?

Log in

No account? Create an account

Блог Игоря Курляндского

Записки историка советской эпохи


Previous Entry Share Next Entry
Протокол допроса И.И. Вениаминова на следствии по его последнему «делу». 1937 г. Комментарий.
igorkurl
Текст допроса по этой ссылке: http://igorkurl.livejournal.com/231085.html

Что касается биографической части показаний допрашиваемого, то легко заметить, что она состоит исключительно из злонамеренно ложной интерпретации следователем некоторых фактов из жизни И.И. Вениаминова, связанных с его перемещениями на службе и различных преследований советскими карательными органами за вымышленные ими же «преступления» в 1930, 1934 и 1936-37 гг. «Следствие» умышленно старалось представить жертв нового фабрикуемого «дела» о офицерском «заговоре» в сибирских лагерях изначально злейшими врагами советской власти, которые в любых профессиях и на любых должностях только вредили и вели разными способами враждебную деятельность, будучи всегда антисоветски настроенными. К такому образу действий, по модели «следствия» 1937 г., их вело прежнее происхождение из среды «бывших» (дворян, духовенства, чиновничества, торговцев, кулачества и проч.), прошлая служба в царской и белой армиях, бывшее членство в любых других партиях (кроме большевистской). Поэтому вполне естественным выглядит то, что следователь в самом начале допроса обратился к кратковременному меньшевистскому прошлому И.И. Вениаминова, и получил на него единственный правдивый ответ в этом допросе. Следующий ответ Вениаминова показал на «следствии» нерасторжимость связи между принадлежностью к лагерю «бывших» и «враждебностью» к советской власти: «Я, происходящий из потомственных дворян г. Петрограда и как офицер царской армии, враждебно встретил Октябрьскую революцию и вступал на путь активной борьбы с ней». Ответ был откровенно лжив, так как Вениаминов в 1910-20-е гг. верил в социализм, был лоялен новому строю, был честным советским военным специалистом, а в 1918 г. даже недолго побыл сочувствующим партии большевиков. То обстоятельство, что ему не пришлось послужить у белых, он, по версии следствия, компенсировал дальнейшим «вредительством» в ходе службы в советских учреждениях (и в РККА).   

Все прежние фальсифицированные дела против обвиняемых, за которые они отбывали или уже отбыли различные сроки наказания, признавались в этом контексте правильными и служили только лишним доказательством их перманентной враждебности. Все эти выдумки следователей-преступников вкладывались ими в «показания» несчастных узников, записывались в протоколы допросов, которых жертв нового витка советского-сталинского «правосудия» заставляли затем подписывать. Так, И.И. Вениаминов в ноябре 1937 г. был вынужден признать вину за «преступления», которые не только никогда не совершал, но и в которых категорически и последовательно отказывался ранее признать себя виновным (по «делам» 1930, 1934 и 1936-37 гг.). При том реальные обстоятельства прежних дел были грубо искажены следствием. Так, по «делу» 1930 г. И.И. Вениаминову Маршининым было приписано «вредительство» в области коммунального хозяйства, - обвинение, которое на следствии в ОГПУ тогда не выдвигалось, - иначе «наказание» не было бы таким «мягким» (ссылка на три года). Вместо одного дела 1930 г. («антисоветские» застольные беседы бывших сослуживцев РККА) следствием 1937 года было выдумано совершенно другое (заговор в системе московского коммунального хозяйства с Вениаминовым «во главе» и со специально подобранными кадрами, за который он якобы и был осужден ОГПУ). Следователь даже вписал этот «факт» в анкетные данные допрашиваемого, датировав его 1933 годом, что сделало его совсем абсурдным, - в 1933 году Вениаминов проживал в других местах СССР и не работал в Москве. По «делу» 1934 г. обвинения не были подтверждены, и И.И. Вениаминов был освобожден из тюрьмы, следователь и здесь вкладывает в его уста самооговор, «ведение антисоветской агитации» среди населения (на том следствии такое обвинение не выдвигалось).  В «деле» 1936-37 гг. к прежней «контрреволюционной агитации» следователем Маршининым додуманы  «систематизм» и «пораженчество» (последнее на следствии и судах по «делу» И.И. Вениаминова в Арзамасе не фигурировало, а если б было, то значительно увеличило полученный им срок). Таким образом, более ранние обвинения репрессированных, сфальсифицированные на предыдущих «следствиях» и «судах», фальсифицировались «следствием» эпохи «большого террора» уже по новому кругу.  Это явление было тогда массовым.

Что касается содержательной части показаний Вениаминова о его роли в мифическом «заговоре РОВС» в Орлово-Розовском пункте Сиблага, то обращает на себя внимание то обстоятельство, что она строится полностью на самооговоре обвиняемого. Так, он приписывает свою вербовку в лагере (для дальнейшей враждебной деятельности) своему «подельнику» А.А. Пудченко (еще в Сусловском лагере в июне 1937 г.). Якобы Пудченко посвятил его в характер, задачи и цели организации, назвал повлиявшие на его решение «завербоваться» некоторые имена «руководителей» заговора (таких фигур, как генерал Шумилин и брат колчаковского премьер-министра, известный военачальник А.Н. Пепеляев http://ru.wikipedia.org/wiki/%CF%E5%EF%E5%EB%FF%E5%E2,_%C0%ED%E0%F2%EE%EB%E8%E9_%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E5%E2%E8%F7) и давал ему конкретные задания для «заговорщической» деятельности в Орлово-Розовском пункте Сиблага, куда Вениаминов прибыл в августе 1937 г. Но  А.А. Пудченко на своем допросе отрицал свое участие в заговоре и отрицал даже сам факт знакомства с Вениаминовым, равно как и с другими «уличающими» его «подельниками».  Если брать показания других двадцати привлеченных по этому же «делу», то Вениаминов проходит в признаниях только одного «заговорщика» - В.Ф. Калинина. Калинин же «знал» о Вениаминове как о «заговорщике» только со слов А.А. Пудченко, которого, по версии следствия, «завербовал». Калинин якобы назначил Пудченко «командиром роты» и приказал ему подбирать «командный состав» (аналогично якобы Пудченко «назначил» Вениаминова «командиром взвода» с той же задачей – по признанию последнего). Из протокола допроса Калинина от 1 декабря 1937 г.:

"Вопрос. Какие вы поручения дали Пудченко?

Ответ. Пудченко я назначил командиром роты и приказал ему приготовить командный состав своей роты.

Вопрос. Что сделал Пудченко по Вашему заданию?

Ответ. Пудченко мне в августе месяце 1937 года докладывал, что им подобраны и вовлечены в организацию заключенные - быв. прапорщики Вениаминов и Николаев." (Л. 161.). Сам же «завербованный» А.А. Степановым Калинин должен был возглавить уже батальон «повстанцев». Однако Степанов в своем допросе тоже говорил о личной вербовке им Пудченко (Л. 7). Вот и получилось так, что одного и того же человека «завербовали» два разных «подельника» по его же процессу, что показывает несогласованность действий различных следователей-фальсификаторов по этому групповому «делу».    

Подробно о конструировании чекистами «офицерского заговора» в Орлово-Розовском пункте Сиблага, распределении ими ролей между его различными «участниками»  говорится в отдельном сюжете. В данном случае обращу внимание на особенности признаний Вениаминова. Получив «задания» от Пудченко, он, якобы вел «контрреволюционную» пораженческую агитацию среди заключенных лагеря, распространял «данные» о слабости Красной армии, которые…  не мог иметь, так как уже 8 лет в службе в РККА не имел отношения. Однако «кадры младших командиров…  не успел подобрать в связи с арестом». В виду небольшого срока заключения, если восстания так к тому времени и не произойдет, по своим признаниям, написал дочерям Анне и Марине с целью узнать у них адреса своих бывших знакомых в Москве и Ленинграде (о чем уже говорилось выше) – как следует из допроса, для вербовки их в «заговор». Обращает внимание формулировки допроса к фактам этих писем, - они приписывают Вениаминову намерение создать в столицах «диверсионные и террористические группы» (т.е. из родственников и бывших знакомых), и якобы это делалось тоже по заданию «вербовщика» А.А. Пудченко. Получалось, что после освобождения из лагеря Вениаминов был готов среди них «развернуть дело». В протоколе допроса И.И. повторяет созданную следствием фантастическую картину будущего вооруженного восстания в лагере (якобы со слов того же Пудченко), но этот же «план», - с различиями во второстепенных деталях, - клишировано повторяется в показаниях других «подельников» Вениаминова. Показательны слова обвиняемого о причине решения «заговорщиков» не вербовать «рядовой состав» из заключенных лагерников - «они готовые кадры для восстания», так как большинство из них «осуждены за контрреволюционные преступления». Почему бывшие офицеры Колчака и Деникина в данном контексте - не «готовые кадры для восстания» и их нужно было обязательно «вербовать», не владеющие логикой чекистские следователи объяснить не смогли бы.