igorkurl (igorkurl) wrote,
igorkurl
igorkurl

Как «признавались» мой прадед И.И. Вениаминов и его лагерные «подельники» на «следствии» 1937 г.

ВЕНИАМИНОВфото-001
И.И. Вениаминов. Заявление о готовности дать «правильные показания». (28 ноября 1937 г.).

(К сожалению, ксерокопию с этого документа отвечающие за этот процесс делать не стали).

Заместителю Начальника 3 отдела[1]

з/к Вениаминова

Иннокентия Ивановича

Заявление.

Признавая себя невольным участником к/р организации военного союза, прошу вызвать меня для дачи правдивых показаний и для облегчения моей участи.

Вениаминов.

28/XI. 37 г.

Л.183 Автограф. Карандаш. 

 

Интересны некоторые психологические и стилистические особенности этого признания И.И.  Вениаминовым своей «вины».  Называние себя «невольным участником» «заговора» свидетельствует о намерении несчастного узника смягчить свою участь, - он дает понять таким образом, что не был активным «заговорщиком», что его «вовлекли». У многих жертв 1937 г. сохранялась иллюзия, что путем вынужденных признаний они могут уговорить следствие и суд, представив свою роль в заговоре не такой видной. И в этом случае важен другой оборот в заявлении Вениаминова, указывающий на мотивировку своего желания дать «правдивые показания», - «для облегчения своей участи». Очевидно, следствие обещало таким сознавшимся смягчение будущего приговора, что было прямым обманом. Вениаминов и его «подельники» были обречены на уничтожение. «Облегчение участи» в этом контексте могло иметь другой смысл, - прекращение пыток, побоев и издевательств, которыми вымогались такие признательные показания. Так, Вениаминов был арестован 27-го, - следовательно, чтобы его сломать оказалось достаточным всего одного дня. Надо иметь в виду, что узники Сиблага  и так были физически изнурены непосильным трудом (по свидетельству нашей семьи, от Иннокентия Ивановича была получена записка, что он «умирает» в лагере) и «надавить» на доходягу-лагерника можно было с быстрым успехом. Кроме того, шантаж родственниками, находящимися на свободе, также оставался действенным методом. За недачу нужных следствию показаний могла следовать угроза их репрессий, как «заговорщически» с обвиняемым связанных (неотправленные письма дочерям Анне и Марине нашли у Вениаминова при обыске)

Как «признавались» другие участники «заговора» в Орлово-Розовском пункте Сиблага на следствии в ноябре-декабре 1937 г.? Признания начинались в допросе начинались по общей форме (после краткого рассказа обвиняемого о его «контрреволюционной» биографии)

«Вопрос: Вы арестованы как активный участник контр-революционной военно-офицерской повстанческой организации, существовавшей в системе лагерей. Признаете ли вы это?

Ответ:  Да, признаю, я действительно являюсь активным участником контр-революционной, военно-повстанческой организации в лагерях» (Из допроса И.И. Вениаминова от 29 ноября 1937 г.)

Часто признаниям предшествовали заявления узников о готовности их дать и все, кто эти заявления написал, в дальнейшем строго придерживались своей признательной линии, оговаривая на допросах и себя, и других. Так, Н.В. Николаев написал аналогичное заявление, что он признает себя виновным в предъявленном ему обвинении в к-р. всеобщем воинском союзе и просил вызвать его дачи исчерпывающих показаний следствию. (26 ноября 1937 г.). (Л. 194). Точно такое же заявление в тот же день было получено от А.А. Степанова. (Л. 3). Были заявления, которые имели признаки оригинальности:               

«Начальнику 3 отдела з/к Лазарева Александра Георгиевича

Заявление. 

Я, Лазарев Александр Георгиевич, будучи вовлечен в офицерскую повстанческую организацию в лагерях, ставившую своей целью вооруженное свержение советской власти, признаю себя виновным, порываю всякую связь с означенной организацией, клеймю позором всех тех, кто до сих пор не прекратил борьбу с советской властью, прошу вызвать для дачи (показаний), в чем и подписуюсь. Лазарев.

1937-XI - 26.»  (л. 45).

«Зам. Нач-ка 3 отдела НКВД Сиблага

от з/к Краюшкина Павла Петровича.

Заявление.

