?

Log in

No account? Create an account

Блог Игоря Курляндского

Записки историка советской эпохи


Previous Entry Share Next Entry
«Церковная» часть «заговора» в Орл-Роз п. Сиблага. Епископ Дометиан (Горохов). Ч.2. Следствие-1
igorkurl

ПРОТ123-399x600 

1-я страница протокола допроса священника. 1937 год.

Начало

http://igorkurl.livejournal.com/241567.html

 

В базе данных новомучеников на сайте Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета на страничке, посвященной епископу Дометиану (Горохову) после кратких и неполных сведений о его арестах и осуждениях в 1930-е гг. после именования «места его заключения», - «Сиблаг, г. Мариинск» следует лаконичная запись «дальнейшая судьба неизвестна».(http://www.pstbi.ru/cgi-htm/db.exe/ans/nm/?HYZ9EJxGHoxITcGZeu-yPnMl9X6qA**).

Настоящее, основанное на архивных документах, исследование позволяет выявить точные данные о судьбе православного иерарха после приговора Особого совещания при НКВД 1936 г. к трем годам тюремного заключения, бывшие до этого «белым пятном» в историографии. Итак, в Орлово-Розовский пункт Сиблага НКВД епископ Дометиан прибыл 15 июня 1937 г., как свидетельствует запись в его лагерной учетно-справочной карточке (его лагерное личное дело значится там под номером 261275 и, вероятно, оно может быть где-то выявлено еще в архивах). Особым столбиком записаны на этой карточке «особые приметы» Д.В. Горохова –

«рост - средний,

телосложение - среднее, плотное,

цвета глаз - карие,

нос - прямой,

прочие приметы – нет».

В числе известных з/к языков указаны «немецкий, французский», специальность – «служитель культа», происхождение – «из служащих». Из родственников упомянута только "Сестра Нина Васильевна 65 лет. г. Рязань, ул. Подгорная, д. 33.". (Л. 71).

Сам владыка вместе с другими «участниками заговора» был арестован в Орлово-Розовском пункте Сиблага 24 ноября 1937 г., - тогда же у него был произведен обыск, по результатам которого были изъяты только «три банки консервов» (Л. 72). 25 ноября в г. Мариинске младший лейтенант госбезопасности Маршинин (тот же самый следователь, что вел и дело моего прадеда И.И. Вениаминова) вынес Д.В. Горохову постановление об избрании меры пресечения и предъявлении обвинения. Он должен был содержаться под стражей («приняв во внимание, что гражданин Горохов, осужденный по ст.58-10 на 3 г. ИТЛ достаточно изобличается в том, что он является активным участников контрреволюционной военно-офицерской, повстанческой диверсионно-террористической и шпионской организации, подготовлявшей вооруженное восстание против советской власти и принимал активное участие в работе этой организации») (Л. 74)

 Сам допрос владыки состоялся 29 ноября 1937 г., но до и после этого на него дали «показания» другие участники «заговора» как «офицерской», так «церковной» его части. Как уже было  сказано выше, 26 ноября на него, как на активного «заговорщика», показал бывший прапорщик царской армии Н.В. Николаев, упомянув о связи епископа с подполковником Мининым, - представителем «сибирского штаба РОВС». Со слов Николаева выходило, что Горохов постоянно общался с «враждебно настроенными лицами» из числа «церковников» в Орлово-Розовском лагпункте и курировал их, а религиозно настроенный профессор А.Н. Колесников был его «правой рукой», через которого владыка подбирал себе сторонников. С помощью «частых бесед» в бараках со своими единомышленниками «бывший епископ» якобы ориентировал их на «наибольшее вовлечение в к-р. организацию резко-враждебно настроенной части лагерников» с целью «свержения советской власти». (Л. 199, 199 об.) Следователи таким образом превращали Горохова в руководителя «церковной» части «заговора». Назначенный чекистами на роль одного из «вождей» «заговора» бывший полковник царской армии А.А. Адамович назвал на допросе 2 декабря епископа Дометиана (Горохова), как и архиепископа Иннокентия (Летяева), в числе им лично «завербованных» людей. Церковным иерархам Адамович, по его признанию, поставил особые задачи в заговоре: «Летяеву и Горохову предложил подобрать надежных людей из числа б/служителей культа, через которых они должны были вести повстанческую агитацию среди заключенных лагпункта, подготовляя последних к восстанию». (Л. 31).     

26 ноября протоиерей А.К. Литвинцев назвал Горохова в числе «членов контрреволюционной организации».  Якобы он сам, как и архиепископ Иннокентий, «под строгим предупреждением о неразглашении», сообщил ему об этом в течении 1936-37 гг. А «завербовал» обоих владык, со слов Литвинцева, бывший унтер-офицер жандармского управления П.И. Козлов. Как можно видеть, прошло всего несколько дней, и в «вербовке» иерархов признался другой участник «заговора» - А.А. Адамович. (Козлов же на своем допросе не сказал ни слова о связях с «церковниками»). Литвинцева и Адамовича допрашивали разные следователи. В данном случае они не согласовали свои действия.   

Архиепископ Иннокентий (Летяев) на допросе 27 ноября нач. 3 отделения Сиблага следователем Колесниковым дал показания на еп. Дометиана (Горохова):

«Вопрос: Кто еще вам известен из числа участников Вашей организации?

Ответ: Мне известно, что участниками нашей организации также являлись заключенные Орлово-Розовского лагерного пункта архиепископ (в действительности епископ – И.К.) Горохов и поп Литвинцев.

Вопрос: Откуда Вам об этом известно?

Ответ: Первоначально мне об этом сказал Адамович, а затем Горохов и Литвинцев подтвердили мне об этом всем лично». (Л. 69).

Допрос священника А.А. Ильинского следователем Логвиненко от 30 ноября почти весь состоял из оговоров епископа Дометиана, картин его «заговорщической» деятельности. Обширную цитату из него имеет смысл привести полностью.

«Вопрос: Кто Вас вовлек в контрреволюционную организацию и когда?

Ответ: Я вступил в контрреволюционную офицерско-повстанческую организацию в августе 1937 года по предложению заключенного Орлово-Розовского лагерного пункта быв. епископа Горохова

Вопрос: При каких обстоятельствах вы дали согласие на вступление в контрреволюционную организацию?

Ответ: В августе 1937 года я был законворирован и находился на 2 ферме, в спец. лагере и на общих физических работах; там же в это время был и быв. епископ Горохов. Зная его, по словам заключенных священнослужителей, как человека, враждебно настроенного по отношению к Советской власти, я решил сблизиться с ним, т.к. лично себя также считал врагом советской власти. Сближение с б. епископом Гороховым удалось, и я часто ходил к нему проводить свободное от работы время, где между нами происходили откровенные беседы. По этим беседам было ясно, что на почве нашей враждебности к соввласти мы являемся единомышленниками в политических и других суждениях. В одной из бесед б. епископ Горохов предложил мне вступить в контрреволюционную повстанческую организацию, и я дал ему свое согласие.

Вопрос:  Что вам известно о целях этой организации?

Ответ: Организация в лагерях, по словам б. епископа Горохова, ставила своей целью свержение советской власти при помощи вооруженного восстания в момент нападения Японии на СССР.

Вопрос: Кто входил в эту контрреволюционную организацию?

Ответ: По словам б. епископа Горохова, в контрреволюционную повстанческую организацию входили офицерство и духовенство лагерей, но конкретно, кроме Горохова, мне из входящих в организацию никто не известен.

Вопрос: Какие задачи ставила себе контрреволюционная повстанческая организация?

Ответ: На этот счет б. епископ Горохов говорил, что духовенство должно было повести антисоветскую агитацию среди заключенных лагеря и охватить своим влиянием всех верующих и надежных заключенных. Когда я задал вопрос Горохову, что будут делать в этой организации офицеры, то он мне ответил, что эти люди - военные, и их делами интересоваться не следует.

Вопрос: Поручались ли вам какие обязанности в контрреволюционной организации?

Ответ: Да, б. епископ Горохов благословил меня на ведение контрреволюционной агитации.

Вопрос: Проводили ли вы антисоветскую агитацию в лагере среди заключенных?

Ответ: Да, я систематически разлагал в лагерях заключенных своими к-р. разговорами; я дискредитировал советскую власть и партию большевиков, умышленно выдумывал и рассказывал небылицы про колхозную жизнь, старался в разговорах приуменьшить мощь Красной Армии и наоборот преувеличивал мощь таких армий, как Япония, Германия и Польша.

Вопрос: Что вы должны были делать во время восстания?

Ответ: По указанию б. епископа Горохова я должен был в момент восстания уйти из лагеря в села и деревни и заниматься там антисоветскую агитацию, сговаривать народ присоединиться к восставшим заключенным для свержения советской власти.

Вопрос: Вы намерены были это выполнить во время восстания?

Ответ: Да, я твердо решил, что в момент восстания выполню указание б. епископа Горохова. (Л. 103-104 об.).

Достаточно полно изложил «злодейские планы» епископа Дометиана и протоиерей П.И. Пихтовников тому же следователю Логвиненко на своем допросе от  1 декабря.

«Вопрос: При каких обстоятельствах вы вступили в эту организацию и когда?

Ответ: Я вошел в офицерско-повстанческую организацию по предложению заключенного Орлово-Розовского лагерного пункта б. епископа Горохова в августе 1937 года.

Вопрос: При каких обстоятельствах это было?

Ответ: В августе 1937 я познакомился с б. епископом Гороховым, с которым позднее стал часто встречаться и разговаривать на почве того, что мы оба являемся священнослужителями и не довольны заключением нас в лагеря, мы скоро сблизились, и беседы наши из общих перешли на политические темы, а потом стали контрреволюционными. В одной из бесед по вопросу об отделении церкви от государства Горохов доказывал мне, что из-за этого необходимо служителям культа повести ожесточенную борьбу с советской властью всеми средствами и добиться того, чтобы церковь вновь была единым целым с государством. Когда я стал говорить, что советское правительство на это не пойдет, т.к. большинство населения не верующие, то Горохов сказал, что в таком случае с советской властью надо повести вооруженную борьбу. Я согласился с заключением Горохова, и на следующий день б. епископ Горохов предложил вступить в контрреволюционную повстанческую организацию. Это предложение я принял, т.к. мои убеждения были такими же, как и у Горохова

Вопрос: Кто входил в контрреволюционную организацию?

Ответ: Б. епископ Горохов на этот счет сообщил мне, что в контрреволюционную повстанческую организацию входят офицеры и духовенство; конкретно об участниках ее мне ничего не известно, за исключением б. епископа Горохова.

Вопрос: Какие цели и задачи ставила офицерско-повстанческая организация?

Ответ: По словам б. епископа Горохова в контрреволюционная офицерско-повстанческая организация в лагерях ставила своей целью свержение власти советов в момент нападения Японии на СССР. В этот момент наша офицерско-повстанческая контрреволюционная организация предполагала выступить вооруженно против советской власти в лагерях и втянуть в нее также села и деревни, окружающие лагерь.

Вопрос: Кто руководил офицерско-повстанческой контрреволюционной организацией в лагерях?

Ответ О:  Б. епископ Горохов об этом умалчивал, хотя я несколько раз задавал ему такой вопрос.

Вопрос: Вам были поручения от офицерско-повстанческой группы контрреволюционной организации?

Ответ: Да, были. б. епископ Горохов предложил мне проводить антисоветскую агитацию среди заключенных и в момент восстания проводить агитацию в селах, окружающих лагерь, против советской власти и за присоединение к восстанию вольного населения. Б. епископ Горохов благословил меня (! - И.К.) на проведение такой работы.

Вопрос: В случае начала восстания вы намерены были пойти в село и проводить там контрреволюционную работу?

О: Да, это я намерен был совершить.» (Л. 84-85 об.).

 

Обращает на себя внимание использование в протоколах допросов священников Ильинского и Пихтовникова церковного оборота – «благословил» («на ведение антисоветской агитации», на подстрекательство населения к восстанию). Вероятно, действительно имевшие место частые беседы з/к одного и того же лагпункта (священников с епископом) интерпретируются следствием как «заговорщические». Владыка Дометиан вполне мог говорить П.И. Пихтовникову о предпочтительности симфонии в церковно-государственных отношениях и сожалеть о ее утрате, а в дальнейшем следователь-чекист мог изложить это как желание того, чтобы «церковь стала единым целым с государством», как часть идеологической программы действий «заговорщика». Ту же проблему интерпретации мы видим в том, что касается разговоров священников с другими заключенными. Оборот «умышленно выдумывал и рассказывал небылицы про колхозную жизнь» достаточно обычен и встречается в тех или иных вариациях, когда сталинское «следствие» обращалось к действительно имевшим место разговорам граждан об ужасах сталинской коллективизации и тесно связанного с ее последствиями голода в советской деревне. Показательно упоминание в протоколах допросов священников офицерства и духовенства лагерей как равноправных частей «заговора».  Страх советских властей перед враждебным духовным влиянием церковных кругов причудливо трансформировался в фантазиях их инквизиторского «следствия» о планах антисоветской агитации заключенных «церковников» в близлежащих к лагерям селах и деревнях, чтобы побудить там население к восстанию.

 

(Продолжение следует).