October 20th, 2016

Научная конференция «Карамзин и его эпоха». ИРИ РАН, ГИМ, РИО, ФАА. 18-19 окт. 2016 г.











Был 18 октября в Государственном историческом музее в первый день конференции «Карамзин и его эпоха» к 250-летию со дня рождения первого настоящего классика отечественной историографии. Организаторы конференции – наш институт (Институт российской истории РАН), главный, потому что на нем основная работа по организации мероприятия, Государственный исторический музей, Федеральное архивное агентство и Российское историческое общество.   
Выше можно видеть кое-какие фотки с этого заседания. Доклад С.В. Мироненко  «Н.М. Карамзин и Александр I» . Президиум конференции – слева направо глава Росархива А.Н. Артизов, директор ГИМ  А.К. Левыкин, директор ИРИ РАН Ю.А. Петров.
Доклад д.и.и. А.В. Семеновой «Историк и время: эволюция политической концепции Н.М. Карамзина. Доклад к.и.н. Ю.В. Афиани «Периодизация исторического процесса в «Истории государственного процесса Н.М. Карамзина», доклад д.и.н. В.И. Дурновцева «Три русских историка: три века национальной историографии (Карамзин, Соловьев, Ключевский)». Он последний из выступающих на фото выше.
Выступление Дурновцева стало, в том числе, ответом установителям памятника Ивану Грозному в Орле (на самом деле – надругательством над памятью Карамзина). Историк объяснил это как следствие исторического невежества и нравственного варварства. Процитировал и Соловьева, что историк не может оправдывать Грозного.
Выступил потом и нынешний директор РГИА С.В. Чернявский, рассказал о документах Карамзина в фондах его архива.
Среди фоток – и листы программы этой конференции. Можно посмотреть ее расписание на 19 октября, - уже у нас в ИРИ РАН по секциям.
      

Вопрос о статистике жертв террора правления Ивана Грозного.


Орест Бетехин. Опричнина. (Иван Грозный в Новгороде в 1570 году).

Уже поднимался у меня в фейсбуке, в связи с заявлением министра культуры В.Р. Мединского о «всего» «3-7 тысяч» жертвах грозненского террора в его позорном приветствии открытию памятника Ивану Грозному в Орле, одному из самых одиозных персонажей отечественной истории. Ту же цифру жуют-повторяет многочисленные современные апологеты Грозного (не только публицисты, но даже некоторые титулованные историки, правда, не специалисты именно по этой теме типа Вардена Багдасаряна, чья статья про ИГ – просто политизированный, фальшивый, искажающий реалии апологетический треп) с неизменными сравнениями с превосходящими ее в разы количеством жертв Варфоломеевской ночи, репрессий Генриха YIII и прочих европейских современников отечественного тирана. 
Я написал тогда, что это цифра берется чиновником «с потолка». Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что не вполне с потолка. Нечто подобное писал советский историк Грозного и опричнины Руслан Скрынников. У него фигурируют 3-4 тысячи жертв террора, с опорой исключительно на «Синодик» опальных, составленный по материалам утраченного опричного архива. Однако же, при ближайшем рассмотрении стало заметно, что Скрынников неосновательно абсолютизировал этот источник. И противоречит сам себе, в одном месте замечая, что там очевидны такие-то пропуски, в другом – не сомневаясь в его полноте, основывает именно на Синодике свои подсчеты жертв опричнины.
Другой известный советский историк, специалист по эпохе Ивана Грозного В.Б. Кобрин в своей биографии Грозного («Иван Грозный», 1989) оспорил выводы Р.Г. Скрынникова. Вот что он пишет о жертвах Новгородского похода царя, - хоть и самой массовой, но только одной из карательных операций опричников:
«Сколько же было всего жертв? Разумеется, на этот вопрос трудно ответить достоверно, тем более что точной регистрации казненных, конечно, не вели. Если верить приведенному летописному рассказу, то легко рассчитать, что должно было погибнуть около 20 - 30 тысяч человек. Такие же, а то и большие цифры называют иностранные авторы. Они, однако, маловероятны: ведь все население Новгорода не превышало в это время 30 тысяч человек. В другой новгородской летописи есть сообщение, что через семь с небольшим месяцев после “государева погрома” в Новгороде состоялось торжественное отпевание жертв, похороненных в одной большой братской могиле (“скудельнице”); могилу вскрыли и посчитали тела; их оказалось 10 тысяч. Но единственное ли это место погребения погибших? Вероятно, все-таки цифра 10 - 15 тысяч человек будет близка к истине. Некоторое время тому назад советский историк Р.Г. Скрынников пришел к иному выводу о числе погибших в Новгороде. Чтобы понять ход его рассуждений, необходимо остановиться на одном источнике - так называемом “Синодике опальных”. Синодиками в это время именовали ведущиеся в монастырях и церквах книги, куда заносили имена тех, чьи души надлежало поминать во время богослужения. Такое посмертное поминовение могло, как думали, избавить покойных грешников, не успевших покаяться, от адских мук. В конце царствования Иван IV распорядился составить синодик, куда были внесены имена казненных по его приказу людей, и списки с этого синодика вместе с обширными денежными вкладами разослал по монастырям.
Нет, это не было пусть и запоздалым, но хотя бы раскаянием. Дело в другом. Многие, если не большинство, погибших от рук опричников не исповедовались перед смертью, не каялись в грехах и не получали их отпущения. Вместе с тем считалось, что за грехи человека, погибшего без покаяния, на том свете должен расплачиваться не только сам грешник, но и тот, по чьей вине покойный не смог исповедаться. Царь Иван, религиозный, как и все люди средневековья, спасал себя.
Но когда взялись за составление синодика, со времени многих казней прошел не один год, а то и не один десяток лет, многие погибли безымянными. Поэтому в синодике немало пропусков, часто вместо имен встречаются простые указания на место казней и количество погибших с прибавлением мрачной формулы: “...а имена их ты сам веси (знаешь. - В. К.), господи”.
Над изучением синодиков плодотворно работал С.Б. Веселовский. Его труд был успешно продолжен Р.Г. Скрынниковым, который установил, что имена жертв записаны в Синодике не в беспорядке: как правило, вместе называются казненные по одному делу. Еще Веселовский показал, что главным источником для составления синодика послужили отчеты палачей и убийц. Есть в синодике и запись о новгородском погроме:
“По Малютинские ноугородцкие посылки (посылка - поручение, задание. - В. К.) отделано скончавшихся православных христиан тысяща четыреста девятьдесять человек, да из пищалей стрелянием пятнадцать человек, им же имена сам ты, господи, веси”.
На этом основании Р.Г. Скрынников сделал вывод, что жертв было гораздо меньше. К числу 1505, имеющемуся в синодике, он прибавил поименно названных новгородцев и заключил, что в синодике перечислено 2170 - 2180 жертв новгородского погрома. Далее исследователь справедливо отметил, что донесения не могли быть полны, что многие действовали “независимо от распоряжений Скуратова” и допускает возможность, что погибло три-четыре тысячи человек.
Однако все это рассуждение основано на допущении, что Малюта Скуратов был главным распорядителем новгородского погрома. А между тем доказательств этого предположения у нас нет. Более того, маловероятно, чтобы в присутствии самого царя и его сына карательными акциями распоряжался только или хотя бы главным образом Малюта. Если это так, то 1505 человек - это цифра из отчета только одного из нескольких карательных отрядов. 10 - 15 тысяч жертв остается наиболее вероятной цифрой.»
Продолжим далее. Если 10-15 тыс. жертвы только похода на Новгород, то жертвы террора царя в целом превосходят озвученные Мединским и прочими в разы и на порядок. Да и в Синодик не заносились жертвы повседневного опричного террора, творимые слугами царя насилия (грабежи, сопровождаемые убийствами) на землях земских и опальных, на что они имели от Грозного карт-бланш. Чернь, простых людишек при таком порядке вряд ли кто считал.
Так или иначе, вопрос статистики жертв террора Ивана Грозного остается открыт. Его оценки, как десятки тысяч убитых, представляются вполне приемлемыми.