Я, Краюшкин, считаю себя виновным в участии в контрреволюционной организации Всесоюзный (так в тексте, очевидно правильно «всероссийский» - И.К.) воинский союз. Прошу советскую власть помочь исторгнуть меня из болота врагов, ( так) как дальнейшую борьбу с советской властью признаю я полным безумием.

28/11 - 37. г. Мариинск. П. Краюшкин». (Л. 127).

А.А. Адамович, В.А. Лунев, Б.А. Невежин, И.Г. Рыбаков, В.П. Рыжков и А.П. Адаскевич не писали особых «покаянных» заявлений следствию, но признали свою вину в самом начале допроса. Адаскевич, однако, сделал важную оговорку в своем признании, ясно свидетельствующую о том, что одним из методов добычи следствием нужных показаний было обещание обвиняемым в обмен на них жизни (как показали скорые последующие события, - ложное): «Ответ. Поскольку моя вина может быть только смягчена моим личным чистосердечным признанием, я признаю, что я действительно являюсь участником…» (Л. 139 об.) И т.д. В протоколах допросов зафиксированы и случаи начальных «запирательств» обвиняемых, когда узники вначале отрицали свою вину, а потом «вдруг» признавались, - очевидно, не под давлением улик, а в результате применения методов физического и морального воздействия от специально командированной в Мариинск «бригады» следователей Новосибирского УНКВД.  Так, В.Ф. Калинин на допросе от 25 ноября 1937 г. на вопрос о показаниях по существу дела объявил, что отрицает свое участие в контрреволюционной организации.

"Вопрос. Вы говорите неправду. У следствия имеются признание ваших соучастников. Вы разоблачены. Требую правдивых показаний.

Ответ. Видя, что все участники организации арестованы и дальнейшее запирательство бесполезно, признаю, что я являюсь активным участников контрреволюционной военной повстанческой организации, существовавшей в Сибирских лагерях". (Л. 159).

 «Кулак» П.И. Козлов, признав свою «вину» в своих прежних «преступлениях» (за которые он попал в лагерь), на допросе от 27 ноября 1937 г. вначале сказал, что контрреволюционной деятельностью в лагерях он не занимался.  

«Вопрос. Вы арестованы как активный участник контрреволюционной повстанческой вредительски-шпионской диверсионно-террористической организации! Требую давать конкретные показания по существу.

Ответ. Считаю дальнейшее запирательство бесполезным, мы разоблачены, Признаю, я действительно являюсь..." (Л. 15 об., 16).

Диалог следователя Колесникова с упирающемся А.Н. Сахаровым на допросе 26 ноября получился более выразительным. Уже по его рассказу о службе в армии Деникина у чекиста возникли к обвиняемому претензии.

«Вопрос. Почему в армии Деникина вы служили в чине подпоручика?

Ответ. В армию Деникина я поступил добровольно и, как деникинец и к тому же дворянин, я сразу же был произведен в чин подпоручика.

Вопрос. Неправда. Вы произведены подпоручиком за боевые отличия против красной армии. Требую правдивых показаний!

Ответ. Я говорю правду…»

В дальнейшем А.Н. Сахаров пытался отрицать свою вину. Это породило его  перепалку со следователем.

«Вопрос. Вы арестованы как активный участник контрреволюционной повстанческой вредительски-шпионской диверсионно-террористической организации в сибирских лагерях. Вы это признаете?

Ответ. Нет, не признаю. Участником организации я не являюсь и о существовании такой организации я ничего не знаю.

Вопрос. Вы говорите неправду, требую правдивых показаний о вашем участии в контрреволюционной организации.

Ответ. Я говорю правду и повторяю, что участником организации я не являюсь.

Вопрос. Вы знаете, что б/полковник Адамович, б/офицеры Лазарев, Невежин и другие арестованы?

Ответ. Да. Об этом я хорошо знаю.

Вопрос. Они являются вашими сообщниками и разоблачают вас как участника контрреволюционной организации. Прекратите запираться и говорите правду!

Ответ. Вижу, что мы разоблачены, дальнейшее запирательство только усугубляет мою вину. Признаю, что я действительно являюсь участником…» (Л. 38 об., 39).

Дальше допрос пошел гладко. Обвиняемый, как и другие, оговорил и себя и других. Вполне могли быть и еще попытки отказов от показаний, не попавшие в протоколы допросов. 

По этому «делу» установлены два случая последовательных непризнаний вины на следствии. Об одном из них скажу особо.  «Заговорщик» А.А. Пудченко, который, по версии следствия, и «завербовал» И.И. Вениаминова для участия в «заговоре», отказывался признать свою «вину».  В начале на допросе от 2 декабря он заявил, что вообще не знает уже оговоривших его на собственных допросах «подельников».

«Вопрос. Вы знаете заключенных отбывающих наказание в лагерях Степанова, Калинина, Николаева и Вениаминова?

Ответ. Нет, я ни одного из указанных лиц не знаю.

Вопрос. Вы говорите неправду. Следствием установлено, что вы были знакомы с заключенными быв. офицерами Степановым, Калининым, Николаевым и Вениаминовым.

Ответ. Я говорю правду и еще раз повторяю, что я из указанных лиц никого не знаю и с ними не встречался.»  (Л.176.). (По версии следствия, Вениаминов познакомился с Пудченко в одном из пересыльных лагерей, - в Сусловском лагере, - в июне 1937 г., очевидно многие такие контакты и встречи следствием 1937 г. просто придумывались). 
"Ответ. Ни в какой контрреволюционной организации я не состоял и о существовании ее не знал.

Вопрос.  Вам предъявляется обвинение в том, что вы являетесь активным участником... Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?

Ответ. В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю.

Вопрос.  Прекратите запираться. Ваши арестованные сообщники Степанов, Калинин, Николаев и Вениаминов своими показаниями разоблачают Вас как активного участника к-р. повстанческой организации. Требую говорить правду!

Ответ. Я говорю правду. У меня никаких сообщников нет и в организацию меня никто не вербовал."  (Л. 176 об.). Далее Пудченко предъявили показания против него арестованного В.Ф. Калинина, на что допрашиваемый ответил, что он Калинина не знает.

3 декабря (то есть всего за пять дней до приговора «тройки») состоялась очная ставка между Пудченко и уличающем его Калининым. Калинин подтвердил, что Пудченко - активный участник организации и что ему его рекомендовал штабс-капитан Степанов в мае 1937 г. А сам Калинин дал задание Пудченко подобрать новых членов (среди них, по версии следствия, и был И.И. Вениаминов).

"Вопрос Калинину: Вы давали задание Пудченко по работе в контрреволюционной организации?

Ответ: Да, мною дано было задание Пудченко подобрать новых членов в нашу организацию.

Вопрос Калинину: Как выполнил ваше задание Пудченко?

Ответ: Как мне говорил сам Пудченко, им завербованы в нашу организацию были бывшие офицеры Вениаминов и Николаев.

Вопрос к обвиняемому Пудченко: Подтверждаете ли вы показания Калинина?

Ответ: Показания Калинина считаю неправильными. Ни в какую организацию меня никто не вербовал и самого Калинина, также как Степанова, я не знаю. А также отрицаю, что я готовил вербовку новых членов в неизвестную мной контрреволюционную организацию." (Л. 178 и об.). В тот же день младший лейтенант госбезопасности, сотрудник УНКВД по Новосибирской области Маршинин (именно он вел допросы и Пудченко и Вениаминова) подписал справку об окончании следствия по делу Пудченко, где признал его виновным, так как его вина «подтверждалась» показаниями других участников заговора.

О том, как вели себя на следствии участники «церковной» части «заговора», будет сказано особо и подробнее. В их отношении пока ограничусь кратким обзором. Иерархи РПЦ Иннокентий (Летяев) и Дометиан (Горохов) не только полностью и последовательно признавали свою «вину», но и предварили свои признания особыми «покаянными», заявлениями следствию, на допросах оговорили и себя и других. Очевидно, им была обещана жизнь и, может быть, будущее освобождение. Священнослужители А.К. Литвинцев, А.А. Ильинский и П.И. Пихтовников также дали полные признательные показания и оговорили других, никаких попыток отрицать вину в протоколах их допросов не зафиксировано. Только иерей Д.И. Богоявленский из «церковной» части «заговора» отрицал свою вину и отказывался давать признательные показания, не смотря ни на какое давление, от начала и до конца короткого следствия по его делу. О его мужественном поведении на следствии в деле сохранились документы, и об этом следует рассказать в дальнейшем особо.  Вероятно, по критериям комиссии РПЦ Богоявленский заслуживает канонизации. 



[1] Имеется в виду 3 отдел УГБ УНКВД Новосибирской области, сотрудники которого и фабриковали «заговор» в Орлово-Розовском пункте Сиблага.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments