотим сказать,
Что если вы и вовсе замолчите,
Молчанью будем вашему внимать».

[Н.Дьяконова. «Минувшие дни», 2009]

На снимке: Н.Дьяконова за редактурой «Дон Жуана» в переводе Т.Гнедич. Комарово.


Стадо бизонов. Как топтали Галича. (Исключение из Союза писателей. 1971 год.).
igorkurl

Galich.jpg

Та же тема. Снова братья-писатели. Точнее, сброд номенклатурных графоманов и немного писателей. Как изгоняли Галича из Совписа в 1971 году. Стенограмма заседания. Сам Галич на собрании присутствовал, но выступить отказался. За Галича, - тоже на нем потоптавшись, - вступились только Валентин Катаев, Арбузов, Барто и Рекемчук. Но не просто так вступились, а потребовали от него покаяния как условия оставления в Союзе. Все остальные клеймили и требовали исключения. (В итоге в отношении исключения воздержались только Рекемчук и Арбузов, а Катаев и Барто присоединились к большинству, голосовать против никто не решился). Потрясло выступление Рекемчука, о котором я слышал не только как о хорошем писателе (не читал, не знаю, насколько это верно), но и человеке демократических убеждений. Что-то феерическое по злобности и мерзости. Этого не искупляет то обстоятельство, что он в конце речи попросил Галича не исключать (при условии, что он покается). А тов. Ильин вспомнил еще свои схватки с «двурушниками» в годы борьбы с троцкистской оппозицией в 1926-1927 гг. «Писатель»-чекист Лесючевский. Впрочем, все хороши…

Но Галич их победил. Кто сейчас читает Васильева, Луконина, Наровчатова, Грибачева и прочих гонителей? А его песни, стихи живут, и всегда будут жить.

Читаем по ссылке:

http://magazines.russ.ru/nlo/2013/120/a8.html

Александр Галич. Парад уродов. Стихи на актуальную тему.
igorkurl

Ночной дозор


                Александр Галич

 

Когда в городе гаснут праздники,

Когда грешники спят и праведники,

Государственные запасники

Покидают тихонько памятники.

Сотни тысяч (и все - похожие)

Вдоль по лунной идут дорожке,

И случайные прохожие

Кувыркаются в "неотложке"

    И бьют барабаны!..

    Бьют барабаны,

    Бьют, бьют, бьют!

 

На часах замирает маятник,

Стрелки рвутся бежать обратно:

Одинокий шагает памятник,

Повторенный тысячекратно.

То он в бронзе, а то он в мраморе,

То он с трубкой, а то без трубки,

И за ним, как барашки на море,

Чешут гипсовые обрубки.

    И бьют барабаны!..

    Бьют барабаны,

    Бьют, бьют, бьют!

 

Я открою окно, я высунусь,

Дрожь пронзит, будто сто по Цельсию!

Вижу: бронзовый генералиссимус

Шутовскую ведет процессию!

Он выходит на место лобное -

Гений всех времен и народов! -

И, как в старое время доброе,

Принимает парад уродов!

    И бьют барабаны!..

    Бьют барабаны,

    Бьют, бьют, бьют!

 

Прет стеной мимо дома нашего

Хлам, забытый в углу уборщицей, -

Вот сапог громыхает маршево,

Вот обломанный ус топорщится!

Им пока - скрипеть да поругиваться,

Да следы оставлять линючие,

Но уверена даже пуговица,

Что сгодится еще при случае!

    И бьют барабаны!..

    Бьют барабаны,

    Бьют, бьют, бьют!

 

Утро родины нашей - розово,

Позывные летят, попискивая.

Восвояси уходит бронзовый,

Но лежат, притаившись, гипсовые.

Пусть до времени покалечены,

Но и в прахе хранят обличие.

Им бы, гипсовым, человечины -

Они вновь обретут величие!

    И бьют барабаны!..

    Бьют барабаны,

    Бьют, бьют, бьют!

 

1963


In Memoriam. Филолог Марлен Кораллов (1925-2012).
igorkurl


koralov-marlen-old

О нем
http://www.rujen.ru/index.php/%D0%9A%D0%9E%D0%A0%D0%90%D0%9B%D0%9B%D0%9E%D0%92_%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BB%D0%B5%D0%BD_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B9%D0%BB%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

 

 

Памяти Марлена Кораллова

hro.org, 11/12/2012

Вчера, в возрасте 87 лет, внезапно умер Марлен Михайлович Кораллов, мемориалец, литератор и бывший политический заключенный. Не "жертва политических репрессий", а именно политический заключенный.

Он попал за решетку в 1949, за несколько вольных мыслей, неосторожно высказанных вслух и потянувших на весах сталинского правосудия на 25 лет особых лагерей.

Реально обошлось шестью годами – в 1955 Марлена освободили и реабилитировали. Он освобождался из легендарного Кенгира, и память о Кенгирском восстании, в котором ему самому, впрочем, не довелось поучаствовать, стала для него квинтэссенцией лагерного опыта; а лагерный опыт – квинтэссенцией человеческой мудрости.

Люди, вырвавшиеся из бездны, по-разному выстраивали свои жизненные стратегии. Иные постарались напрочь забыть о выморочных волчьих годах борьбы за выживание; для иных тюрьма и лагерь становились университетами, определявшими весь дальнейший путь.

Иные так и не сумели – или не захотели – выйти на свободу психологически, освободиться не только из тюрьмы, но и от тюрьмы.

Путь Марлена Кораллова – особый путь. Вернувшись в Москву и делая довольно успешную карьеру в качестве литератора и филолога-германиста (журналист, критик, исследователь биографии и творчества Карла Либкнехта и Розы Люксембург, с 1968 – член Союза писателей), он никогда не отрекался от лагерного прошлого и, пожалуй, никогда не давал этому прошлому поглотить себя целиком.

Это был литературный боец; его внезапная «публичная» смерть на вечере, посвященном презентации книги его друга Бенедикта Сарнова, непосредственно перед его собственным выступлением, – иллюстративна и символична.

Но это был литературный боец, внутри которого постоянно присутствовал Кенгир – не в явном виде, а в качестве системы отсчета. Среди советских литераторов было несколько бывших зэков той же породы, что и Марлен, но Марлен был, наверное, самым ярким представителем этой породы.

Закономерно, что в конце 1980-х он пришел в «Мемориал», закономерно, что он прошел вместе с нами, – ругаясь и мирясь, ссорясь и дружа, споря и соглашаясь, – более чем двадцатилетний путь.

Нам будет не хватать тебя, Марлен. С тобой было интересно жить.

Общество «Мемориал»

http://hro.org/node/15309

 

К этому надо добавить, что Кораллов собирал в 1966 году подписи под письмом 25-ти известных советских деятелей культуры против реабилитации Сталина,

 

Интервью М.М. Кораллова  Виктору Шендеровичу в программе «Радио Свобода» 14 декабря 2003 г.:

http://archive.svoboda.org/programs/shen/2003/shen.121403.asp

 

Кораллов в «Журнальном зале»

http://magazines.russ.ru/authors/k/korallov/

 

Некролог в «Новой Газете» и указатель публикаций М. М. Кораллова в «Новой» (там есть и его лагерные воспоминания):

http://www.novayagazeta.ru/arts/55840.html

 

 

 


Поэты об Истории. Иван Пнин (1777-1805). Часть 1.
igorkurl

пнин220px-Ivan_Pnin_Opyt
О нем:
http://ru.wikipedia.org/wiki/%CF%ED%E8%ED,_%C8%E2%E0%ED_%CF%E5%F2%F0%EE%E2%E8%F7

http://az.lib.ru/p/pnin_i_p/text_0140.shtm

Поэт, журналист, деятель народного просвещения и общественный мыслитель.

Автор представленных Александру I сочинений: «Вопль невинности, отвергаемый законами» (о незаконнорожденных детях) (1802).

http://az.lib.ru/p/pnin_i_p/text_0080.shtml

и «Опыта о просвещении относительно России» (1804), - замечательного просветительского труда.

http://az.lib.ru/p/pnin_i_p/text_0090.shtml

Сочинения И.П. Пнина: http://az.lib.ru/p/pnin_i_p/

 

.                                   Бог.

                                    Ода

 

Систему мира созерцая,                      

Дивлюсь строению ея:                      

Дивлюсь, как солнце, век сияя,                      

Не истощается, горя.                       

В венце, слиянном из огней,                      

Мрачит мой слабый свет очей.                      

 

Но кто поставил оком миру                      

Сей океан красот и благ?                      

Кто на него надел порфиру                       

В толико пламенных лучах?                      

Теченьем правит кто планет?                      

Кто дал луне сребристый цвет?                      

 

Кто звезды на небесном своде                      

Во время ночи засветил?                       

Кто неизменный сей в природе                      

Порядок дивный учредил?                      

Стремится к цели всё своей -                      

Льзя ль цели быть без воли чьей?                      

Но если случай мог явиться                      

Такой, чтоб мир сей произвесть,                      

То надо так же согласиться,                      

Что случай сей не первый есть.                      

И льзя ль, чтобы хотя один                      

Родился случай без причин?                      

 

Как можно то назвать случаем,                      

Где зрю предмет созданий я?                      

Чрез опыт собственный мы знаем,                      

Что предприятию нельзя                      

Без воли доброй или злой                      

Свершиться самому собой.                      

 

Есть, стало, тайно разуменье,                      

Что миром управляет сим.                      

Исчезло всё недоуменье!                       

Есть воля - хоть Творец незрим.                      

Она по действию видна,                      

Вся ею тварь одарена.                      

 

Но кто из смертных проницает                      

Во _сущность_ воли своея,                       

Хоть тем не мене ощущает                      

Чудесно действие ея?                      

Равно постигнуть существа                      

Нельзя нам _воли_ божества.                      

 

О Ты, кого не постигаю,                      

Но в ком Творца миров чту я!                      

Кого я Богом называю,                      

Хоть самого не зрю Тебя, -                      

Но благость мне Твоя видна                       :

Вселенна дел Твоих полна.                      

 

Что слышу: вопль мой слух пронзает!                      

Я внемлю ропот, стон людей                       .

Тот руки к небу воздевает,                      

Лия ручьи слез из очей;                      

Другой, не зря бедам конца,                      

Винит в отчаяньи Творца!                      

 

"Почто, почто меня караешь? -                      

Вещает в горести своей. -                      

Детей мне данных погубляешь,                      

Что крови стоили моей:                    

В ком мнил иметь подпору я,                      

Ты то отъемлешь у меня.                      

 

Уже цепьми обремененны,                      

С улыбкой их влачит злодей,                      

Добычей сею восхищенный,                      

Смеется слабости моей                      

И, не щадя власов седых,                      

Сосет их кровь - в очах моих!"                      

 

Повсюду слышу лишь стенанья!                      

Народы ропщут на Творца:                      

"Доколе будешь злодеянья                      

Взводить на трон под сень венца?                      

И под щитом лучей своих                      

Щадить коварных, гнесть благих?"                      

 

При вопле сем небесны своды                      

Мгновенно, страшно потряслись                      

И по пространству всей природы -                      

Сильнее грома - раздались                      

Священные слова сии:                      

"О человечество! внемли:                      

 

Почто свой ропот ты возносишь                      

И ставишь бед Меня виной?                      

В чем беспорядок ты находишь?                      

Вещай теперь передо Мной!                      

Не то ли солнце и лучи,                      

Не тот ли месяц зрим в ночи?                      

 

Какую видишь ты премену                      

В системе мира? Возвести!                      

Окинь очами ты вселенну,                      

Взгляни на всех планет пути,                      

Что Я повесил над тобой, -                       

В чем зрит нестройность разум твой?                      

 

Или не той идет чредою                      

Теченье годовых времен?                      

Престали ль цвесть древа весною,                      

Иль лето не родит семен,                       

Что зреют осенью златой,                      

Иль нет полям ковра зимой?                      

 

Иль дней твоих для сохраненья                      

Я мало ниспослал даров?                     

Ужели в поле наслажденья                       

Находишь мало ты цветов?                      

Где только ты ступил ногой -                      

Там терн растет колючий, злой!                      

 

Вещайте вкупе, все народы,                      

Чего - любя вас - не дал Я?                       

В утробе зримыя природы                      

Все всё найдете для себя.                      

Всё счастье ваше в ней одной;                      

Вы сами ваших бед виной!                      

 

О человеки! вы виною                      

Терпимых между вами бед!                      

Коль кровь сирот течет рекою,                      

Коль правосудья вовсе нет                      

И суть злодейства без числа,                      

То ваши - не Мои дела!                      

 

Где опыт, где рассудок здравый                       ,

Что вас должны руководить?                      

Они покажут путь вам правый,                      

По коему должны идтить.                      

Лишь под щитом священным их                      

Найдете корень зол своих".                      

 

О! Бог мой, милостей податель!                      

Ты, коим жизнь храню мою,                      

Отец существ и их создатель,                      

Воззри на жертву чувств сию:                      

Доколь огнь духа не погас,                      

Услышь мой благодарный глас!                      

 

                       <1805>

   


In Memoriam. Киновед и телеведущий Глеб Скороходов (1930 – 2012)
igorkurl

СКОРОХОДОВpicture
«МОСКВА, 10 окт - РИА Новости. Писатель, телеведущий, киновед
Глеб Скороходов скончался в среду в Москве на 83-м году жизни, сообщили РИА Новости в справочной скорой помощи столицы.

"Наша бригада скорой законстатировала его смерть в восемь часов вечера", - сказал собеседник агентства.

В свою очередь, источник в медицинских кругах сообщил РИА Новости, что Скороходов умер от онкологического заболевания.

По его словам, скорую к писателю вызвали в квартиру в Борисоглебском переулке. Смерть наступила примерно в 18.57 мск, отметил источник.

Глеб Анатольевич Скороходов родился 23 апреля 1930 года в Грозном. Выпускник журфака МГУ. Работал в звукозаписывающей студии "Мелодия". В 60-х годах был автором и режиссером Главной редакции литературно-драматических программ Гостелерадио СССР.

Вел на телевидении передачи "В поисках утраченного" и "Киноистории Глеба Скороходова". Лауреат премии ТЭФИ (1999). Преподавал на факультете журналистики Университета дружбы народов, был доцентом во ВГИКе.

Автор книг "Разговоры с Фаиной Раневской", "В поисках утраченного", "Ты - божество, ты - мой кумир", "Три влечения Клавдии Шульженко", "Леонид Утесов: друзья и враги", "Тайны граммофона".»

 

http://www.ria.ru/culture/20121010/771263240.html#ixzz28w4fSKEV

 

Из статьи в Википедии о Глебе Скороходове:

 

Работая в «Мелодии», познакомился со многими известными певцами того времени, среди которых Леонид Утёсов, Клавдия Шульженко, Александр Варламов, Людмила Гурченко и другие.

Стал известен благодаря книге об истории грампластинок. В 1990-х Скороходов сотрудничал с телекомпанией АТВ. С 1993 по 31 января 2002 вёл передачу «В поисках утраченного» на Первом канале, а с 2002 по 2005 «Киноистории Глеба Скороходова» на РТР. Лауреат премии ТЭФИ (1999).

В 2001 году совместно с Аллой Пугачёвой создал цикл телевизионных программ «Вспоминая Рождество».

Автор книг «Разговоры с Фаиной Раневской», «В поисках утраченного», «Ты — божество, ты — мой кумир», «Три влечения Клавдии Шульженко», «Леонид Утесов: друзья и враги», «Тайны граммофона».

 

(http://ru.wikipedia.org/wiki/%D1%EA%EE%F0%EE%F5%EE%E4%EE%E2,_%C3%EB%E5%E1_%C0%ED%E0%F2%EE%EB%FC%E5%E2%E8%F7)

 

На Либрусеке представлено несколько замечательных книг Г.А., полезных для тех, кто интересуется историей культуры советской эпохи.

 

Разговоры с Раневской

 

http://lib.rus.ec/b/333694/read

 

Леонид Утесов. Друзья и враги.

 

http://lib.rus.ec/b/301586/read

 

И всего две кинопередачи Г.А. Скороходова имеются на ру-трекере (из программы «В поисках утраченного»).

 

О Любови Орловой

http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2609137

 

О Вере Марецкой

http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2609137

 


Хроника жизни Института российской истории РАН. Доклад д.и.н. О.В. Хлевнюка 15 марта 2012 г.
igorkurl

    

15 марта 2012 г. состоялось заседание Ученого совета ИРИ РАН, на котором выступил доктор исторических наук, главный специалист Государственного архива РФ Олег Витальевич Хлевнюк с докладом: «Современная историография сталинизма»

О.В. Хлевнюк – один из наиболее крупных специалистов по истории сталинской диктатуры (становление, механизмы функционирования и др.), автор таких известных книг по этой тематике, как «1937-й: Сталин, НКВД и советское общество. М. : Республика, 1992, «Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е годы.» М.: РОССПЭН, 1996, «Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры.» М.: РОССПЭН, 2010, «Холодный мир. Сталин и завершение сталинской диктатуры.» М.: РОССПЭН, 2011 (в соавторстве с Й.Горлицким).

Разумеется, ни один историк, профессионально занимающийся сталинской темой, не может пройти мимо этих трудов О.В. , и все они мне прекрасно известны.

Есть работающая ссылка на «ру хист бук» для скачки книги автора «Хозяин…» -

http://www.onlinedisk.ru/file/786287/

Надо набрать число на картинке – ввод – затем «скачать файл» - и пойдет скачка. 

К сожалению, ссылки на бесплатные скачки остальных книг О.В. в Интернете я не нашёл, а платными принципиально не советую никому пользоваться. Это к вопросу о том, что историческая литература и по советскому (да и досоветскому) периоду в Интернете представлена очень и очень плохо, многих трудов заслуженных специалистов и с огнём здесь не сыщешь. Они просто не сканированы, и видимо просто некому этим заниматься.  

Проблема пиратства здесь надуманна, потому что надо воспринимать Интернет в данном случае как электронную библиотеку, а историческое просвещение должно быть и бесплатным, и доступным.  Такова моя точка зрения.

Имеется и страница в «Википедии», посвященная О.В. Хлевнюку, правда, очень краткая  

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D5%EB%E5%E2%ED%FE%EA,_%CE%EB%E5%E3_%C2%E8%F2%E0%EB%FC%E5%E2%E8%F7

С Олегом Витальевичем я познакомился лично в феврале сего г. в Истфаке МГУ на защите кандидатской диссертации по истории ГУЛАГа аспирантки А.А. Цепкаловой (научный руководитель - профессор МГУ д.и.н. Л.И. Бородкин) (О диссертации Цепкаловой – http://igorkurl.livejournal.com/64311.html). И подарил ему тогда экземпляр своей книги «Сталин. Власть. Религия».

Что касается выступления самого Олега Витальевича и той дискуссии, которую оно вызвало.  Особенность доклада была в том, что автор принципиально отказался от упоминания каких-либо персоналий, только несколько зарубежных исследователей было им названо, а из российских – вообще никого. Этот прием был употреблен автором сознательно, чтобы, допустим, кого-то не обидеть, а кого-то не захвалить. По реакции зала было заметно, что такая тактика не всем понравилась. Но ведь тот, кто «в теме», легко может и многие неназванные персоналии умозрительно «дорисовать» Так что, докладчиком характеризировались в общем плане тенденции и особенности, - без углубления в анализ достоинств-недостатков конкретных трудов отдельных авторов.

Скажу честно: ничего (именно для себя) нового в выступлении уважаемого О.В. я не услышал, потому что уже давно занимаюсь сталинскими темами и слежу за всем морем литературы, выпускаемой по профильной проблематике, - как научной, так и вненаучной. 

Отмечу главное.

1. Хлевнюк начал с анализа той ситуации, которая сложилась в обществе в связи с т.н архивной революцией 1990-х гг., когда историкам открылись, так сказать, новые горизонты, но вместе с тем пришло и понимание, что архивное знание ограничено, и некоторые завышенные ожидания, связанные с этим полезным для общества процессом, не оправдались. На мой взгляд, проблема открытия архивов в этой части выступления О.В, оказалась как-то смазана. Можно было бы четче обозначить явление, - что архивная революция была ограниченной, что сменилась архивной контрреволюцией (и это связано с именем сами-понимаете-кого), что сейчас открывают мало и плохо, что дублирование материалов в советском и партийном делопроизводстве, конечно, помогает в условиях закрытости ряда фондов (и это мы видели на примере диссертации Анны Цепкаловой), но именно ЧАСТИЧНО помогает, ибо многие  материалы УНИКАЛЬНЫ по своему характеру и в архиве ЦА ФСБ, и в АП РФ, и в РГАСПИ и т.д.,, и они по-прежнему необоснованно находятся на СХ. То есть можно было четче обозначать проблему искусственно формируемой далекими от исторической науки чиновниками ПЛЕШИВОЙ ИСТОРИИ, и уж тем более не говорить о том (а такая обмолвка в речи докладчика прозвучала), что есть материалы в СХ, которые действительно должны быть секретны, как-то так… Но это как понимать? Если речь идет о создании ракетно-ядерного оружия, то соглашусь, но тогда надо было пояснить собравшимся, что именно имеется в виду. Но я, может быть, излишне здесь придираюсь к докладчику, так как давно занимаюсь проблемой доступности архивов историкам. 

2. Хлевнюк, выделяя основные направления современной историографии сталинизма, четко обозначил свою позицию как принципиально анти-ревизионисткую, осудив по сути популярные на западе в определенные годы ревизионистские подходы, как не подтверждаемые историческими реалиями. В данной части то, что говорил О.В., мне было близко, так как его подход опирается на известную ныне источниковую базу. А именно, что в стране существовала централизованная сталинская диктатура, что все сколь-либо важные ключевые решения порождались сталинским центром и лично вождем т.д. И важна идея Хлевнюка в этой связи, что ведомственная борьба бюрократических интересов (о ней много написано и в книгах самого докладчика) была необходимым элементом УСТОЙЧИВОСТИ сталинской диктатуры, не давало ей «загнить» и дойти до абсурда. В этом сказывалась и прагматичность Сталина как диктатора, - он выступал как арбитр в таких спорах, учитывал реальности. Слагаемые режима – террор, принудительный труд и пропагандистский аппарат. Впрочем, и от крайностей тоталитарного подхода О.В. также отмежевался (что все от и до могла контролировать сталинская власть, существовали какие-то элементы самоуправления, действовали и иррациональные факторы, - то же звучало и в вопросе Хлевнюку от А.К. Соколова). То есть не принимая саму ревизионистскую концепцию, «слабой власти» Сталина, автор признает ценность и ряда наработок зарубежных «ревизионистов» о спонтанных проявлениях, не направленных сверху, в жизни советского общества . Такой подход мне тоже близок.  Получается такая картина – да, режим был тоталитарный, идеология тоталитарная, это бесспорно и подтверждается фактами, но и у общества могла быть своя автономная активность.  Мне понравилось, что Хлевнюк осудил, как антинаучную, теорию не названного им по имени, но легко узнаваемого нами)))), нашего коллеги по ИРИ РАН д.и.н. Ю.Н. Жукова и его многочисленных эпигонов о «заговоре» «сильной» бюрократии, навязавшей террор «слабому» Сталину, и таким образом во многом реабилитируя вождя за чистки, о широком руководстве, диктовавшем свою волю узкому (патриотическому). Это было очень славно услышать, что наконец, было четко заявлено в стенах нашего ИРИ РАН, при том ученым, одним из ведущих специалистов по сталинской проблематике, что подобный подход не имеет ничего общего с наукой. Жукова на этой встречи не было. Если б был, то, наверное, и конфуз немалый мог бы произойти.

3. Откровенно определил Олег Витальевич и свое отношение к фигуре нашего «великого кормчего». «- Я отношусь к фигуре Сталина сугубо отрицательно», - сказал он, - «я считаю, что этот человек принес нашей стране очень много горя». Также последовательно отрицательно высказывался Хлевнюк и обо всей сталинской системе власти. Подобное признание историка вызвало критическое выступление в прениях по его докладу академика РАН Г.А. Куманева, - оно было строго выдержано в славных и добрых традициях постановлений ЦК КПСС и партийных съездов советской эпохи: что, да, конечно, Сталин виноват за репрессии и его за них простить нельзя, но эта была оччччччччень сложная и жутко противоречивая личность, о которой многие фронтовики, с которыми Георгий Александрович встречался, отзываются по-прежнему хорошо. То есть получилось что-то похожее на выступление на суде над Юрием Деточкиным – «он, конечно, виноват, но он не виноват». Что ж, мы стараемся жить при демократии, и каждый из ораторов имеет право на свою точку зрения.

4. Очень важно, что Хлевнюк за необходимость обсуждения АЛЬЕРНАТИВ сталинскому диктаторскому режиму в советской истории, он отказывается признать его безальтернативным и отвергает фаталистический взгляд на историю, не считает сталинскую власть исторически неизбежной, что был ряд факторов, который обусловил возвышение Сталина, но те же факторы могли сложиться и по-другому etc.

5. Наконец, обсуждался немаловажный и постоянно дискутируемый вопрос и о количестве жертв сталинских репрессий и о соотношении различных категорий этих жертв. По оценкам О.В., число жертв именно политических репрессий составляет где-то 18 миллионов, не меньше (сюда входит не только 58 статья, по которой насчитывается 3,7 млн, но и жертвы раскулачивания, депортаций, указов «за колоски», антирабочего законодательства и проч.). Г.А. Куманев, который, при всем моем к нему уважении, (сужу еще по его репликам на моем докладе на Ученом Совете ИРИ РАН в 2008 г.), плохо себе представляет саму историю репрессий, настойчиво спрашивал О.В. именно об уголовниках в составе репрессированных, - с явным намеком на то, что они-то и превалируют в числе жертв. Что касается террора 1937-38 гг., то я Г.А. еще раньше объяснял со ссылками на источники, что тут все подсчитано (и, в частности, в книге Юнге, Биннера и Бордюгова «Вертикаль большого террора»), - третье место уголовников, первое –  «кулаки», второе – «другой антисоветский элемент»(в составе которого и репрессировались в том числе священноцерковнослужители).  А вот что касается других лет, то здесь картина – более сложна, и уголовников действительно трудно вычленить, допустим, среди депортированных, сосланных. Применение уголовных статей (вне политической 58-й) могло быть политически мотиврованным, как в указах за колоски и т.д. Вызванный - по моей же инициативе))) - на трибуну начальник ЦА ФСБ В.С. Христофоров предложил исходить из дел по реабилитации разных категорий заключенных. Но тут можно вспомнить о том обстоятельстве, что целый ряд жертв чрезвычайного сталинского – глубоко преступного – карательного аппарата до сих пор не реабилитирован. Например, не реабилитированы уголовники, павшие жертвами чисток 37-38 гг. (по разнарядкам) и значительная часть «кулаков».

Короче, обозначалась очень серьезная для исторической науки и общества проблема. И, суммируя итог возникшей по этому поводу дискуссии, зам директора ИРИ РАН по науке, д.и.н. С.В. Журавлев предложил провести мероприятие в ИРИ РАН (конференцию или круглый стол, - я не уловил), именно специально посвященное проблеме количества и категорий жертв советских политических репрессий.

6. Говорилось докладчиком в том числе и о разрушении нормального функционирования научного сообщества в современной России, падении культуры рецензирования, дискуссий и т.д., но это общие проблемы пренебрежения историей как наукой властями в постсоветский период. Как пример, им приводилось и засилие на книжном рынке низкопробной сталинистской литературы, которая не встречает достаточного противовеса в виде научной продукции.   

В целом впечатления от доклада О.В. Хлевнюка у меня – весьма положительные (как ученого, я ценю его высоко), а дискуссия была интересна и полезна.

По окончании заседания Олег Витальевич подарил мне свою книжку «Холодный мир» с весьма приятной дарственной надписью – «Игорю Александровичу Курляндскому с благодарностью за важную и добросовестную работу от коллеги. Хлевнюк. 15.3. 2012.».

Будем стараться так держать и впредь.                     

               


Историк сталинизма перед судом сталинского лакея. Завершение торжественной порки тов. Емельянова.
igorkurl


Борис Семёнович Илизаров - доктор исторических наук,
профессор, ведущий научный сотрудник Института российской
истории РАН,
Мой научный руководитель в МГИАИ и РГГУ.

 Сначала представим ученого:
 
Бориса Семёнович Илизаров – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН (Центр истории культуры).  Автор ряда книг, статей и интервью по истории духовного мира Сталина и сталинизма, исследователь и публикатор многочисленных архивных документов. И не только, не только архивист, но и глубокий историософ, что, признаемся честно, не часто встречается у нашего «брата».   
 
Вот страница, посвященная Б.С. Илизарову, на сайте Института российской истории РАН: 
http://iriran.ru/?q=ilizarov
 
 
А вот главная книга Илизарова о Сталине, вызвавшая такую злобу и неприязнь у ряда коммунистических авторов:
 
Илизаров Б. Тайная жизнь Сталина. Портрет на фоне его библиотеки и архива (К историософии сталинизма). М.: Вече, 2002
 
К сожалению, эта, замечательная и умная, историческая книга полностью до сих пор не сканирована и не доступна в Интернете.  Можно только найти какие-то куски и отрывки из нее
http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/ECCE/STALIB.HTM
 
http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=1012&n=53
 
На подходе еще – две интереснейшие исторические книги Б.С. Илизарова о Сталине: Сталин как критик академика Марра (по вопросам языкознания) и «Сталин и Иван Грозный» (последняя – мне особенно интересна).
 
 
Казалось бы как какому-либо другому историку не возрадоваться, что есть на свете такой выдающийся учёный, представитель Российской академии наук, берущий на себя ПО ДОКУМЕНТАМ  изучение сложнейших проблем духовного мира Сталина и историософии сталинизма.
 
Это не означает, конечно, безусловно, что у него при этом – всё гладко и правильно, что его не за что критиковать, - что-то недостаточно проработано, есть свои спорные моменты – но также как у каждого действительно крупного и серьезного специалиста. На страницах своей книги «Сталин. Власть. Религия» я сам где-то не соглашаюсь с Борисом Семёновичем, отдавая вместе с тем дань его могучим исследованиям этой темы, в которой он сыграл выдающуюся и завидную роль перовопроходца.
 
Однако в книге «Сталин перед судом пигмеев» Юрий Василич Емельянов на нашел никаких иных слов, кроме злобной хулы,  на труды заслуженного академического учёного – и только потому, что они, к сожалению, совсем не совпали с какими-то мифологемами, впитанными им на ниве прилежного следования «Краткому курсу Истории ВКП (б)»       
 
Сначала читаем у Юрия Василича ударное, но бессмысленное морализаторство:
 
«Пожалуй, наиболее ярким примером морального и интеллектуального падения антисталиниста стала книга Бориса Илизарова «Тайная жизнь Сталина. По материалам t его библиотеки и архива».
 
Я не возьмусь здесь назвать эту пошлую пародию на «критику» моральным и интеллектуальным падением сталиниста. Чтобы откуда-то упасть, надо прежде пребывать хоть на какой-то высоте. Чтобы упасть, надо непременно с чего-то падать.  Емельянов -  счастливый человек; ему падать вообще некуда и не с чего, и он не упадёт никогда. Он всегда - на одном и том же уровне.
 
«Спору нет, Илизаров заведомо взялся за трудное дело: попытаться истолковать характер Сталина и раскрыть его мысли, разбирая пометки, которые тот оставлял на полях книг.»
 
То, что человек взялся за это трудное дело, делает ему только честь, тов. Емеля, а вот вы берётесь ручонками видимо за одни лишь только легкие дела.  
 
«Однако к книгам из сталинской библиотеки был допущен человек, явно не способный понять ни смысл сталинских пометок, ни содержание произведений, которые комментировал Сталин.»
 
Вы слышите, - «был допущен»! Для справки – Илизаров, в отличие, допустим, от Радзинского, работал только с открытыми источниками, доступными ВСЕМ исследователям. Если бы Емельянов захотел, допустили бы к этой работе даже его самого. Для этого Емельянову надо было взять обычное отношение – на бланке – в РГАСПИ и просто ходить работать в этот архив. Уж он бы, морща натруженный в идеологических боях лоб, уж так глЫбоко бы он понял и, главное, правильно истолковал бы смысл сталинских пометок на книгах его библиотеки…) И тогда бы как интересно было сравнить емельяновские истолкования с илизаровскими, оценить достоинства одного, недостатки второго.  Но поскольку Емельянов – не историк, не учёный и не исследователь, к работе с архивными источниками у него – очевидное строгое отвращение. Для него это как бы «низкая проза», а он предпочитает высокую поэзию политической публицистики. А ведь в плане историософии уважаемый Юрий Василич не то что бы слаб, он не понимает, что  это такое вообще.  Все осмысление опирается у него в набор примитивных идеологических агиток.  И его удел, как и подобных ему же,  – ковыряние в том, что ДО НЕГО В МНОГОЛЕТНИХ ТРУДАХ  ДОБЫЛИ ДРУГИЕ и несуразные наскоки на тех работящих ученых за то, что посмели прийти к каким-то выводам, которые ему стойко не нравятся и  противоречат маразматической идеологической платформе нынешней КПРФ и подобных ей же движений и партий. Я думаю, что за всем этим безграмотными нападками публициста Емельянова на честного и глубокого историка Илизарова сквозит неприязнь лодыря и идеологического пустопляса к труженику и настоящему ученому.     
Ждали-ждали лично Вас, товарищ Емельянов, в РГАСПИ, ждали Вас там долго-долго, ждали много-много лет, и так и не дождались, как не дождались Вас и в ГА РФ – ах, какая досада! Что ж так – кто помешал Вам поконкурировать с омерзительным Вам историком Б.С. Илизаровым, взять те же, что он, документы и книги, попытаться их проанализировать да истолковать. Вас бы допустили, Юрии Василич! Это точно я Вам говорю.      
И ещё для справки: в двухтомнике Емельянова о Сталине, который, по моим наблюдениям, является ничем иным, как псевдонаучной халтурой, - всего две архивные ссылки, и те – на архив Внешней политики РФ (тогда СССР). Емельянов и здесь не работал в архивах над своими великими историческими трудами, а просто использовал то, что публиковали и выявляли  до него другие исследователи.  А исследование Илизарова – сплошь построено на архивных документах.    
 
«Сообщая, что он пять лет бился над расшифровкой помет Сталина на нескольких десятках книг, Илизаров лишь расписался в своей интеллектуальной беспомощности. Порой в своих потугах истолковать надписи Сталина Илизаров напоминает персонажа из романа Герберта Уэллса «Человек-невидимка», который, случайно завладев материалами гениального изобретателя невидимости Кемпа, пытается на досуге расшифровать смысл химических формул: «Брови его сдвинуты, и губы шевелятся от усилий. «Шесть маленькое два сверху, крестик и закорючка. Господи, вот голова была!.. Сколько тут тайн, удивительных тайн… Эх, доискаться бы только! Уж я бы не так сделал, как он… Я бы… эх!».
 
Художественный образ от начитавшегося Уэллса Емельянова впечатление какого-то аргумента не производит, а вот по самому автору так называемой «критики» он с неотразимой точностию бьет. Ибо, как становится видно в дальнейшем, «интеллектуально могучий» Емельянов, уличающий многолетнего исследователя проблемы в… «интеллектуальной беспомощности», заглянув в его книгу, буквально «увидел фигу», если вообще в нее заглядывал. 
 
«Но возможно, что Илизаров кое-чего добился бы в своих трудах, если бы не его позиция. Провозгласив принцип «эмоционально высвеченной научной истории», Илизаров с первой же страницы книги не скрывает своей ненависти к Сталину.»
 
Увы, но это ложь. Нигде Илизаров не декларирует своей «ненависти» к Сталину. Его книга – совершенно лишённое эмоций, отстраненное и бесстрастное исследование. Емельянов вновь начинает критику с перевирания позиции не нравящегося ему автора.  
 
«Любая надпись, оставленная Сталиным На полях книги, оборачивалась в сознании Илизарова против Сталина».
 
Непонятно вообще,  с чего сделан тов. Емелей такой глЫбокий вывод…
Масса пометок, исследованных Илизаровым, высвечивают разные грани характера и духовного мира Сталина. Илизаров рассматривает книжные маргиналии Сталина на сочинениях А. Франса, Л.Н. Толстого, Достоевского, изучает каким подчас причудливым и интересным образом преломлялись в сознании вождя темы и сюжеты, связанные с религией, с вечными философскими вопросами о жизни и смерти, о Боге и бессмертии…  Тем не менее, Емельянов оставляет эти сталинские маргиналии и их анализ Илизаровым вне поле зрения своей работы (а такое рассмотрение, в том числе критическое, могло бы  быть очень интересным, если бы за такой труд взялся бы серьезный историк, а не мелкий партийный пропагандист). 
Почему же тов. Емеля прошел вообще мимо этих центральных в книге Илизарова размышлений? Они не привлекли его интереса и внимания, или ему вообще нечего на эти темы сказать? Недостаточно знаний и интеллектуальных способностей?  Читал ли он вообще эту книгу или ему нарезали и представили  некоторые цитаты из нее снова «девочки-референты», - для последующего идеологического разноса?
     
 
«Стремление Илизарова втиснуть любую карандашную отметку, сделанную Сталиным, в прокрустово ложе стереотипов, характерных для либеральной интеллигенции, приводило его к крайним логическим натяжкам».
 
И снова неправда у автора «Правды». Илизаров вообще не соотносит себя с либеральной интеллигенцией. Не раз он критично пишет на страницах своих книг о безоглядном народолюбии русской интеллигенции, об утопичности и даже пагубности ее идола служению народу.   Он – ученый-историк прежде всего и профессионал высокого класса. И не укладывается в изобретаемые Емельяновым для него ярлыки.  
 
«Слово «Учитель», которое не раз написал Сталин, на: обложке одной книги, позволило Илизарову сделать уверенный вывод, что Сталин сравнивал себя с Иисусом Христом, а затем без конца иронизировать над этим сравнением, которое якобы сделал Сталин».
 
Б.С. Илизаров приводит множество примеров того, как Сталин в книжных маргиналиях использует слово «учитель» и не «на обложке одной книги», как снова лжёт тов. Емельянов, а НА МНОГИХ. «Слово "учитель" повторяется несколько раз в окружении десятков других помет и причудливых карандашных обводов, отражающих разнообразие присущей Сталину моторики». И т.д. И далее автор пишет, что «учитель сравни проповеднику» и проводит вполне логичные параллели с обучением Сталина в семинарии, где именно призывали воспитанников УЧИТЕЛЬСТВОВАТЬ, неси свет духовного просвещения народа. Только Сталин это своеобразно преломил в своей политической деятельности.  И Сталин так выстраивал свою ПАРОДИЮ на Иисуса Христа. Об этом дословно у Илизарова:
 «В истории человечества "учителями народов" называли пророков, и прежде всего Иисуса из Назарета. Согласно евангельской традиции Иисуса, как только он приступил в 33 года к проповеднической деятельности, стали именовать "Учителем" ("реббе" на древнееврейском) простых людей. Затем он прошел обряд посвящения (крещения) у Иоанна Предтечи, как Сталин у Ленина. Надеюсь, мне простится столь кощунственное сравнение, но оно лежит на поверхности. И так же, как Учитель из Назарета, будучи по времени вторым после Иоанна, стал в силу своей божественной благодати первым, так и "Учитель" из Тифлиса возвысил себя над всеми, в том числе и над своим великим предшественником. Та самая таинственная аббревиатура, о которой говорилось выше: "Т", "Тиф.", в ряде сталинских помет вполне отчетливо расшифровывается как "Тифлис". Нам известен только один "Учитель из Тифлиса".
Что же неправильного в таком осмыслении? Что в нем противоречивого и не логичного? Ведь перед нами именно историософское осмысление культа Сталина как подражания сюжетам и образам Нового Завета, в том числе как искаженное преломление опыта семинарского образования советского диктатора. Ну, а где же Илизаров писал о СРАВНЕНИИ самим Сталиным СЕБЯ как «учителя» с… Иисусом Христом, где этот «уверенный вывод», который выдумал за автора книги сам Емельянов, - как обычно, ПЕРЕВИРАЮЩИЙ не нравящихся ему, - вероятно, по органической неспособности понять смыслы разбираемых им текстов.
 
«Повторяя расхожие оскорбительные выпады против Сталина, типичные для своей среды, Илизаров старался вызвать у читателей брезгливое отношение к Сталину, но не мог не достичь обратного эффекта».
 
Мышление Емельянова – так тёмно, что выплёскивающиеся периодически в печать его шлаки порождают одни недоумённые вопросы, что называется, - «с ходу». Где и в чем он увидел на страницах книги такие «расхожие оскорбительные выпады» против Сталина, где их конкретные примеры и в чем их «расхожесть»? Почему он думает, что Илизаров пытается вызвать у читателя именно «брезгливое отношение» к Сталину, а не объективно исследует эту историческую персону, ее личность и мировоззрение, ее эпоху и среду? И какого «обратного эффекта» он здесь достиг? Читатели благодаря его книгам начинают любить Сталина? Какие именно читатели и почему?  
 
Далее тов. Емеля не мог обойти вниманием освещение темы сферы эроса в жизни Сталина в книгах Илизарова. Он, будучи очевидно человеком сугубо высоко нравственным,  называет такое обращение к этой теме «навязчивым вниманием к вопросам половой жизни», ни словом не пояснив, в чем именно заключается «навязчивость» этого внимания, и почему сфера половой жизни у знаменитых исторических деятелей должна быть как-то табуирована для скальпеля историка-исследователя? Да, Илизаров проявил немалое мужество историка-исследователя, когда обратился и к этой теме. Да, у него в книге есть версии и гипотезы, касающиеся сексуальной жизни вождя, но и почему от этой области нужно брезгливо морщить нос и становиться в позу надменного ханжи? Емельянова возмутило приведённое в книге Илизарова интимное письмо Троцкого его жене с «ненормативной лексикой», и на основании лишь факта цитирования Илизаровым этого письма пуританско-нравственный великан тов. Емеля написал, что его воспроизведение «вызывает лишь омерзение к книжке Илизарова и подозрение в болезненной извращенности ее автора» (!).   
 
 
Емельянов кликушествует: «Автор хватается за любой материал, который мог бы бросить тень на Сталина». Но что же делать, если материалы, которые действительно «бросают тень на Сталина», в изобилии имеются в распоряжении историков-исследователей, -  и это несмотря на то, что значительная  часть архивов до сих пор не доступна или закрыта? Что, не хвататься за них, эти документы, их не трогать и к ним не подходить, если это такому-то не нравится, и он так хотел бы, чтобы этих материалов не было?    
Далее в качестве «компромата» на Илизарова Емельянов ссылается на публикацию им «Письма какой-то странной женщины 1938 года Сталину о том, что она встречалась с некоей особой, которая, возможно, была какой-то родственницей Сталина, а потом исчезла».
Но прежде чем атаковать вывод Илизарова, он потрудился бы лучше ознакомиться с самим письмом, где речь идёт действительно о незаконном ребёнке Сталина. Возможно эта женщина была «самозванка», а, может быть, ее слова имели под собой почву. Так или иначе, выдвинутая Илизаровым ВЕРСИЯ об исключении Сталина из семинарии за проступок сексуального характера имеет полное право на существование, - хотя, например, я лично, как историк, ее не разделяю.   
И совсем уж дикостию выглядит Емелин всхлип к этому фрагменту книги Илизарова:    «Нужно не только очень ненавидеть Сталина (снова обращаю внимание, что «ненависть» Илизарова к Сталину Емельянов сплошь выдумывает «от балды», - И.К,) , но и быть полным невеждой в российской истории, чтобы поддерживать такую версию. Ведь за подобное преступление исключением из семинарии дело бы не ограничилось».  Увы, но полным невеждой в истории духовного образования России обнаруживает себя именно вдруг бестолоково завопивший в этом случае Емельянов, не потрудившейся ознакомиться, например, с прекрасными трудами видного российского историка в этой области Татьяны Леонтьевой, из коих отчетливо видно, что сексуальные похождения воспитанников семинарий, что такое поведение не было чем-то из-ряда вон выходящим, и если сведения о таковом доходили до семинарского начальства, то оно пыталось замять дело.  Могли и исключить из семинарии – может быть, под каким-то предлогом, чтобы не бросать тень на духовное учебное заведение. Но почему бы этим «не ограничилось», Емельянов. Что, за обычный блуд послали бы в Сибирь? )))) Это уж сколько бывших семинаристов пришлось бы туда тогда погнать…
     
 
«Повествуя о слухах вокруг любовных похождений Енукидзе, Илизаров без всяких оснований обвиняет Сталина в том, что тот добился отстранения этого деятеля, чтобы скрыть собственные грехи. (О том, что отставка Енукидзе была связана с участием его в заговорщической деятельности, позже писали в своих книгах Баландин, Миронов, Жуков.)»
 
