igorkurl (igorkurl) wrote,
igorkurl
igorkurl

Протокол допроса И.И. Вениаминова на следствии по его последнему «делу». 1937 г. Комментарий.

Текст допроса по этой ссылке: http://igorkurl.livejournal.com/231085.html

Что касается биографической части показаний допрашиваемого, то легко заметить, что она состоит исключительно из злонамеренно ложной интерпретации следователем некоторых фактов из жизни И.И. Вениаминова, связанных с его перемещениями на службе и различных преследований советскими карательными органами за вымышленные ими же «преступления» в 1930, 1934 и 1936-37 гг. «Следствие» умышленно старалось представить жертв нового фабрикуемого «дела» о офицерском «заговоре» в сибирских лагерях изначально злейшими врагами советской власти, которые в любых профессиях и на любых должностях только вредили и вели разными способами враждебную деятельность, будучи всегда антисоветски настроенными. К такому образу действий, по модели «следствия» 1937 г., их вело прежнее происхождение из среды «бывших» (дворян, духовенства, чиновничества, торговцев, кулачества и проч.), прошлая служба в царской и белой армиях, бывшее членство в любых других партиях (кроме большевистской). Поэтому вполне естественным выглядит то, что следователь в самом начале допроса обратился к кратковременному меньшевистскому прошлому И.И. Вениаминова, и получил на него единственный правдивый ответ в этом допросе. Следующий ответ Вениаминова показал на «следствии» нерасторжимость связи между принадлежностью к лагерю «бывших» и «враждебностью» к советской власти: «Я, происходящий из потомственных дворян г. Петрограда и как офицер царской армии, враждебно встретил Октябрьскую революцию и вступал на путь активной борьбы с ней». Ответ был откровенно лжив, так как Вениаминов в 1910-20-е гг. верил в социализм, был лоялен новому строю, был честным советским военным специалистом, а в 1918 г. даже недолго побыл сочувствующим партии большевиков. То обстоятельство, что ему не пришлось послужить у белых, он, по версии следствия, компенсировал дальнейшим «вредительством» в ходе службы в советских учреждениях (и в РККА).   

Все прежние фальсифицированные дела против обвиняемых, за которые они отбывали или уже отбыли различные сроки наказания, признавались в этом контексте правильными и служили только лишним доказательством их перманентной враждебности. Все эти выдумки следователей-преступников вкладывались ими в «показания» несчастных узников, записывались в протоколы допросов, которых жертв нового витка советского-сталинского «правосудия» заставляли затем подписывать. Так, И.И. Вениаминов в ноябре 1937 г. был вынужден признать вину за «преступления», которые не только никогда не совершал, но и в которых категорически и последовательно отказывался ранее признать себя виновным (по «делам» 1930, 1934 и 1936-37 гг.). При том реальные обстоятельства прежних дел были грубо искажены следствием. Так, по «делу» 1930 г. И.И. Вениаминову Маршининым было приписано «вредительство» в области коммунального хозяйства, - обвинение, которое на следствии в ОГПУ тогда не выдвигалось, - иначе «наказание» не было бы таким «мягким» (ссылка на три года). Вместо одного дела 1930 г. («антисоветские» застольные беседы бывших сослуживцев РККА) следствием 1937 года было выдумано совершенно другое (заговор в системе московского коммунального хозяйства с Вениаминовым «во главе» и со специально подобранными кадрами, за который он якобы и был осужден ОГПУ). Следователь даже вписал этот «факт» в анкетные данные допрашиваемого, датировав его 1933 годом, что сделало его совсем абсурдным, - в 1933 году Вениаминов проживал в других местах СССР и не работал в Москве. По «делу» 1934 г. обвинения не были подтверждены, и И.И. Вениаминов был освобожден из тюрьмы, следователь и здесь вкладывает в его уста самооговор, «ведение антисоветской агитации» среди населения (на том следствии такое обвинение не выдвигалось).  В «деле» 1936-37 гг. к прежней «контрреволюционной агитации» следователем Маршининым додуманы  «систематизм» и «пораженчество» (последнее на следствии и судах по «делу» И.И. Вениаминова в Арзамасе не фигурировало, а если б было, то значительно увеличило полученный им срок). Таким образом, более ранние обвинения репрессированных, сфальсифицированные на предыдущих «следствиях» и «судах», фальсифицировались «следствием» эпохи «большого террора» уже по новому кругу.  Это явление было тогда массовым.

Что касается содержательной части показаний Вениаминова о его роли в мифическом «заговоре РОВС» в Орлово-Розовском пункте Сиблага, то обращает на себя внимание то обстоятельство, что она строится полностью на самооговоре обвиняемого. Так, он приписывает свою вербовку в лагере (для дальнейшей враждебной деятельности) своему «подельнику» А.А. Пудченко (еще в Сусловском лагере в июне 1937 г.). Якобы Пудченко посвятил его в характер, задачи и цели организации, назвал повлиявшие на его решение «завербоваться» некоторые имена «руководителей» заговора (таких фигур, как генерал Шумилин и брат колчаковского премьер-министра, известный военачальник А.Н. Пепеляев http://ru.wikipedia.org/wiki/%CF%E5%EF%E5%EB%FF%E5%E2,_%C0%ED%E0%F2%EE%EB%E8%E9_%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E5%E2%E8%F7) и давал ему конкретные задания для «заговорщической» деятельности в Орлово-Розовском пункте Сиблага, куда Вениаминов прибыл в августе 1937 г. Но  А.А. Пудченко на своем допросе отрицал свое участие в заговоре и отрицал даже сам факт знакомства с Вениаминовым, равно как и с другими «уличающими» его «подельниками».  Если брать показания других двадцати привлеченных по этому же «делу», то Вениаминов проходит в признаниях только одного «заговорщика» - В.Ф. Калинина. Калинин же «знал» о Вениаминове как о «заговорщике» только со слов А.А. Пудченко, которого, по версии следствия, «завербовал». Калинин якобы назначил Пудченко «командиром роты» и приказал ему подбирать «командный состав» (аналогично якобы Пудченко «назначил» Вениаминова «командиром взвода» с той же задачей – по признанию последнего). Из протокола допроса Калинина от 1 декабря 1937 г.:

"Вопрос. Какие вы поручения дали Пудченко?

Ответ. Пудченко я назначил командиром роты и приказал ему приготовить командный состав своей роты.

Вопрос. Что сделал Пудченко по Вашему заданию?

Ответ. Пудченко мне в августе месяце 1937 года докладывал, что им подобраны и вовлечены в организацию заключенные - быв. прапорщики Вениаминов и Николаев." (Л. 161.). Сам же «завербованный» А.А. Степановым Калинин должен был возглавить уже батальон «повстанцев». Однако Степанов в своем допросе тоже говорил о личной вербовке им Пудченко (Л. 7). Вот и получилось так, что одного и того же человека «завербовали» два разных «подельника» по его же процессу, что показывает несогласованность действий различных следователей-фальсификаторов по этому групповому «делу».    

Подробно о конструировании чекистами «офицерского заговора» в Орлово-Розовском пункте Сиблага, распределении ими ролей между его различными «участниками»  говорится в отдельном сюжете. В данном случае обращу внимание на особенности признаний Вениаминова. Получив «задания» от Пудченко, он, якобы вел «контрреволюционную» пораженческую агитацию среди заключенных лагеря, распространял «данные» о слабости Красной армии, которые…  не мог иметь, так как уже 8 лет в службе в РККА не имел отношения. Однако «кадры младших командиров…  не успел подобрать в связи с арестом». В виду небольшого срока заключения, если восстания так к тому времени и не произойдет, по своим признаниям, написал дочерям Анне и Марине с целью узнать у них адреса своих бывших знакомых в Москве и Ленинграде (о чем уже говорилось выше) – как следует из допроса, для вербовки их в «заговор». Обращает внимание формулировки допроса к фактам этих писем, - они приписывают Вениаминову намерение создать в столицах «диверсионные и террористические группы» (т.е. из родственников и бывших знакомых), и якобы это делалось тоже по заданию «вербовщика» А.А. Пудченко. Получалось, что после освобождения из лагеря Вениаминов был готов среди них «развернуть дело». В протоколе допроса И.И. повторяет созданную следствием фантастическую картину будущего вооруженного восстания в лагере (якобы со слов того же Пудченко), но этот же «план», - с различиями во второстепенных деталях, - клишировано повторяется в показаниях других «подельников» Вениаминова. Показательны слова обвиняемого о причине решения «заговорщиков» не вербовать «рядовой состав» из заключенных лагерников - «они готовые кадры для восстания», так как большинство из них «осуждены за контрреволюционные преступления». Почему бывшие офицеры Колчака и Деникина в данном контексте - не «готовые кадры для восстания» и их нужно было обязательно «вербовать», не владеющие логикой чекистские следователи объяснить не смогли бы.             

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments