Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

In Memoriam. Скульптор Эрнст Неизвестный (1925-2016).


Неизвестный Эрнст Иосифович
Неизвестный Эрнст Иосифович

Неизвестный Эрнст Иосифович
9 апреля 1925 год







История жизни


Неизвестный родился в Свердловске 9 апреля 1925 года. Мать назвала его Эриком. И лишь в 1941 году перед самой войной, получая паспорт, он записал свое полное имя - Эрнст. Дед его был купцом, отец - белым офицером, адъютантом Антонова. Позднее он был детским врачом, отоларингологом, работал и как хирург. Когда пришли красные, то должны были расстрелять деда и отца. Но бабка вспомнила, что дед тайно печатал в своей типографии коммунистические брошюры. Тогда она нашла эти документы и предъявила большевикам. Никого не расстреляли.
Его мать - баронесса Белла Дижур, чистокровная еврейка, христианка, в середине девяностых еще была жива и публиковала свои стихи в одной из нью-йоркских газет.
Эрнст еще мальчиком имел репутацию отъявленного хулигана. Приписав себе лишний год, уже в семнадцать лет, Эрнст окончил военное училище - ускоренный выпуск. Там, на войне, лейтенант Неизвестный получил расстрельный приговор трибунала, замененный штрафбатом. И там же, на Великой Отечественной, он получил несколько боевых наград и ранений. Одно из них было тяжелейшим три межпозвоночных диска выбито, семь ушиваний диафрагмы, полное ушивание легких, открытый пневмоторакс… Спас Неизвестного гениальный русский врач, имени которого он так и не узнал, - это было в полевом госпитале. После войны бывший офицер три года ходил на костылях, с перебитым позвоночником, кололся морфием, борясь со страшными болями, даже стал заикаться.
Потом Неизвестный учился в Академии художеств в Риге и в московском Институте имени Сурикова. Параллельно с этими занятиями он слушал лекции на философском факультете МГУ.
Получив диплом в 1954 году, он уже через год становится членом Союза художников СССР, а чуть позже - лауреатом VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве за скульптуру «Нет ядерной войне!». Уже в то время проявилось его тяготение к «большому стилю» - подчеркнутая пафосность и яркая мифологичность каждой скульптуры.
В 1957 году Неизвестный исполняет статую, ставшую известной - «Мертвый солдат». Это лежащая фигура с почти истлевшим лицом, огромным отверстием в груди и закостеневшей, вытянутой вперед и все еще судорожно сжатой в кулак рукой - человека, последним жестом еще символизирующего борьбу, движение вперед.
Далее он создает образы, резко отличные от привычной станковой скульптуры тех лет, - «Самоубийца» (1958), «Адам» (1962-1963), «Усилие» (1962), «Механический человек» (1961-1962), «Двухголовый гигант с яйцом» (1963), фигура сидящей женщины с человеческим зародышем в утробе (1961).
В 1962 году на выставке, посвященной тридцатилетию МОСХа, Неизвестный совершенно сознательно согласился быть экскурсоводом Н.С. Хрущева. В своем праве на первенство в искусстве он не сомневался. А смелости ему всегда хватало. Однако результат встречи не оправдал его надежды.
Несколько лет его не выставляли. Но после снятия Хрущева временная опала закончилась Неизвестный начал выезжать за границу и получать серьезные государственные заказы. Он создал, например, в 1966 году декоративный рельеф «Прометей» для пионерского лагеря «Артек» длиной 150 метров. Правда, никаких премий ему не присуждали. Тем не менее его известность в Европе и США постепенно росла, его работы начали закупать коллекционеры. Да и выставки, которые проводились в небольших залах научно-исследовательских институтов, становились событием.
«Возвращаясь же к произведениям 60-х годов, хочется сказать еще о двух из них, - пишет Н.В. Воронов. - Это, во-первых, «Орфей» (1962-1964). Песня одиночества. Мускулистый человек на коленях, прижавший одну согнутую в локте руку к запрокинутой голове в жесте какого-то невыразимого горя, безысходности и тоски, а другой разрывающего себе грудь. Тема человеческого страдания, отчаяния здесь выражена с какой-то почти невозможной силой. Деформация, утрированность, преувеличения - все здесь работает на образ, и разорванная грудь кровавым криком вопит об одиночестве, о невозможности существования в этом подземелье жизни без веры, без любви, без надежды. Мне представляется, что это одна из самых сильных вещей Неизвестного 60-х годов, может быть, менее философская, обращенная больше к нашему чувству, к непосредственному восприятию. Наверное, менее диалогическая по сравнению с другими произведениями, более близкая к привычному представлению о реализме, но тем не менее одна из самых выразительных.
И вторая - «Пророк» (1962-1966). Это своего рода пластическая иллюстрация к собственным мыслям Неизвестного, высказанным в те же годы. Он писал «Cамым любимым моим произведением остается стихотворение Пушкина «Пророк», а самым лучшим скульптором, которого я знаю, пожалуй, шестикрылый серафим из того же стихотворения».
В 1971 году Неизвестный победил на конкурсе проектов памятника в честь открытия Асуанской плотины в Египте - с монументом «Дружба народов», высотой 87 метров. Другими крупными работами в первой половине семидесятых стали - восьмиметровый монумент «Сердце Христа» для монастыря в Польше (1973-1975) и декоративный рельеф для Московского института электроники и технологии в 970 метров (1974).

1974 год стал своеобразным рубежом в его творчестве скульптор создал памятник на могиле Хрущева, ставший его последней крупной работой, установленной на родине до эмиграции.
«Этот надгробный памятник, - отмечает Н. В. Воронов, - быстро стал популярным, ибо в концентрированной художественной форме передавал суть деятельности и воззрений Хрущева. На небольшом возвышении в несколько необычной мощной мраморной раме стояла удивительно похожая бронзовая позолоченная голова Никиты Сергеевича, причем вылепленная просто и человечно, отнюдь не с тем налетом «вождизма», к которому мы привыкли на многочисленных памятниках великим людям, стоящим чуть ли не в каждом городе. Особый смысл в окружающих эту голову мраморных блоках. Своеобразная рама была выполнена так, что одна ее половина была белой, а другая - черной…»
Скульптор не хотел эмигрировать. Но ему не давали работы в СССР, не пускали работать на Запад. С начала шестидесятых годов и до своего отъезда скульптор создал более 850 скульптур - это циклы «Странные рождения», «Кентавры», «Строительство человека», «Распятия», «Маски» и другие.
На свои скульптуры Неизвестный тратил почти все деньги, которые он зарабатывал, работая каменщиком или восстанавливая и реставрируя рельефы разрушенного храма Христа Спасителя, находящиеся в Донском монастыре.
Из его 850 скульптур у него закупили только 4! Против него возбуждались уголовные дела, его обвиняли в валютных махинациях, в шпионаже. Более того, Неизвестного постоянно встречали на улице странные люди и избивали, ломали ребра, пальцы, нос. 67 раз подавал Неизвестный заявление, чтоб его отпустили на Запад строить с Нимейером. Не пускали. И тогда он решает вообще уехать из России - 10 марта 1976 года скульптор покинул родину.
Когда Неизвестный оказался в Европе, канцлер Крайский выдал ему австрийский паспорт, правительство отдало одну из лучших в стране студий. Но скульптор перебирается из Австрии в Швейцарию к Паулю Сахару (Шоненберту), одному из богатейших людей мира. Тот купил скульптору казарму в Базеле под новую студию. Его жена Майя Сахар, тоже скульптор, боготворила Неизвестного. Она отдала ему свою студию со всеми инструментами, со всей библиотекой.
«К этим людям, - говорит Неизвестный, - шли на поклон Пикассо и Генри Мур. Встретиться с Паулем Сахаром - это было все равно, что повидаться с господом Богом. А святым Петром, открывшим райскую дверь, оказался Слава Ростропович. Слава Ростропович даже написал книгу «Спасибо, Пауль» - про то, как Пауль вывел в люди многих из сегодняшних великих. И вот я оказался перед лицом карьерного господа Бога. Но я взял и уехал, по своим соображениям. Я не выдержал жизни в доме богатого человека…..
…В 1976 году я приехал в Америку, и буквально на следующий день состоялось открытие в Кеннеди-центре моей работы - бюста Шостаковича. Были большие статьи и телепередачи. Меня взялись опекать Алекс Либерман и Энди Уорхол. С Уорхолом я очень дружил. Ему принадлежит фраза «Хрущев - средний политик эпохи Эрнста Неизвестного».
Замечательный друг Слава Ростропович, получивший за долгие годы огромный пакет социальных связей, щедрой рукой все их передал мне. Президентов, королей, крупнейших критиков, художников, политиков. Подключившись к этой светской жизни, я очень скоро понял это не для меня. Ты приходишь на «парти», тебе вручают двадцать визитных карточек, ты обязан откликнуться. Общение нарастает в геометрической прогрессии. Одинокая профессия скульптора не выдерживает таких нагрузок. Я сжег визитные карточки. Перестал общаться. В социальном плане это откинуло меня в самый низ».
Но Неизвестный добился того, что знаменитости, с которыми его познакомил Ростропович, стали приходить к нему в мастерскую как к скульптору.
До дома Неизвестного ехать от Манхэттена часа два-три. Сначала через весь Лонг-Айленд, а потом добираться на пароме. Через десять минут плавания появляется берег чистенького, ухоженного острова Шелтер, населенного ушедшими на покой миллионерами, важными молодыми людьми с дорогими манерами - и знаменитым русским скульптором. Художнику принадлежит участок площадью в один гектар и половина озера. Дом построен по проекту самого Неизвестного и соответствует его духу. К нему пристроена студия, высокий цилиндрический зал с галереей.
Когда мастер уезжал из России, жену Дину Мухину и дочь Ольгу с ним не пустили. В октябре 1995 года Неизвестный снова женился. Аня - русская, давно эмигрировала. По профессии - испанистка.
Сам Неизвестный преподавал в Гамбурге, в Гарварде, в Колумбийском университете и в Нью-Йоркском - искусство, анатомию, философию, синтез искусств. Мог стать постоянным профессором, но не захотел. Ему очень нравилось преподавать, но мешала рутинная бумажная работа. А еще отчеты, заседания... Все это отнимало слишком много драгоценного времени.
Как всегда, скульптор очень много работает в мастерской. Хотя за последние годы перенес две операции на сердце. Один раз он даже пережил клиническую смерть. Его снова спас русский доктор - Саша Шахнович.
«…Я много трачу, - говорит Неизвестный, - материал, отливка, помощники - идет омертвление огромных денег. В мой парк вложено несколько миллионов долларов - если считать одну отливку. А когда не работаю, богатею деньги не расходуются, а дают дивиденды.
По правилам, 12 экземпляров скульптуры имеют статус оригинала. Я раньше и отливал по 12. А теперь стараюсь давать минимальные тиражи - ну два, ну три экземпляра. Это повысит не стоимость, нет, но ценность работ. И это создает мне перспективу жизни, есть для чего жить - для работы. А если происходит затоваривание, психологически очень трудно работать.
На Западе же я понял, что свободу творчества дают деньги, это кровь творчества; нужно вкладывать очень много денег, чтобы создавать скульптуры».
Наряду с крупными работами Неизвестный создает произведения, относящиеся к мелкой пластике, а также многочисленные графические циклы. Важной составляющей творчества художника всегда была и книжная графика. Еще в конце шестидесятых годов он создал цикл иллюстраций к роману Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Они увидели свет в серии «Литературные памятники».
Последнее десятилетие Неизвестный занимался оформлением самого популярного произведения в мире - Библии. В его иллюстрациях к «Экклезиасту» выражен сложный и противоречивый мир современного человека. Здесь нашли отражение традиции Босха и Гойи, гротескно видевших окружающую действительность и не находивших в ней светлых начал.
Мелкая пластика невольно привела Неизвестного к совершенно новому направлению в его творчестве он стал заниматься созданием ювелирных изделий. Отработанная в мелкой пластике особая утонченность движений помогла скульптору творить необычайно изящные произведения, причем он тяготеет не к украшениям, а к предметам интерьера. Тем самым он как бы продолжает основную линию творчества, направленную на познание человека и самого себя.
В 1995 году Неизвестный стал лауреатом Государственной премии России, был восстановлен в Союзе художников, получил российское гражданство. В девяностые годы скульптор не раз приезжал на историческую родину по делам. В 1995 году он открыл в Магадане памятник жертвам сталинских репрессий - семнадцатиметровую железобетонную «Маску скорби». Большую часть расходов Неизвестный взял на себя, отдав на сооружение памятника 800 тысяч долларов из своих гонораров.
В художественной галерее «Дом Нащокина» состоялась первая персональная экспозиция скульптуры, живописи и рисунка Неизвестного, проводимая в России после его эмиграции. На ней были отражены основные этапы творческого пути художника с 1966 по 1993 год.
Однако вернуться в Россию навсегда мастер не может. Его творчество связано с огромной материальной базой. Это машины, литье, студия, заводы. Начинать все снова после семидесяти - это невозможно даже ему, обладающему каким-то секретом творческого долголетия.
И все же, чем вызвана в столь солидном возрасте такая неуемная жажда творчества «Абсолютным безумием и работоспособностью», - отвечает маэстро.
И еще….. «Великих художников-атеистов не было. Дело в том, что нужно обладать некоторой скромностью. Не нужно себя считать исключительным, оторванным от полета уток, от изменения звезд, от приливов и отливов.
Единственное существо, которое вдруг возомнило, - это человек. Это не значит, что ты назначен Богом! Это глупости, Бог никого не назначает. Он принимает».
http://www.tonnel.ru/?l=gzl&uid=1001

А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой…

Фрида Кало. Моисей.

Чаплин пожаловался на отсутствие «православного протеста»

27.08.2015, 12:08 | «Газета.Ru»

Глава синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин заявил о необходимости прислушаться к заявлениям экспертов, обнаруживших не только осквернение почитаемых верующими символов на выставке в Манеже, где произошло два инцидента с попытками уничтожить экспонаты, но и признаки порнографии среди выставленных работ, передает «Интерфакс».

«К сожалению, ситуация повторяется. Совершено действие, по меньшей мере, сомнительное с точки зрения законности, и теперь суть проблемы появления работ, которые оскверняют символы, почитаемые верующими людьми, подменяется дискуссией вокруг того, можно ли бросать на пол экспонаты», — сказал он.



Чаплин назвал полным абсурдом попытку исключения из поля нравственных правил какое-либо из художественных направлений и потребовал прямой дискуссии и гражданского действия относительно недавних событий.

Ранее сообщалось, что полиция начала доследственную проверку по факту второго инцидента на выставке в Манеже.

http://www.gazeta.ru/social/news/2015/08/27/n_7518305.shtml

Что ж, перед нами очередное позорное, несостоятельное заявление Чаплина, покрывающее подобных погромщиков. Почему? Потому что он высасывает из пальца несуществующее моральное и религиозное оправдание их действий. Опять та же песня,– мол, жертва насильников сама виновата, что сильно накрасилась и короткую юбку надела. Возлагает равную ответственность на насильника и жертву, ставит на одну доску деятелей культуры, музейщиков, и вандалов. «Сомнительным с точки зрения законности» он называет сам состав экспонатов, представленных на выставке. Но ведь легко можно установить, что устроители выставки, как бы не хотелось этому святому отцу-инквизитору обратного, абсолютно ни в чем не виноваты, так как прямо выполняли наложенные на них законом и конституцией обязанности ознакомления граждан с культурным наследием выдающихся скульптуров и художников 1960-70-80-х гг., среди которых имеется и национальная гордость России Вадим Сидур (его работы, напомню, пострадали от действий вандалов). А вот направленность заявлений самого протоиерея Чаплина откровенно противозаконна, потому что он призывает к запрещенной Конституцией и законом цензуре и нарушению принципа светскости государства, призывая еще и к цензуре церковной.

Чаплин, по сути, выступает в этой истории как АНТИКОНСТИТУЦИОННЫЙ МЯТЕЖНИК.

Мятеж его в своей основе - черносотенный и профашистский. Он бунтует против основополагающих конституционных принципов в нашем государстве и обществе. Он бунтует также против главных прав и свобод людей. И, как любой мятежник, Чаплин пытается привлечь к себе таких же мятежников, соучастников, - чтобы расширить поле своего мятежа. Отсюда его безумные призывы к «гражданским протестам» против мирной светской культурной выставки. Его демагогия о том, что он за протесты в рамках закона, не может обманывать. Протесты вообще не могут быть против такого мирного законного мероприятия как культурная выставка. Они бессмысленны. Это дикость – любые в этой связи протесты. И призывать к ним (в любой форме) – значит, еще больше раскалывать общество, подпитывать маркобесие, взывать к цензуре, растить ненависть и злобу, вдохновлять таких вот фанатиков, укрепляя в них ложное чувство собственной правоты. Кому-то не нравится Сальвадор Дали, кому-то Марк Шагал, кому-то Фрида Кало, кому-то Вадим Сидур. Религиозные темы они толкуют весьма вольно и часто не канонически. Как можно протестовать против того, чтобы… их показывали людям, среди которых много ценителей этого творчества? Как можно пытаться накладывать узду и на поиски современных художников? Что за средневековая ахинея? Дискуссия может быть, конечно, об эстетической ценности тех или иных экспонатов, тех или иных произведений искусства, но ведь только в этой плоскости может она идти – вне рамок разных карательных кодексов, полицейщины и запретов. Недалекий и упертый реакционер, Чаплин, используя свое, - исторически временное, - положение одного из церковных спикеров, пытается тащить за собой общество в некий вариант «православного Талибана» или «ИГИЛа», в фундаменталистское болото. И, собственно, этим его безрассудным попыткам надо сказать твердое НЕТ – как верующим людям, так и неверующим. Он даже, вслед за тем «народным собором», про «порнографию» в работах Сидура заголосил, призывая прислушаться к бреду этих «экспертов», – но это уже совсем безграмотно и смешно. Дескать, сгодится для меня любая гадость с медийной помойки, лишь бы сработала на мою точку зрения. Клоуну простительно, а церковному чиновнику – нет.          

Оскорбленная память.

Александр Шаталов

Оскорбленная память

Кто и почему стал объектом погрома православных экстремистов из «Божьей воли» и какие «чувства верующих» оскорбила выставка в Манеже — выяснял The New Times
30-490.jpg
Погромщики попытались разбить линогравюрные доски из цикла Вадима Сидура «101»


Атаке экстремистов подверглись работы Вадима Сидура, представленные на выставку его персональным музеем в Новогиреево, причем объектами нападения стали не объемные настенные панно, а линогравюрные доски цикла «101» (первоначальное название — «101 гравюра на вечные темы»), которые были сброшены погромщиками на пол и частично повреждены. Также пострадала инсталляция современной питерской художницы Megasoma Mars (псевдоним Марии Минаковой), посвященная теме мученичества.

Среди экспонатов выставки лишь некоторые с натяжкой можно отнести к работам на религиозную тему, как, например, «Барельефы на библейские темы» (Моисей, Адам и Ева) Вадима Сидура. Гравюры из цикла Сидура «101», поврежденные во время нападения, также религиозными не являются, хотя именно они и вызвали протест экстремистов. «Эта богохульственная выставка — например, Иисус Христос изображен в непотребном виде, — заявил Энтео. — Мы хотим, чтобы эта выставка была закрыта… чтобы в главном выставочном центре страны не было такого грязного, жесткого глумления над Иисусом Христом и над святыми». Речь идет о линогравюре с изображением Иисуса, которого снимают с креста. Что именно вызвало возмущение погромщиков, можно только гадать, — видимо, то, что Христос представлен в неканоническом виде.

О выставке

Выставка «Скульптуры, которых мы не видим» объединила работы троих друзей и единомышленников, выдающихся художников советского периода — Вадима Сидура, Николая Силиса и Владимира Лемпорта. Их произведения вписаны в сегодняшний контекст, и выставка таким образом создает важную перекличку художников-нонконформистов, чье творчество развивалось параллельно официальному искусству, и современных авторов.

Сидура, Силиса и Лемпорта в свое время соединила не только дружба — общим оказалось стремление привнести что-то новое в советскую скульптуру. Все трое — выпускники Строгановского училища, куда двое пришли из фронтовых госпиталей, а третий со школьной скамьи. В 1954 году они объединились в художественную группу ЛеСС, получившую такое название по инициалам участников (их тогда даже называли «Кукрыниксами в скульптуре», так как созданные в тот период работы они подписывали аббревиатурой). В течение 14 лет скульпторы работали в одной мастерской и над одними проектами.

30-490-02.jpg
Вадим Сидур за работой
над скульптурой «Треблинка», 1960-е годы



О Сидуре

Самым бескомпромиссным из троих оказался Вадим Сидур, взявший на себя роль трибуна. Искусство для него стало возможностью прожить ту часть своей жизни, которая досталась ему, можно сказать, чудом. Здесь нужно пояснение.

С 1942 по 1944 год Сидур воевал. «Я был убит на войне, — писал он. — Но произошло чудо воскрешения, и я остался жить».

Когда Сидур «был убит», ему было девятнадцать. Пуля немецкого снайпера попала чуть ниже левого глаза и виска, раздробила и выбила все зубы, почти отсекла корень языка и образовала большую дыру в углу нижней челюсти. Если бы не 18-летняя украинская девушка и ее мать, вытащившие его с поля боя, он бы там и умер. Говорить он не мог и карандашом написал спасительницам свое имя. Промывая раненому загноившийся рот и горло, они кормили его молоком из пипетки и давали лекарственные травы, а потом отправили в госпиталь. Дальше последовала череда операций, во время которых он балансировал между жизнью и смертью. Позднее он описал это в повести «Памятник современному состоянию», имевшей подзаголовок «Миф». Повесть состояла из небольших главок, в которых он описывал детали минувшего, словно ставя памятник прошедшему времени. Есть в этом определенная логика, многие работы Сидура носят название «памятников»: «Памятник погибшим от бомб», «Памятник оставшимся без погребения» и т.п. Памятники, память — сквозная тема его работ. Необычные формы, емкость метафоры позволяли сравнивать его с Генри Муром. Сам он видел истоки своей манеры в древнем искусстве, утверждая, что однажды рассматривал индонезийские монеты и понял, что «камень с дыркой уже есть скульптура». Наиболее известные работы Вадима Сидура — «Раненый», «Бабий Яр», «Треблинка». Один из журналистов точно определил его скульптуры как «трагические иероглифы».
30-cit-01.jpg
О вечных темах

Одной из сквозных тем художников из группы ЛеСС было осмысление религиозной символики. Каждый из них обращался к размышлениям на эту тему, хотя церковь и религия в то время в СССР преследовались. Их работы на эти темы не выставлялись и не могли быть выставлены в принципе.

Михаил Сидур, сын скульптора, вспоминал об отце так: «Для него высшей ценностью были христианские заповеди. Сказано «не убий», значит, не убивай, сказано «не укради», значит, не кради. Вера в Бога не делает людей добрее, поскольку многие из них сеют ее с зубовным скрежетом, с насилием. Но, может быть, вспомнив о своей смертности, они все-таки смогут как-то опомниться?»

Причиной всякого зла Сидур считал насилие. «Сотни, тысячи, миллионы людей погибли от насилия, проявленного по отношению к ним другими людьми в самых чудовищных и даже фантастических формах». И антитезой этого насилия он воспринимал рай, где Адам и Ева были счастливы и гармоничны. Тема библейского рая присутствует и в его графике, и в скульптурных работах.

Одна из самых известных скульптур Сидура носит название «Погибшим от насилия» и установлена в немецком городе Касселе в 1974 году. Советские власти автора на открытие памятника не выпустили — он был уже к тому времени «невыездным». В письме к организаторам он написал: «Это очень важно, что мы помним о миллионах погибших от насилия в прошлом. Но мы не должны забывать о том, что насилие в самых страшных его проявлениях существует и сегодня».



Перспективы уголовного дела

Сразу после нападения активистов «Божьей воли» представители «Манежа» подали заявление в полицию. «Мы настаиваем на возбуждении уголовного дела, — сказала NT руководитель пресс-службы «Манежа» Елена Карнеева. — Будет ли дело возбуждено, должны решить правоохранительные органы на основании экспертизы поврежденных работ». По ее словам, результаты экспертизы уже готовы и направлены в правоохранительные органы. Но и реставрационный центр имени И.Э. Грабаря, куда были переданы поврежденные работы Сидура, и пресс-служба ГУ МВД о размерах материального ущерба рассказать отказались.

Искусствовед, генеральный директор Sotheby’s в России Михаил Каменский объяснил NT, какие экспертизы, по его мнению, должны быть проведены: искусствоведческая — для установления художественной значимости этих работ Сидура, реставрационная — для оценки масштаба необходимой реставрации и рыночная, определяющая стоимость работы. Только по итогам всех трех экспертиз можно будет судить об ущербе, нанесенном «Манежу». «Если бы эта баба (спутница Энтео, пытавшаяся разбить работы Сидура.NT) долбанула скульптуру, то тогда точно бы ей грозила серьезная кара. А линолеум мог треснуть, расколоться, облупиться, а может, с ним вообще ничего не случилось. — рассуждает Каменский. — В основном линогравюры Сидура стоят совсем недорого. Соответственно, и ущерб будет небольшой». При этом собеседник NT затруднился назвать даже примерную стоимость пострадавших работ. Не смогли назвать их оценочную стоимость и в британском аукционном доме MacDougall’s, специализирующемся на русском искусстве. В отличие от линогравюрных досок рисунки Сидура время от времени появляются на аукционах: оценочная стоимость десяти рисунков Сидура из серии «Мутации» на Sotheby's в 2007 году была $40 000—50 000.

По мнению юристов, для решения о возбуждении уголовного дела ждать заключения экспертизы о материальном ущербе необязательно. Как объяснил корреспонденту NT юрист сервиса Правовед.ru Натан Будовниц, действия Энтео и его сторонников могут быть классифицированы как хулиганство. При этом можно привлечь так называемых православных активистов не только по статье ст. 20.1. Кодекса об административных правонарушениях, но и по статье 213 Уголовного кодекса: грубое нарушение общественного порядка по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы — от штрафа 300 тыс. рублей до лишения свободы на срок до пяти лет. А «то же деяние, совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой…», наказывается штрафом от 500 тыс. либо лишением свободы на срок до семи лет.

Министерство культуры от комментариев происшедшего воздержалось, такую же позицию занял и департамент культуры Москвы.
http://newtimes.ru/articles/detail/101012/

In Memoriam. Поэт, бард и художник Евгений Бачурин (1934-2015).

Некролог:

1 января умер российский поэт, бард, художник Евгений Бачурин. Ему было 80 лет. В последние годы он тяжело болел.

Многие его знают по знаменитой песне "Дерева вы мои, дерева". Однако сам он считал себя в первую очередь художником.Он из поколения Олега Целкова, Михаила Рогинского, Оскара Рабина, Владимира Яковлева и других художников, не нашедших себя в "официальном" искусстве.

Евгений Бачурин родился в Ленинграде 25 мая 1934 года. В 1959 году окончил Московский полиграфический институт. Учился и в Ленинградском институте изобразительного искусства имени Репина на факультете живописи, но был отчислен с третьего курса за то, что «косил глазом на Ван-Гога». Работал художником-иллюстратором в журналах "Юность", "Смена", "Наука и жизнь" ив книжных издательствах "Художественная литература", "Детгиз", "Мир", "Прогресс", "Молодая гвардия".

Стихи, песни, короткие рассказы писал с 1967 года. В 1980 году вышел его первый диск "Шахматы на балконе". В 1982-м вышла его вторая пластинка "Дерева", после этого Бачурин стал одним из самых популярных и исполняемых авторов. В разных странах мира прошли десятки выставок его художественных работ.

http://www.svoboda.org/content/article/26773392.html

Персональный сайт Евгения Бачурина.

(Там представлены: его живопись, стихи и песни, статьи о нем):

http://www.batchurin.ru/

Евгений Бачурин на youtube (видео авторской песни):

https://www.youtube.com/results?search_query=%D0%95%D0%B2%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B9+%D0%91%D0%B0%D1%87%D1%83%D1%80%D0%B8%D0%BD

Мне понравилось:

Баллада о гордом рыцаре

mp3ноты

Скажи мне, гордый рыцарь,
Куда ты держишь путь?
Ведь правды не добиться,
А смерть не обмануть.

За честь и справедливость,
За безответный спрос
Немало крови лилось,
Немало лилось слез.

Камень-гранит в поле лежит,
Выбрать дорогу камень велит,
Кого судьба помилует, кому поможет щит.
Вправо пойдешь - шею свернешь,
Влево пойдешь - сгубишь коня,
Прямо - спасешься сам, но убьешь меня.

Ни в селах, ни в столице
Не верят в чудеса.
От этой правды, рыцарь,
Не скроешься в леса.

Сними же с глаз повязку,
Брось меч, не мни ковыль.
Ты сплел из жизни сказку,
А мы из сказки - быль.

Принцессы лыком шиты.
Злодеям не до них.
И коль искать защиты,
Так от себя самих.

Ступай же мимо, конный.
В том нет твоей вины,
Что нам нужны драконы,
Которым мы верны.

1975

In Memoriam. Коллекционер, физик, политзаключенный и диссидент Георгий Михайлов (1944-2014).

Георгий Михайлов (1944-2014)

    Опубликовано 18.10.2014 14:06

    10 октября в самолете, летящем из Петербурга в Берлин, умер Георгий Михайлов – физик, диссидент, политзэк, коллекционер.

    Этапы его жизни – яркие свидетельства постоянной борьбы. С системой. С КГБ. За жизнь. Во имя справедливости. За правду.

    Родился в 1944 году в Ленинграде. В 1968 году окончил физтех Ленинградского университета. Преподавал там же и в 45-м интернате для особо одаренных детей. С семидесятых стал проводить в своей двухкомнатной квартире выставки "неофициальных" художников. Распространял через слайды и фотографии их произведения. С 1974 года такие выставки проводились еженедельно. В 1977 году был отстранен от преподавательской деятельности. В октябре 1978 года открыл на квартире выставку уже изгнанного к тому времени за границу Михаила Шемякина.  Это переполнило чашу терпения властей, и 24 февраля 1979 года Георгий Михайлов был арестован, а через полгода осужден к 4 годам лишения свободы "за незаконный промысел и посредничество художникам-неформалам". 5 мая того же года в "Русской Мысли" появилось обращение в его поддержку, подписанное Владимиром Буковским, Михаилом Шемякиным, Эрнстом Неизвестным, Петром Григоренко и другими.

    Как вспоминает художник Дмитрий Кустанович, в день вынесения приговора, 18 сентября, когда Георгия Михайлова выводили из зала суда, люди бросали ему под ноги цветы, и до автозака он шел по яркому живому ковру. Этот день в честь Георгия Михайлова был объявлен Днем рождения Фонда свободного русского современного искусства.

    Срок отбыл "от звонка до звонка" на Колыме, в Сусуманском крае. В зоне нелегально раздобыл фотоаппарат и отснял несколько пленок лагерной жизни – лесоповалы, бараки, зэков и т. д. При аресте у Георгия Михайлова были изъяты 363 картины. Судом они были приговорены к уничтожению. В ответ на приговор суда участники квартирных выставок составили воззвание к международной общественности и объявили о создании "Фонда спасения коллекции Георгия Михайлова". Обращение, в частности, подписали художник Глеб Богомолов и поэтесса Кари Унксова.

    Только вмешательство президента Франции Жискара д’Эстена, президента США Джимми Картера и других известных общественных деятелей, в числе которых были 67 нобелевских лауреатов, не позволило полностью привести в исполнение приговор об уничтожении картин. После кассационной жалобы была уничтожена 31 картина и частично архив слайдов, а часть коллекции была разграблена.

    На свободе Георгий Михайлов пробыл недолго, около двух лет. 18 сентября 1985 года его снова арестовали, уже по обвинению по "расстрельной статье" о хищении государственного имущества в особо крупных размерах. "Государственным имуществом" были изъятые при первом аресте картины. Георгий Михайлов, выступая на нашем радио, рассказывал: "…А когда я вернулся, меня же обвинили в том, что я не сохранил этого имущества, находясь на Колыме. Тогда меня вплоть до расстрела, все время угрожали, что мне дадут "93 прим" – это расстрельная статья, и что я от пули никуда не увернусь, меня долго в "Крестах" уговаривали, чтобы я ткнул пальцем в любую картину – "тогда мы дадим 15 лет, а так только расстрел, ничего другого". Это делал наш знаменитый Кошелев, он был тогда начальником отдела по борьбе с идеологическими диверсиями, потом председателем нашего Петроградского района, а теперь заведует культурой, по крайней мере, заведовал. Такие люди замечательные у нас творили правосудие".

    Во второй раз Георгию Михайлову дали "всего" шесть лет строгого режима. Этот приговор вызвал мощный резонанс на Западе. Президент Франции Франсуа Миттеран поставил условие Михаилу Горбачеву перед их предстоящей встречей в верхах: "Она состоится только в том случае, если Георгий Михайлов окажется на свободе!"

    В 1987 году Георгия Михайлова выслали из России. Он добился того, чтобы с ним вместе разрешили вывести и картины – 434 полотна, почти половину коллекции.

    24 октября 1987 года в Мюнхене был официально, как эмигрантская организация, зарегистрирован Фонд свободного русского современного искусства. Следующие два года картины фонда демонстрировались по всему миру.

    В 1989 году Верховный суд РСФСР полностью реабилитировал Георгия Михайлова за отсутствием состава и события преступления. На следующий год фонд был зарегистрирован в России. На сегодня коллекция фонда составляет более 14 000 единиц хранения.

    Георгий Михайлов в студии Радио СвободаГеоргий Михайлов в студии Радио Свобода
    x
    Георгий Михайлов в студии Радио Свобода
    Георгий Михайлов в студии Радио Свобода

    Георгий Михайлов годы положил на то, чтобы возвратить похищенные у него картины. В 2003 году он вспоминал в эфире РС: "В 1989 году Верховный суд по протесту Генпрокуратуры реабилитировал меня полностью. Ленинград тогдашний сопротивлялся бешено совершенно. То есть тогда несколько раз не принималась моя реабилитация, Ленинград, президиум городского суда категорически не признавал, но в конце концов я был реабилитирован. Моя реабилитация сразу дала мне право требовать возмещения ущерба, нанесенного мне, или, по крайней мере, возвращения мне картин, которые были приговорены к уничтожению и разграблены. Я выставил иск, и с 1989 года, 14 лет продолжается мой суд…"

    Пока длились судебные заседания, его галерею захватили путем изъятия учредительных документов и подделки его подписей некие супруги Бурчуладзе. Вернувшись из Германии, Михайлов обнаружил галерею занятой вооруженными людьми какой-то охранной фирмы. И хотя криминальную пару осудили, она тут же попала под амнистию. Галерея снова стала принадлежать Михайлову, но за время захвата из нее вывезли около 3 тысяч картин. Дело о возвращении картин длилось 5 лет, но в итоге его закрыли как просроченное.

    Затем галерею Георгия Михайлова вообще выселили с Литейного проспекта.

    Другая история произошла с ним в январе 2008 года, когда в его квартиру на Гороховой, 64, проникли воры и украли четыре картины Евгения Рухина: "Богоматерь" (1974) и композиции "Один", "Два" и "Три" (1974–76). Кроме того, пропали полотна Юрия Жарких "Рынок" (1974 год), Анатолия Зверева "Женский портрет" (1977 год), Игоря Майрова "Странник" (1988) и Владимира Овчинникова "Отпевание (1976). Ориентируясь на цены, предлагаемые на аукционе "Сотбис", галерист оценил их стоимость в полтора миллиона долларов. Картины потом "всплыли", но в ходе следствия выяснилось, что Георгия Михайлова злоумышленники планировали убить.

    Как минимум три раза, по словам Георгия Михайлова, в его машину закладывали бомбы.

    До самой смерти галериста продолжалась его "война" с чиновниками. Вот одно из последних его писем, направленное тогдашнему губернатору Санкт-Петербурга Валентине Матвиенко через газету "Вечерний Петербург": "Что будет с Фондом современного искусства?

    "Уважаемая Валентина Ивановна!

    К Вам обращается человек, переживший несправедливое отношение советской власти к современным художникам и сохранивший коллекцию картин, которую советская власть приговорила к уничтожению. Мое имя достаточно известно и в России, и на Западе – меня зовут Георгий Михайлов. Речь идет о Фонде современного русского искусства, который в данный момент насчитывает более 14 тысяч картин, из которых 2700 составляют музейную ценность. Это крупнейшее в мире собрание современных русских художников. Возможно, Вы слышали, что Фонд свободного современного русского искусства фактически "выталкивают" из Петербурга. Наши отношения с КУГИ Санкт-Петербурга зашли в тупик. Насколько нам известно, Вы отдавали распоряжение решить вопрос сохранения Фонда современного русского искусства положительно. Однако вопрос так и не был решен. К нам пришла бумага с Вашей подписью (ответ на запрос депутата С. Ю. Андреева), в которой фактически говорится о невозможности дальнейшей работы нашего фонда. Мы уверены, что Вам неверно донесли информацию, потому что после такого решения Фонд современного русского искусства вынужден будет покинуть Санкт-Петербург. А ведь я, чтобы сохранить выдающиеся работы художников 70 - 80-х годов, прошел 6 лет лагерей, был выслан из страны, но сумел сохранить то, чем мы теперь гордимся и представляем всему миру, смог вернуть крупнейшее собрание современных русских художников назад в Россию, в Петербург. Все варианты, которые предлагают нам чиновники КУГИ: высокая арендная плата (1000 долларов день) либо подвальные помещения, разрушенные стены, – невозможны для нас. Такое собрание картин не может существовать без поддержки государства. Если бы была возможна личная встреча с Вами, мы могли бы приготовить городу подарок – спланировать создание Музея современного русского искусства под вашим патронатом. С уважением Георгий Николаевич Михайлов".

    Эту битву, как и другие, Георгий Михайлов не проиграл. Он ушел не сломленным, а значит, победителем.

    А что будет с Фондом свободного современного русского искусства?

    О Георгии Михайлове говорит художник Дмитрий Кустанович:

    Дмитрий Кустанович о Георгии Михайлове

    –  Георгий Николаевич Михайлов – это человек-эпоха. Это образ русского интеллигента, образ русского великодушия. Это человек, который жил в болезненном состоянии поиска правды, небезразличии ко всему происходящему. Его жизнь постоянно проходила в борьбе, в борьбе за идеалы. Конечно, это путь поиска и путь ошибок. На  земле нет идеала. Идеален Господь. И, может, как некий образ идеала на земле, это искусство, в частности, живопись. Это образ могучего человека. Богатыря. Он красив. Он сам по себе выразителен. Высок. С красивым лицом. Образованность. Эрудиция. Великолепный голос. Поставленная речь. В нем чувствовалась, как все говорили, порода. Но он был, по сути, ребенком. С очень, очень нежной душой. И художников он очень любил, как детей. От него шло отеческое тепло и уверенность. Он, как никто другой, понимал живопись. Он мгновенно выделял лучшие работы. У него были идеальный вкус и чутье, подкрепленное знанием искусства. Прежде всего, русского искусства. Он сам был очень индивидуален и ценил, и очень уважал индивидуальность художника. Его жизнь была очень тяжелой. Он за все свои дела, свои слова всегда расплачивался. В советские годы – это лагеря. Сначала четыре года на  Колыме, потом – ожидание расстрела в "Крестах". Как человек мог такое пережить, уму непостижимо. Конечно, это влияло на его  здоровье. Его жизнь – это борьба и подвиг,  и в основе его образа лежало небезразличие. http://www.svoboda.org/content/article/26643588.html

    In Memoriam. Искусствовед, киновед Инна Генс-Катанян (1928 – 2014).

    Некролог:

    21 сентября 2014 года, не дожив одного дня до 86-летия, умерла Инна Юлиусовна Генс-Катанян, старейший член Союза кинематографистов СССР и СК России, кандидат искусствоведения, полиглот, востоковед, автор многих книг по японскому кино, за которые она не раз получала премии в нашей стране и за рубежом.

    Судьба Инны Генс неразрывно связана с отечественной историей и культурой. Дочь библиофила, востоковеда Юлиуса Генса, Инна Юлиусовна провела детство в довоенной Эстонии, среди книг и предметов прикладного искусства. Войдя в семью Брик-Катанян, она оказалась в центре литературно-художественной жизни Москвы. Ее муж Василий Катанян, режиссер-документалист, пасынок Лили Брик, перед смертью сделал супругу распорядителем уникального архива Брик, который Инна Юлиусовна бережно хранила и передала в дар Литературному музею и ЦГАЛИ. Она успела издать книгу мужа, Василия Катаняна, «Лоскутное одеяло», переписку сестер Лили Брик и Эльзы Триоле, свои мемуары «Дома и миражи». Ею была подготовлена книга писем Василия Катаняна с его матерью – образец эпистолярного жанра прошлого века.

    Инна Юлиусовна сама была частью нашей культуры.

    Мы будем помнить о ней и будем рассказывать молодым людям невероятную историю талантливой красивой женщины, искусствоведа, мемуариста и непосредственного участника Большой Истории.

    Выражаем соболезнование близким и друзьям усопшей.

    Правление СК России, коллеги-кинематографисты

    http://www.unikino.ru/index.php?option=com_k2&view=item&layout=item&id=5752&catid=4

    О ней по Гуглу:

    https://www.google.ru/search?ie=UTF-8&hl=ru&q=%D0%98%D0%BD%D0%BD%D0%B0%20%D0%93%D0%B5%D0%BD%D1%81&gws_rd=ssl

    In Memoriam. Историк и искусствовед Олег Неверов (1934 – 2014).

    Оригинал взят у durnowo в Ad memoriam: О.Я.Неверов (1934-2013)

    Вчера, 1 января 2014 г., скончался историк, искусствовед, античник, сотрудник Эрмитажа
    Олег Яковлевич Неверов. Я знал его много лет. Яркий, интересный человек, большая умница,
    энциклопедист. Светлая память.

    Фото: кадр из фильма "Любовь к Эрмитажу" (Голландия, режиссер Алёна ван дер Хорст, 2002)

    Любовные позиции эпохи Возрождения

    В настоящее издание, подготовленное ведущим научным сотрудником Государственного Эрмитажа, искусствоведом Олегом Яковлевичем Неверовым, вошли впервые переведенные на русский язык скандально-известные эротические сонеты Пьетро Аретино `Любовные позиции` и гравюры, выполненные к ним итальянским мастером, учеником Рафаэля, Маркантонио Раймонди (XVI в.). В альбоме также публикуются шедевры других художников — как современников Раймонди, так и продолжателей традиций великих итальянских мастеров, которых вдохновило многострадальное издание `Любовных позиций` Аретино-Раймонди.К сожалению, в этой электронной книге, иллюстрации отсутствуют, и интерес представляют лишь переводы сонетов.

    Из блогов:

    «Еще в студенческие годы Петр Зальцман неожиданно увлекся резьбой на раковинах. Сам художник так рассказывает об этом: "...Все началось с
    необыкновенной экскурсии в Эрмитаже.  Пригласил меня тогда в музей товарищ по институту, пообещав, что его знакомый, работающий в Эрмитаже,
    проведет нас по выставке резных камней - камей и инталий. Я подумал: это ведь небольшие украшения, за которыми гоняются модницы: что же в них
    интересного? Нас встретил в музее молодой человек с доброй улыбкой. Он представился просто: Олег. Так состоялось памятное для меня знакомство
    с хранителем античных гемм в Эрмитаже Олегом Яковлевичем Неверовым. Он подвел нас к витринам и начал удивительный рассказ, говорил инте-
    ресно, захватывающе, цитируя древних авторов - Платона, Сенеку, Плиния. Именно тогда я понял, что камеи - это не просто миниатюрные дамские
    украшения, а уникальные произведения высокого искусства, именуемого ГЛИПТИКОЙ. Увидев, какое сильное впечатление произвела на меня вы-
    ставка, Неверов предложил мне самому попробовать свои силы в этом искусстве, но начать с резьбы по раковинам, так как они более доступны, чем
    крайне редкие и твердые полудрагоценные камни. И я попробовал..."

    http://clubs.ya.ru/4611686018427458159/replies.xml?item_no=5950

    In Memoriam. Театральный художник Игорь Попов (1937-2014).

    В Москве скончался главный художник театра «Школа драматического искусства» Игорь Попов. Об этом 1 января сообщается на сайте театра.

    Попову было 76 лет, он занимал пост главного художника с момента основания театра в 1987 году. Также Попов являлся архитектором здания театра на Сретенке.

    Попов много лет работал с основателем «Школы драматического искусства», режиссером Анатолием Васильевым. Свой первый совместный спектакль («Соло для часов с боем») они поставили в 1973 году. Впоследствии большую популярность получили их спектакли «Первый вариант Вассы Железновой» (1978), «Взрослая дочь молодого человека» (1979), «Серсо» (1985), «Шестеро персонажей в поисках автора» (1987), «Маскарад» (1992), «Дядюшкин сон» (1994) «Плач Иеремии» (1996), «Пиковая дама» (1996) «А.С.Пушкин. Дон Жуан или Каменный гость и другие стихи» (1998), «Моцарт и Сальери» (2000) и другие.

    Попов имел звание заслуженного художника России. Он являлся лауреатом Государственной премии России в области литературы и искусства, премий «Триумф» и «Золотая маска». Кроме того, за создание концепции Национального театра в Будапеште его удостоили ордена «Офицерский крест». http://lenta.ru/news/2014/01/01/teatr/

    Памяти Эдуарда Марцевича. Интервью с ним 2004 года.