Ну, эта уж претензия Емельянова к Илизарову со ссылками на книги жанра псевдоисторического «фентэзи» выглядит смехотворно. Конспирологические версии Жукова-Мирнова-Баландинова в науке всерьёз не рассматриваются. «Заговорщическая деятельность Енукидзе» существует, но - в воображении указанных авторов, тупо пересказывающих в данном случае материалы дел сталинского следствия или фантазирующих на мотив, что «дыма без огня не было». Конспирология, между прочим, приносит большой вред подлинно научному осмыслению причин и хода «Кремлёвского дела». Версия историка Илизарова и здесь имеет полное право на существование, как и любая другая. Как об историческом факте, Илизаров об этом не пишет.    А жертвы «Кремлёвского дела» реабилитированы официально, юридическая несостоятельность их репрессии доказана, и этот факт никто не имеет права сбрасывать со счёта и о нём забывать.
 
 
«Книга Илизарова изобилует и грубыми логическими ошибками. Так, для того, чтобы доказать, что «Сталин думал о себе как об исторической личности исполинских масштабов», Илизаров цитировал Барбюса, который излагал свои мысли, а не Сталина».
 
Здесь уж совсем непонятно. Илизаров в своей книге действительно цитирует Барбюса, его смешную по глупости апологетическую книгу о Сталине. Но где здесь грубая логическая ошибка и какая прослеживается связь с предположением Илизарова о высокой оценке самим Сталиным своего места в истории? А почему Сталин должен был оценивать себя как-то не высоко? 
 
Илизаров утверждал, что «на каком-то этапе Сталин сравнивал себя с Петром Великим». Единственное публичное высказывание Сталина о Петре I был сделано в его беседе с писателем Эмилем Людвигом.: «Эмиль Людвиг:… Первый вопрос, который я хочу вам задать, следующий: допускаете ли Вы параллель между собой и Петром Великим? Считаете ли Вы себя продолжателем дела Петра Великого? Сталин: «Ни в каком роде. Исторические параллели всегда рискованны. Данная параллель бессмысленна». Но по «логике» Илизарова именно поэтому Сталин сравнивал себя с Петром Великим!
 
Но последнее восклицание совершенно напрасно, потому что «логика Илизарова» выдумана здесь самим Емельяновым. Илизаров  и не ссылается на интервью с Эмилем Людвигом именно как на доказательство такого тезиса. Отождествление Сталина с Петром Великим – результат его наблюдений, как ученого, и над духовным миром своего героя и над особенностями его исторической политики, которая привела к частичной «реабилитации» ряда исторических деятелей старой дореволюционной России, - в их числе, как «прогрессивных» царей, Ивана Грозного и Петра Великого. Наверное, диктаторская сталинская власть делала это не спроста, и искала необходимые основания и параллели в прошлом для проведения своей политики (об этом же замечательно сказано в исследованиях Брандербергера и А.Л. Юрганова)  То есть речь идёт о наблюдениях учёных,  которые, например, совершенно отсутствуют у бестолково атакующего Емельянова.
 
Вместо анализа и попыток какой-то действительной, аргументированной критики трудов Б.С. Илизарова Емельянов прибегает к привычному для подобного уровня автора хамству и ярлыкам: «Путаные, помпезные и лишенные логики рассуждения Илизарова, в которые он постоянно пускается (например, разглагольствование о том, что Цезарь, а также другие великие правители прошлого наказаны тем… что они вошли в историю), заставляют усомниться и в рассудке автора. Однако изъяны своего интеллекта автор прикрывает повторением антисталинских шаблонов, давно набивших оскомину».
 
Емельянов бестолково возмущается и таким вполне фундированным высказыванием Б.С.   Илизарова: «Основные конструкции «Краткого курса» до сих пор громоздятся в умах тех, кто жил и учился на территории СССР, и даже тех, кто учится сейчас в России и многих странах СНГ». И это при том, что «Краткий курс» был запрещен с 1956 года, а после 1956 года историки партии делали все для того, чтобы в своих сочинениях об истории КПСС уничтожить хотя бы намек на «конструкции «Краткого курса»!
 
Но ведь прекращение изданий «Краткого Курса» после 1956 г. отнюдь не означает, что его подходы, мифологемы, концепты, не продолжали жить в сознании советских пропагандистов, в их умах (а это замечательно подтверждают и книги самого Юрия Васильевича), продолжали влиять на советское преподавание истории КПСС и СССР (да в знаменитом «кирпиче» Трапезникова влияние «Краткого кура» наглядно и очевидно). Именно об этом и пишет Илизаров,  - так что емельяновские возгласы и здесь, и здесь совершенно беспомощны… 
 
«»Постоянно утверждая, что «Краткий курс» не имел никакого отношения к подлинной истории (а когда он имел? – И.К,), Илизаров не раз продемонстрировал свое вопиющее незнание советской истории».
 
И т.д. Дальше мне разбирать весь этот полуграмотный емельяновский вздор, все эти глупенькие наветы в адрес уважаемого мной, действительно крупного и глубокого исследователя Бориса Семёновича Илизарова – моего дорогого учителя и единомышленника во многих вопросах, – просто лень да и жаль тратить на тов. Емелю, обзывающего многолетний скрупулезный труд ученого «литературной фальшивкой», своё драгоценное время.
 
Но сделать это было необходимо. 
 
Страна должна знать своих героев.
 
А, резюмируя, можно сказать, что «критика» публицистом "Правды" Емельяновым профессионального историка, профессора, д.и.н. Б.С. Илизарова в научном плане – совершенно не состоятельна. И что это не критика вообще, а глупый и пошлый идеологический разнос в стиле 1940-х гг., написанный крайне идеологически ангажированным человеком, не способным понимать смысл текстов, которые он разбирает, и постоянно перевирающим своих оппонентов.