igorkurl (igorkurl) wrote,
igorkurl
igorkurl

Categories:

История тяжбы С.Б. Прудовского с ЦА ФСБ о рассекречивании письма НКВД 1937 г. по харбинцам. Ч. 2.

Оригинал взят у dedushka_stepan в Большая государственная тайна, или как я судился с ФСБ. Часть 2. Начало: http://igorkurl.livejournal.com/436980.html

"Горячие следы" несколько остыли из за моего "недоюбилея" и работы в архиве…

12 мая отвез 2 экземпляра заявления по адресу Мосгорсуда - Богородский Вал, 8 и сдал в канцелярию. На третий, мой экземпляр (но обязателен), поставили дату приема и сказали, что решение о принятии к рассмотрению должно произойти в течении пары недель и, что меня уведомят по почте…

Уведомление пришло 20 июня, в виде повестки, вызывающей меня в суд на 29 число, прошлого месяца, т.е. - мая. А как могло получиться иначе, если штамп на конверте, отделения отправителя 17.06.14?


     

В результате звонков по нескольким телефонным номерам, удалось выяснить, что дело будет рассматриваться в судебной коллегии по гражданским делам первой инстанции, судьей Казаковым Михаилом Юрьевичем.  В телефонном разговоре он сказал, что подготовительное заседание состоится 30 июня, а делу присвоен №  3-0125/2014.

В начале подготовительного заседания судья поинтересовался, поддерживаю ли я свое заявление. Я, конечно, его подтвердил. Заинтересованное лицо - представители ФСБ (далее буду именовать их просто – ФСБ/представители ФСБ), а их было две, как я понял юрист и сотрудница какого-то подразделения, имели возражения по моему заявлению, но свои письменные объяснения пообещали предоставить позднее. Судья, пробежав глазами мое заявление, спросил у представителей ФСБ, имеются ли в ведомстве документы, подтверждающие продление грифа секретности. Из невнятного ответа следовало, что документы находятся в процессе подготовки с начала этого года и это никак не связано с рассматриваемым заявлением – это плановая работа. Тогда судья попросил предоставить план или "график" продления грифа "секретно" и согласовал с ФСБ сроки предоставления этих документов – за день до судебного заседания. Я, по неопытности, не возразил и получалось, что у меня не будет достаточно времени для ознакомлениями с этими документами.

Так же, представители ФСБ обещали предоставить суду, для обозрения, само оспариваемое секретное письмо.

Затем судья объявил, что судебное заседание, разбирающее дело по существу, будет закрытым и, согласовал с нами всеми его дату и время – 14 июля, в 10:30. На том и расстались. Отмечу, что судья произвел на меня благоприятное впечатление, хотя к этому времени я уже ознакомился в интернете с отзывами о его деятельности. Найдите и почитайте сами…

В оставшееся до заседания время составил наброски своих предстоящих выступлений в обоснование своих позиций, возможные ходатайства, а с вопросами для представителей ФСБ, мне снова помог Никита Петров.

Так как 14 число это понедельник, то в предшествующую пятницу, созвонившись с судьей, подъехал в суд и ознакомился с предоставленными ФСБ материалами. Никакого письменного отзыва не было, но его отсутствие допускается процессуальным кодексом. А данные ранее и не выполненные представителем ФСБ обещания, предоставить письменный отзыв, лишний раз подтвердили высказывание «старика Мюллера» о том, "что верить нельзя никому…". От себя добавлю: … особенно представителям ФСБ.

Плана или "графика" то же не было. Было предоставлено 5 документов. Заключение от октября 2013 года и Решение от января 2014 года, каких-то комиссий  ФСБ о наличии в документах 36-37 годов, секретных сведений. Что было сюрпризом для меня и, думаю для самих представителей ФСБ, если судить по их ответам на подготовительном заседании, так это заключение межведомственной комиссии, от марта 2014 года, о продлении грифа "секретно" на последующие 30 лет. 

Все, предоставленные ФСБ, документы имеют гриф "для служебного пользования", посему фотографировать или переписывать или делать выписки, секретарь суда, после совета с судьей, мне не разрешила. Что запомнил, то и запомнил…

Во все этих решениях/заключениях, ни что конкретно не указывало на Письмо, послужившее поводом к разбирательству, а говорилось о некоем, довольно большом, массиве документов Главного Управления Государственной Безопасности (ГУГБ) НКВД СССР за 1936 и 1937 годы. В обосновании необходимости продления сроков секретности, везде приводился один, единственный  "убойный" аргумент – пункт 4, в полном объеме, из 12 абзацев, Статьи 5 Закона РФ "О государственной тайне" - сведения в области разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности, а также в области противодействия терроризму и в области обеспечения безопасности лиц, в отношении которых принято решение о применении мер государственной защиты…

Начиная от "силах, средствах, об источниках, о методах, планах и результатах разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности" и кончая "результатах финансового мониторинга в отношении организаций и физических лиц, полученных в связи с проверкой их возможной причастности к террористической деятельности".

Суд…

Заседание суда 14 июля, назначенное на 10:30, началось в 12. Судья Казаков, соблюдя предусмотренные процессуальным кодексом формальности, в т.ч. отобрав подписки "о неразглашении сведений, составляющих государственную тайну", открыл заседание. Замечу бредятину данных подписок: если брать ее у меня оправдано, то зачем она для представителей ФСБ, ведь они сами привезли "секретные" документы и постоянно работают с ними в своем ведомстве…

Первое слово предоставили мне, как истцу. Планировал не зачитывать полный текст своего заявления в суд, т.к. он есть и у судьи и у представителей ФСБ, а огласить только особо важные моменты, но  судья, сославшись на то, что протокол "ведется с голоса", предложил мне полное оглашение моего заявления.

После его зачтения я сделал два добавления:

1. Статья 7 Закона "О государственной тайне" определяет в частности сведения, не подлежащие отнесению к государственной тайне и засекречиванию - о фактах нарушения прав и свобод человека и гражданина. В Письме, весьма вероятно, приводятся сведения о конкретных разоблаченных "японских шпионах". Эта вероятность определяется мной исходя из прочтения статьи в газете "Правда" за 9 и 10 июля 1937 года – " ПОДРЫВНАЯ РАБОТА ЯПОНСКОЙ РАЗВЕДКИ". Например:      " Вскрытые недавно японские шпионско-диверсионные гнезда на советском Дальнем Востоке выявили одну чрезвычайно характерную черту, присущую методам японской разведки. Целый ряд лиц из числа антисоветского продажного отребья, привлеченных к суду в 1936-1937 гг. за шпионаж и диверсию по заданиям японцев, оказался старыми японскими разведчиками…" или " Источниками пополнения кадров японских шпионов против Советского Союза являются: 1) белые эмигранты, в том числе так называемые "харбинцы", т.е. русское население Харбина и других манчжурских населенных пунктов,…" или, простите за пространную цитату, "После продажи советским правительством КВЖД начался массовый разъезд бывших работников дороги - советских граждан из Манчжурии в СССР. Среди этих отъезжавших также оказались люди, завербованные японской разведкой. Японцы воспользовались тем, что среди русских, работавших на КВЖД, было немало лиц, ничем, кроме формального гражданства, не связанных с Советским Союзом... После того как КВЖД была продана, часть этой публики поспешила ликвидировать свое советское гражданство и вернулась в первобытное эмигрантское состояние. Но те, кто был завербован японцами, получили от них категорическое указание не выходить из советского гражданства, а, наоборот, утвердиться в нем и ехать в СССР для шпионско-диверсионной работы. Ряд таких шпионов был разоблачен органами НКВД". Как мы сейчас знаем, эти "шпионы, копавшие туннель из Москвы в Токио" в последствии были реабилитированы, что свидетельствует о том, что их аресты являлись нарушением их прав и свобод.

2.  В соответствии со Статьей 13 (Порядок рассекречивания сведений), Закона "О государственной тайне", основанием для рассекречивания сведений являются, в том числе и: "изменение объективных обстоятельств, вследствие которого дальнейшая защита сведений, составляющих государственную тайну, является нецелесообразной". Разве можно отрицать, что обстоятельства изменились и изменились кардинально: со времени создания рассматриваемого документа прошло более трех четвертей столетия, прежней страны нет уже без малого четверть века, органа (Политбюро ЦК ВКП(б) утвердившего это письмо – нет, НКВД, как структуры – нет, как нет и персоналий, разрабатывающих этот документ и упомянутых в нем. А изменившиеся обстоятельств, повторюсь, являются основанием для рассекречивания.

Затем заинтересованная сторона, представитель ФСБ, огласил "Объяснения на заявление", а после оглашения передал суду и мне их копию.

Единственное, что нового я вынес из этого документа, так это то, что в ФСБ словосочетание "оперативно-разыскной" пишется через "А", а основной аргумент –п.4 ст. 5 Закона "О гостайне".

Слово предоставили мне. Я начал было говорить о том, что указанные в объяснении Заключение межведомственной комиссии и Решения не конкретны, что в них нет ссылки на оспариваемое письмо, а только дословное повторение пункта 4 статьи 5 закона "О гостайне", что из этих документов не ясно, относится ли к рассекреченным или не рассекреченным документам…, как меня прервали и предложили только задавать вопросы.

Это меня несколько сбило. На мой вопрос к рассекреченным или засекреченным документам относится письмо, получил ответ – засекреченным. На основании чего можно сделать такой вывод? В ответ ссылка на какой-то пункт приложения (не представленного) к одному из Решений. Почему продление засекречивания произошло только через 20 лет, после выхода Закона "О гостайне"? Ответ: Потому, что в архиве работают женщины и у них очень много работы, очень много документов.  Я даже не нашелся, что сказать на этот бред, вроде бы нормального, с виду, человека…

Далее, представители ФСБ извлекли из портфеля объемный том - дело, в котором содержится, в том числе, и оспариваемое письмо.  Зачитали, что дело начато (дата) и окончено (дата). Точных дат не указываю – вдруг эти числа тайна нашего государства. Я сразу же обратил внимание суда, что дата окончания дела на несколько дней раньше, чем та дата, которой датировано письмо и, что этот том дела ни имеет никакого отношения к рассматриваемому вопросу. Ответ ФСБ был очень простой – не сегодняшнее ФСБ оформляло это дело, а оформляло, в 1937 году, НКВД и мы не знаем, почему так... И сразу же передали этот том судье для обозрения.

Судья, взяв том, сказал, что обозревается Письмо, находящиеся на страницах с такой-то по такую-то, дела № такой-то, хранящегося в таком-то фонде, опись такая-то. (Точно не указываю – вдруг и это гостайна).  Отмечу только, что письмо занимает более 20 страниц, но менее 30. Считайте, складывайте и делите, сами…

Я предполагал, что "обозрение судом" будет зачитыванием судьей всего оспариваемого письма, но произошло иначе. Судья, переворачивая страницы, начал четко произносить отдельные фразы: "сведения о подрывной работе харбинцев"; "о вербовочной"; "о методах"; "об окнах на границе"; "об агентах-двойниках". Здесь я понял, что это произносится фрагмент будущего отказного решения суда…

Все "обозрение" заняло минуту с небольшим, а дальше предоставили мне слово для вопросов.

- Какие конкретно сведения в Письме составляют Государственную тайну?

Ответ: "О силах, средствах, об источниках, о методах, планах и результатах разведывательной, контрразведывательной, оперативно-розыскной деятельности"

- Какой, по Вашему мнению, конкретно ущерб Государственной безопасность Российской Федерации может быть нанесен обнародованию сведений указанных в Письме?

Ответ: Ущерб  разведывательной, контрразведывательной и оперативно-розыскной деятельности.

- В чем, по Вашему мнению, состоит исключительность сведений, указанных в Письме, которая определяет, что гриф секретности д.б. продлен?

Ответ: эксперты определили что сведения имеют исключительную важность.

- Чем Вы можете подтвердить, что сведения не утратили своей актуальности?

Ответ: Так решили эксперты и межведомственная комиссия это решение поддержала.

Получилось, что ответы свелись к пересказыванию текста из закона Гостайне и ссылкам на неназванных "экспертов".

Далее я стал говорить о том, что Письмо обязаны были рассекретить на основании Указа Президента России № 658 от 23 июня 1992 года "О снятии ограничительных грифов с законодательных и иных актов, служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека".

Привожу свое выступление полностью:

"19 сентября 1937 года на свое заседании политбюро ЦК ВКП(б), 107-ым вопросом рассмотрело "Вопрос НКВД", и приняло решение  - "Утвердить проект закрытого письма НКВД СССР и приказа о мероприятиях в связи с террористической, диверсионной и шпионской деятельностью японской агентуры из так называемых харбинцев". На следующий день,  20 сентября 1937 года,  этому приказу был присвоен № 00593, а письму, рассылаемому от имени ГУГБ НКВД СССР, озаглавленному " О террористической диверсионной и шпионской деятельностью японской агентуры из харбинцев" - №06268.

В ходе мероприятий НКВД по "харбинцам" было репрессировано, на момент передачи дел Ежовым 1 июля 1938 года, 35 943 человек, а всего в течение 1937—1938 годов было арестовано «японских шпионов» 53 906 человек.

И приказ и письмо были подписаны одним и тем же человеком – Народным Комиссаром внутренних дел Союза ССР, Генеральным Комиссаром Государственной Безопасности Ежовым и касались одной и той же категории граждан, что дает основание полагать, что Письмо, как и Приказ (рассекреченный), так же явилось основанием для проведения массовых репрессий.

В ходе исполнения приказа, полученного одновременно с письмом было репрессировано на момент передачи дел Ежовым 1 июля 1938 года 35943, а всего в течение 1937—1938 годов было арестовано «японских шпионов» 53 906 человек.

Так как в ответе заместителя начальника Центрального архива ФСБ России А.П.Черепкова, говорится, что Письмо не относится к числу актов, служивших основанием для массовых репрессий и не приведено никаких мотивированных обоснований этому утверждению, ХОДАТАЙСТВУЮ

о предоставлении суду документа, обосновывающего не отнесение Письма №06268 к документу, являющимся основанием для проведения массовых репрессий. {C}{C}{C}

Я понимаю, что мое мнение, об отнесении этого Письма к числу актов, являющимися обоснованием для массовых репрессий против так называемых "харбинцев", является субъективным. Вместе с тем, утверждение Заинтересованной стороны, может быть основано на "ведомственном", корпоративном  подходе к рассматриваемому документу, ХОДАТАЙСТВУЮ

о назначении судебной лингвистической  экспертизы Письма ГУГБ НКВД СССР №06268 от 20.09.1937г., с целью установления и/или толкования его смыслового содержания на предмет наличия в нем:

- причин, или поводов, объясняющих, почему необходим Приказ № 00593;

- наличие в нем подкрепляющих доказательств подрывной работы "харбинцев" в СССР.

Вручил экземпляры ходатайств судье и представителям ФСБ. После полуминутной паузы, судья отклонил оба ходатайства, но они должны быть приобщены к делу.

Я задал еще два вопроса представителям ФСБ:

- Какова цель рассылки Письма?

Ответ: Для сведения.

- На каком основании сделан вывод, что Письмо не относится к числу актов, служивших основанием для массовых репрессий?