    Прыжок в нечто

    Максим РЕДИН, 05 августа, 03:03




    Встречи с такими людьми не забываются никогда. В гримерку к народному артисту России Эдуарду Евгеньевичу Марцевичу я входил не без некоторого душевного трепета, который, однако, очень быстро исчез. Разговор завязался как-то сразу и, если бы не спектакль, к которому актеру надо было готовиться, мог продолжаться очень долго. Поговорить было о чем. Минувший сезон подарил и самому Марцевичу, и зрителям Малого театра две незабываемые роли: Чебутыкин в "Трех сестрах" и Сен-Феликс в водевиле "Таинственный ящик". Но поскольку своими соображениями о созданном образе в пьесе Чехова актер уже успел поделиться, я решил сосредоточиться на "Таинственном ящике".
    Спектакль этот был поставлен Юрием Соломиным весной 2003 года. В нем худрук Малого театра блестяще исполнил главную роль. Но болезнь, а потом работа над "Тремя сестрами" не давали Соломину возможности играть на сцене столько, сколько ждали от него зрители. В жертву был принесен "Таинственный ящик". Полностью отказаться от спектакля театр, конечно, не мог – публике это красочное представление уже успело понравиться. Решено было вводить нового артиста на роль Сен-Феликса. Выбор режиссера пал на Эдуарда Марцевича. И даже несмотря на то, что сейчас в репертуаре актера шесть больших ролей (Царь Федор, дядя Ваня, Крутицкий, князь Василий Шуйский, Лыняев и Чебутыкин), а в планах был еще и Мамаев в "Мудреце", он согласился. Почему? Вот что говорит об этом сам Эдуард Марцевич.

    Эдуард Марцевич: Я видел, как играл "Таинственный ящик" Юрий Мефодьевич. После премьеры "Трех сестер" он пришел ко мне в гримерную, сел и говорит: "Скажи мне, Эдик: да или нет?". Роль эта большая, я бы сказал, гастрольная. Но я скажу, почему согласился. Во-первых, я понимаю, что сейчас Юре нужно отдохнуть. Спектакль, который я видел, мне очень понравился своей необычной формой, напомнил венские концерты с дирижерами на сцене. А потом я увидел хорошую группу актеров, которые как машины работали в совершенно непривычном ключе. Юра играл очень интересно, по-своему. Он играет, я бы сказал, такого учителя с учениками, очень душевного, несчастного русского актера, который вынужден все терпеть и мучиться. Как-то, в общем-то, так оно и есть. А потом, когда начали работать, меня очень увлекла мысль, которую он вбросил в мой мозг: это – песня об актере, о преданности нашей профессии, беззаветной любви к ней и самопожертвовании во имя ее.

    За месяц мы все сделали. Работали активно, и Yтром, и вечером бывало, а ведь еще музыкальный текст надо было выучить. Мне и музыка очень нравится, стихи такие, я бы сказал, простые, наивные, но есть в них какая-то теплота, трогательность, и поэтому я получал удовольствие от работы. Надо было сделать первый шаг на сцену – вот это было очень сложно.

    Водевили я играл еще в училище и комедийные роли потом играл, но такого опыта у меня не было. Надо отдать должное Юрию Мефодьевичу, он вел меня по роли. Когда мы репетировали "Три сестры", я заметил, что его режиссерская манера, взаимоотношения с актерами похожи на работу со студентами. Мы об этом разговаривали, и Юра сказал: "Это очень тебе полезно, ты уже опытный актер, но в Голливуде актеры любят проходить такую школу".

    Максим Редин: Юрий Соломин культивирует образ сильного, властного режиссера?

    Э.М.: Со мной нет. Я бы, наверное, не стал работать в таком контакте, потому что уже, знаете, есть свои привычки, много лет работаю. Нет, он со мной работал как с актером. А со своими учениками – как со студентами. Что нужно, Юра показывал, иногда объяснял. Поэтому взаимоотношение между режиссером и актером было очень уважительное, очень доброжелательное. На первом спектакле он ходил как нянька вокруг меня, привел меня через подземные ходы в фойе – мы же через зал на сцену входим в этом спектакле – и выпустил. Все это было очень трогательно и меня сразу раскрепостило. Я почувствовал какую-то "подушку" доброты, нежности и доброжелательности, и поэтому спектакль, что называется, пошел тогда.

    Слава Богу, что Юра мне подарил такую роль. В ауре водевиля есть трогательные вещи, человеческие: жизнь непроста, сложна, не всегда ты наверху, можешь упасть – и надо смириться, а может быть, наоборот – как говорится, биться за жизнь, и так далее.

    М.Р.: Эдуард Евгеньевич, я знаю, что у вас много поклонниц. Несколько лет назад после спектакля "Царь Федор Иоаннович" я встретил их возле служебного подъезда. Они охраняли выход из театра, дарили вам цветы... Как сейчас выстраиваются ваши отношения с поклонницами?

    Э.М.: Вы знаете, в молодости, когда я играл в театре Маяковского, я еще комплексовал, потому что не знал, как себя вести. Ко мне подходили, со мной разговаривали и вообще охраняли меня, кучей вели в дом, иногда я видел их и на крышах. Делаю зарядку, смотрю в окно – а на соседней крыше сидят человек 15-20 девиц (смеется). Ну, сейчас-то уже этого нет. И я даже удивился, когда после "Таинственного ящика" ко мне бросились и что-то объясняли, признавались. Я считаю, что это, конечно, прекрасно, если есть поклонники. Когда ты никому не нужен, то зачем выходить на сцену?

    М.Р.: Малый театр – хранитель традиций и духа русского театра. А что, собственно, такое традиции Малого театра, в чем их суть?

    Э.М.: Так случилось, что на первом курсе театрального училища имени Щепкина я увлекся Гамлетом Евгения Валерьяновича Самойлова. Я решил поставить для себя сцену из этой пьесы, знаете, в виде самостоятельной работы. И поэтому обратился к Белинскому, к его статьям про Мочалова, про Щепкина, про Садовских, про славянофилов и западников. Все это постепенно передо мной раскрывалось. Потом мне подарили книжечку Щепкина, его записки о театре. В них я нашел такую формулу: "Священнодействуй или пошел вон". Она мне, конечно, очень в душу запала. Я даже конспектировал всю игру Мочалова, и для меня это была своеобразная школа, самообразование. И я уловил, что в этом театре есть два течения: реалистическо-бытовое и романтическое, возвышенное, духовное, идейное. Наверное, я принадлежу, к последнему: играл Гамлета, царя Федора, царя Эдипа, Кисельникова. Все эти роли восходят к романтической структуре, поэтому мне это было близко, и, честно говоря, эти роли так и остались во мне, они очень духовные и очень, я бы сказал, трагичные. В них идет столкновение твоей мечты с действительностью, и они всегда не соответствуют друг другу, и от этого возникает драма или даже трагедия. Кстати сказать, этих традиция Малый театр придерживается до сегодняшнего дня. И слава Богу, как говорится. Я сейчас много хожу по театрам, смотрю. Все заняты модерном, пытаются кого-то удивить. Но это все, конечно, не наше. У нас вот "Три сестры"...

    М.Р.: Многие сходятся на том, что этот спектакль захватил часть каких-то мхатовских традиций. Есть в нем моменты, где отчетливо проявился ранний МХАТ с его тягой к натурализму...

    Э.М.: Я видел мхатовский спектакль в 1955 году. Тогда я был студентом первого курса, приехал из провинции, поэтому каждый день старался быть в театре вечером; у нас не было занятий, и я несколько раз ходил на "Три сестры". Видел Степанову, Тарасову, Еланскую, Грибова, Ливанова, Масальского... Вот это, как говорится, был спектакль! Они уже в возрасте были, матерые. У нас же на сцену выпущена молодежь, мы, пожалуй, с Бабятинским единственные возрастные актеры, остальные все молодые. Да, еще замечательная наша Галина Яковлевна Демина. Так вот, Юрий Соломин шел, я бы сказал, не отступая ни на йоту от самого Чехова, пытался не нарушить ни музыки его внутренней, ни жизни вот этого дома Прозоровых. У него получился ретро-спектакль, ностальгия по красивой, интеллигентной жизни, по красивым людям. Это есть у Чехова. Я бы сказал, получился спектакль-элегия. Конечно, можно было бы острее сделать, допустим, про то, как разрушается семья, как рушится дом. Но вот он так сделал, понимаете, и публика приняла это очень здорово.

    М.Р.: Сейчас на сцене театра идет спектакль по пьесе А.Н. Островского "Не было ни гроша, да вдруг алтын" в вашей постановке и с вашим участием. В собственном спектакле вам удобно играть?

    Э.М.: Да, удобно. У меня есть хорошая в этом смысле черта: когда я как актер выступаю в своем спектакле, то не слежу за партнерами как режиссер. Когда выйду со сцены, тогда – да, даже на слух замечаю, что не так.

    М.Р.: Вот вы учились на курсе Константина Александровича Зубова. Что вам удалось взять он него как от педагога?

    Э.М.: Принял в училище меня Зубов, да. Но на втором курсе он ушел, царствие ему небесное. От него я взял одну фразу, которая на меня произвела очень сильное впечатление, и я ее до сих пор вспоминаю. Зубов всегда говорил: "Выход на сцену – это прыжок в нечто". Это здорово сказано, потому что никогда не знаешь, как получится. А вообще он довольно критически ко мне относился. На первом курсе, помню, он мне сказал, держась так вот за ухо: "Молодой человек, вам надо взрослеть, немножко постареть, вы такой молодой, что если вы не будете стареть, мы расстанемся". Это он так угрожал... (смеется)

    М.Р.: Потом судьба столкнула вас с Николаем Охлопковым...

    Э.М.: Я его считаю в профессиональном отношении своим родителем, потому что это был Божий человек на театре. Он же баламутил всю Москву, на его спектакли нельзя было попасть, жизнь бурлила вокруг него. И так обидно, что теперь он вроде как бы забыт – удивительно! Внутренне я все время протестую против того, что не говорят, например, о Николае Константиновиче Симонове. Это же величайший русский актерище! Такого актера где сейчас взять? Сейчас все заняты только своими делишками, о себе все говорят, понимаете. А вот эти исполины – Охлопков, Симонов – для меня просто как инопланетяне... Охлопков подарил мне свободу выхода вообще на профессиональную сцену, это раз. Во-вторых, были "Гамлет", "Иркутская история", "Проводы белых ночей", "Как поживаешь, парень", "Современные ребята", еще какие-то пьесы. Я был своей тарелке, я даже не мог представить, что могут быть трудности в жизни! Спрашиваю однажды Иннокентия Михайловича Смоктуновского: "Когда же будут трудности? Когда же? Все говорят, у всех трудно". Он отвечает: "Не волнуйся, будут". И началось. Пришлось уйти даже из театра.

    М.Р.: Третий человек, который в вашей жизни сыграл огромную роль, – Юрий Мильтинис (известный литовский режиссер, к которому Э.Марцевич уехал стажироваться, уже будучи опытным актером)...

    Э.М.: Да, я ведь поехал к нему и целый год как подмастерье у него был. Я в 10 часов приходил, стучал в дверь его квартиры, он выходил сразу, мы шли в театр, и вот до конца спектакля, который шел, или вечерней репетиции я не отходил от него. Он мог четыре часа молчать, ничего не говорить. Не любил, когда я задавал вопросы, потому что не собирался на них отвечать. Все должно быть органично, и я просто наблюдал всю его жизнь в течение года. Он был настоящий энциклопедист. Его нельзя было оторвать от словаря, он обожал слова. Он требовал знания литературы от Софокла до Олби. Он заставил меня уехать в Вильнюс, и я, помню, сидел целый месяц в Вильнюсе в библиотеках и прочитал там столько, сколько за всю жизнь не читал. Мне хотелось разгадать тайну режиссуры... метод, а он никогда об этом не говорил, и только, помню, 22 апреля, на репетиции моей дипломной работы, когда он как художественный руководитель вел репетицию, до меня дошло, чего он хочет – а хотел он единения ритма, настроения и динамика речи, то есть диалога в единой точке. Главное прийти к подсознанию, то есть когда есть лабиринт, пускается туда актер, двери везде закрыты, и он ищет одну только дверь – единственное решение образа.

    М.Р.: Эдуард Евгеньевич, вы когда-то играли роль Кисельникова в "Пучине", сейчас эта пьеса снова идет на сцене Малого театра...

    Э.М.: Я, к сожалению, не видел ее и не могу ничего сказать. Я вообще из той породы людей, которые берегут в себе старые ощущения. Вот, допустим, я не мог ходить на спектакль "Живой труп" в исполнении кого-нибудь другого, кроме Н.Симонова. Но вот то – запало.

    Вы знаете, у меня была очень интересная встреча с Лоуренсом Оливье. Это было в 1966 г., когда они привозили сюда "Отелло". Меня как пригласили на банкет в английское посольство, познакомили с ним, и я его пригласил на своего "Гамлета": "У меня такого-то числа спектакль, я знаю, вы свободны, приходите". На ломаном английском языке. Он вдруг мне говорит: "Попробуйте мои мышцы". Я попробовал – знаете, сталь, стальные. Он говорит: "Я ведь и сам могу играть". Это на меня произвело убийственное впечатление, я просто бежал. Мне было так стыдно, что я позволил себе его пригласить... Меня догнали наши товарищи и сказали: "Он просит вас вернуться". И полчаса он со мной под ручку ходил и рассказывал про Гамлета, как он начал его играть в 29 лет, что раньше не надо играть (а я-то уже играл в 22), что такое вообще Гамлет.

    Все фото – с сайта Малого театра.



    Постоянный адрес статьи:
    http://www.utro.ru/articles/2004/08/05/336994.shtml

    In Memoriam. Кинооператор Вадим Юсов (1929 – 2013).

    Фото

    http://ru.wikipedia.org/wiki/%DE%F1%EE%E2,_%C2%E0%E4%E8%EC_%C8%E2%E0%ED%EE%E2%E8%F7

    Оператор фильмов Тарковского и Данелии Вадим Юсов умер на 85-м году жизни

    23 августа 15:52

    23 августа в Москве умер известный российский кинооператор Вадим Юсов. Он работал над картинами Сергея Бондарчука, Георгия Данелии и Андрея Тарковского.

    Юсову было 84 года. Операторским делом он занимался около 60 лет.

    Сообщение о смерти Вадима Юсова поступило сегодня от Союза кинематографистов России (СК РФ)

    «Умер только что. Подробностей пока не знаем», — цитирует РИА Новости сообщение Союза кинематографистов.

    Самые известные картины, в создании которых принимал участие Юсов, — «Я шагаю по Москве», «Андрей Рублев», «Солярис», «Они сражались за Родину».

    http://www.mn.ru/culture_film/20130823/354239812.html

    «Юсова в операторской работе отличал академический подход, тщательный выбор натуры, света, композиции кадра, оптических и стабилизационных систем. Он сам является изобретателем приспособлений для съёмки и специфических движений камеры, в частности в фильмах А. А. Тарковского «Андрей Рублёв», «Иваново детство», «Солярис». В фильме Г. Данелии «Я шагаю по Москве», снятая Юсовым столица обрела на экране новую пластику и живописность. Планы города, снятые с верхних точек, не спеша панорамируемые; суетливые прохожие на статичных планах, спешащие мимо объектива камеры; сплошной поток светящихся фарами автомобилей на ночных улицах; мокрый асфальт после дождя, придали картине неповторимую атмосферность и глубину.»