Ответ: Когда рассекречивали сам приказ "О харбинцах", письмо не рассекретили, следовательно, оно не относится к обоснованию репрессий.

Затем, представитель ФСБ что то говорил о том, что это Письмо обычная практика сопровождения приказа, что оно никакого отношения к репрессиям не имеет и прочие бла, бла, бла…

После этого, уже все поняв и на положительный исход дела не надеясь, стал говорить об, уже упомянутой статье в газете "Правда" за 9 и 10 июля 1937 года – " ПОДРЫВНАЯ РАБОТА ЯПОНСКОЙ РАЗВЕДКИ":

Если судить по открытым источникам (газета Правда, 9 и 10 июля 1937 года), вполне вероятно, что в Письме, в частности, упомянуты:

"И процесс антисоветского троцкистского параллельного центра в Москве и процесс 44 японских шпионов в г. Свободном с полной определенностью установили, что японская разведка, использующая троцкистскую сволочь, насаждая часть своей агентуры "впрок", требует от большинства своих агентов повседневных действий: массовых убийств, поджогов, отравлений…

И далее: Расстрелянные в г. Свободном 44 японских шпиона

По моему, общеизвестно, что и участники антисоветского троцкистского параллельного центра и расстрелянные в Свободном "шпионы" в последствии были реабилитированы.

Там же: "В 1933 г. завербованные японцами "профессора" создали специальную" "науку" о том, что эксплуатация железнодорожного транспорта упирается в некий "предел", дальше которого никакое развитие невозможно".

Эта "наука" – "теория предела" в последствии будет фигурировать, например,  в Обвинительное заключении по делу Емшанова   (ЦА ФСБ, дело Р- 6484. Листы 403 и 404). В 1956 году, 11 апреля, Емшанов был реабилитирован.

Там же: " В 1932 г. японцы приступили в Харбине к организации специальных "курсов" для будущих разведчиков, посылаемых в СССР. Эти курсы маскируются маркой учебного заведения, дающего определенную квалификацию (шофера, радиста и т.д.)".

Учеба и окончание таких курсов "Интернационал", по специальности "шофер", будет фигурировать в деле Терентьева П.П. (ГАРФ, фонд 10035, опись 1, дело П-51698, лист 10). В обвинительном заключении по этому делу (лист 36) прямо сказано: "В 1931 году окончил автотракторные курсы  "Интернационал". 6 октября 1954 года дело Терентьева П. П. было прекращено за отсутствием состава преступления.

Я спросил представителей ФСБ, есть ли в письме упоминания о "теории предела" и о автотракторных курсах/курсах "Интернационал"? Ответ был положительный.

Я огласил свой вывод: Приведенные мною фаты неопровержимо свидетельствуют о том, что в Письме содержится информацию, которая была использована при фабрикации дел органами НКВД, воисполнении приказа "О харбинцах", следовательно, письмо относится к документам, служащим основанием для массовых репрессий. И это неоспоримый факт!

В ответ было сказано, примерно, следующее: нет, письмо не основание для репрессий, а приведенные факты надо трактовать, как инициативу на местах…

Все. Занавес. Суд удалился на вынесение решения.

Судья Казаков вернулся минут через 7 – 10 и начал оглашать свое решение. Пока ограничусь одним словом - отказать…

Полный текст решения судья обещал изготовить 24 июля…, того даже не подозревая, какой "подарок" он делает к 125-и летию со дня рождения моего дедушки, Кузнецова Степана Ивановича, с воспоминаний которого и начался мой интерес к "харбинской" теме.

По получению полного решения Московского городского суда я его опубликую, но надеюсь, что помимо этого суда, есть и "суд справедливости", который рано или поздно, сделает доступным для всех это ЗАКРЫТОЕ ПИСЬМО…

Большая государственная тайна, или как я судился с ФСБ. Часть 1.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments