June 28th, 2016

Заявление ВИО о несостоятельности и вредности "экспертизы" сталинисток из Роскомнадзора.

27 июня 2016, 15:35

«Заключение откровенно служит реабилитации сталинского террора»

Заявление Вольного исторического общества и Международного общества «Мемориал» о преследовании Пермского Центра гражданского образования и прав человека.

Считаем нашим гражданским и профессиональным долгом выразить отношение к преследованию Пермского Центра гражданского образования и прав человека, которым руководит доктор исторических наук профессор Андре Борисович Суслов. Поводом для кампании, ведущейся против Центра на протяжении нескольких месяцев, стало издание в 2015 году методического пособия для учителей «Изучение в школе истории сталинских репрессий» (авторы-составители А. Б. Суслов и М. В. Черемных, тираж 150 экземпляров).

Аккредитованные эксперты Федеральной службы по надзору в сфере услуг связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, привлеченные Роскомнадзором к оценке содержания пособия, — психолог Жанна Тачмамедова и педагог Ирина Мясникова, — сделали вывод о недопустимости использования данного пособия в образовательном процессе.

Ж. К. Тачмамедова обвиняет авторов в том, что они дискредитируют в сознании детей готовность к самопожертвованию (Экспертиза, С. 9), и делает из этого вывод, что в пособии содержится «пропаганда приоритета личных интересов над общественными и государственными». Подобная пропаганда, считает эксперт, «формирует безнравственных личностей, а при условии массового распространения подобных учебных программ угрожает безопасности страны» (Экспертиза, С. 10; здесь и далее в цитатах из Экспертизы сохранены грамматические и стилистические особенности оригинала).

Вообще-то приоритет личности над «государственными интересами» утверждает прежде всего Конституция Российской Федерации: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства» (ст. 2, раздел первый — «Основные положения», гл. 1 – «Основы конституционного строя»). В качестве частного лица Ж. К. Тачмамедова, разумеется, вправе критиковать российскую Конституцию и считать, что ее основы «формируют безнравственных личностей» и «угрожают безопасности государства»; но в качестве аккредитованного эксперта государственного учреждения ей не следовало бы так явно выступать с антиконституционными утверждениями. И тем более государственному учреждению не следует принимать решения исходя из антиконституционных позиций эксперта.

Впрочем, сам текст пособия, на который ссылается эксперт для доказательства своих утверждений, — «Сегодня мы часто слышим, что цель оправдывает средства, что во имя высокой цели можно пренебречь такими ценностями как жизнь и свобода отдельного человека или даже целых групп» (Пособие, С. 24), — вовсе не подтверждает обвинения в «дискредитации готовности к самопожертвованию». Очевидно, что речь здесь идет вовсе не о самопожертвовании, а о нарушении прав других людей, социальных групп или даже целых народов. Таким образом, вся цепочка рассуждений эксперта лишена какой-либо основы и не имеет к Пособию никакого отношения.

Эксперт утверждает, что при использовании таких слов как «кошмар», «террор», «вселенские безумные масштабы» «на уроках создается пугающая гнетущая атмосфера, вредно воздействующая на психику школьников, провоцирующая». Столь же вредным признается посещение мест памяти или чтение писем репрессированных (Экспертиза, С. 10–11) Таким образом, под предлогом заботы о детской психике эксперт фактически предлагает лишить школьников возможности сопереживать жертвам репрессий; закрыть для подростков доступ к информации о тяжелых страницах истории нашей страны. Между тем именно сопереживание, сочувствие несправедливо пострадавшим играет колоссальную роль в становлении личности подростка, его взрослении. С точки зрения возрастной психологии и педагогики заключение эксперта является не просто некомпетентным, но откровенно безграмотным. Заметим, что на формирование чувства эмпатии, — в частности, в ходе посещения нацистских концлагерей и других мест памяти как обязательной части образовательного процесса, — опирается преподавание истории Второй мировой войны во всех странах Западной и Центральной Европы.

Столь же тенденциозным и некомпетентным с психолого-педагогической точки зрения является и заключение второго эксперта — И. Ф. Мясниковой, которая возражает против исследования школьниками мест памяти на том основании, что они способны «вызвать ужас» (Экспертиза, С. 35). Но такие исследования и должны вызывать ужас. Этот ужас — очистительный, дающий шанс на то, что подобное в истории нашей страны не повторится. К социальной дезадаптации подростков, которой пугает эксперт, это чувство никакого отношения не имеет, напротив, противостоит ей, воспитывая в них гражданскую ответственность.

Нельзя не добавить, что стремление обоих экспертов оградить школьников от тяжелых эмоциональных переживаний входит в откровенное противоречие с включением в школьную программу по литературе книги «Архипелаг ГУЛАГ» А. И. Солженицына, которое стало результатом инициативы президента РФ.

Обвиняя авторов пособия в субъективности, И. Ф. Мясникова позволяет себе решать, какой объем знаний о сталинских репрессиях достаточен: «в учебнике истории России для 9 класса авторы А. А. Данилов, Л. Г. Косулина, М. Ю. Брандт, повествуя о предвоенных годах, достаточно ясно освещают разные стороны жизни страны, не умалчивая ее негативные страницы. Бесстрастным научным языком сообщается и о количестве репрессированных, приводятся данные по ГУЛАГу и т.д.» (Экспертиза, С. 23). Вопрос о том, нужно ли говорить с подростками об исторических трагедиях «бесстрастным» или, напротив, эмоциональным языком, как минимум спорен. Напомним, что широко распространено и прямо противоположное мнение: многие считают, что история репрессий в современных учебниках освещена недостаточно подробно. Методическое пособие Суслова и Черемных дает возможность тем учителям, которые придерживаются этого мнения, заполнить существующие лакуны.

Экспертное заключение заканчивается безапелляционным вердиктом: «Пособие показывает окружающий человека мир полным недоверия и страха. В Пособии используются недостоверные статистические данные… Экспертируемое Пособие, используя манипуляционные приемы и несформированность мировоззрения школьников, формируют недостоверную картину мира, направляя целеполагание подростка в сторону формирования агрессивного отношения к государству»; «содержание Пособия не соответствует Закону «Об образовании» и требованиям Федерального Государственного Образовательного Стандарта (ФГОС) в части формирования российской гражданской идентичности, уважения к истории государства, воспитание чувства ответственности и долга перед Родиной».

Оставляя подобные негативные оценки труда пермских историков и правозащитников на совести экспертов, отметим следующие принципиальные аспекты проблемы.

Первый аспект – формальный: экспертиза выстроена так, будто речь идет об учебнике или учебном пособии, хотя методические рекомендации адресованы педагогам, а не школьникам.

Второй аспект – правовой. Авторы экспертизы игнорируют целый ряд государственно-правовых актов. Как известно, в Российской Федерации официально установлен День Памяти жертв политических репрессий (30 октября) и на государственном уровне принята к реализации «Концепция государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий», включающая в себя «разработку образовательных и просветительских программ по этой теме с их последующим включением в общеобразовательные программы основного общего и среднего общего образования».

Третий аспект – содержательный. В «Пермском деле» мы вновь видим столкновение двух подходов к трактовке нашего исторического прошлого. Один объявляет высшей ценностью государство, другой видит основания сильного и суверенного государства в развитии личности и гражданского общества,. В первом случае воспроизводится патерналистская и, по сути тупиковая, охранительная модель воспитания и социализации. Во втором случае целью воспитания становится формирование как раз тех качеств, о которых говорится в образовательных актах, – гражданской идентичности, уважения к отечественной истории. Полагаем, что именно второй путь, который не только декларируется, но и фактически реализуется в образовательной практике А. Б. Сусловым и его пермскими коллегами, дает шанс на то, чтобы в стране формировался идеал гражданственности, а не культ подданничества.

Итак, экспертное заключение, написанное для Роскомнадзора под предлогом защиты детей от негативных эмоций, направлено на то, чтобы лишить школьников глубокого понимания истории отечества, скрыть от них ее самые сложные и тягостные эпизоды. Более того, это заключение откровенно служит реабилитации сталинского террора и фактически представляет собой призыв к введению цензуры, запрещенной Конституцией РФ, создает прецедент, который может иметь самые печальные последствия.

27 июня 2016 г.
http://polit.ru/article/2016/06/27/terror/

Абсурд, преступный произвол, безграмотность - эксперты об антимиссионерской части "закона Яровой".



Абсурд, дилетантизм, произвол: эксперты и священнослужители - о «законе Яровой»

Принятый Госдумой РФ в пятницу 24 июня в окончательном чтении пакет «антитеррористических» поправок в законодательство, получивший известность как «закон Яровой», является крайне недороработанным, оскорбляет миллионы россиян и способен создать массу проблем для государства и общества. Такую оценку высказали опрошенные REF News авторитетные российские эксперты в области права и религии, а также известные священнослужители.

Михаил Шахов (религиовед и правовед, профессор, доктор философских наук):

Закон характеризуется удивительной терминологической и правовой безграмотностью, а также полной непредсказуемостью последствий. Это открывает дорогу для очень большого административного произвола.

Количество глупостей зашкаливает. Во-первых, это определение содержания миссионерской деятельности. В нем говорится, что миссионерской деятельностью является «распространение веры и религиозных убеждений». Возникает вопрос, а как быть с распространением атеистических убеждений? То есть, пропагандировать материалистические убеждения можно везде и всюду безо всякого разрешения, а пропагандировать идею о том, что Бог есть - только на специально оговоренных условиях. Неужели религиозные идеи вреднее, чем безбожные? Наша история в XX веке скорее свидетельствует об обратном.

В перечень того, что понимается под распространением веры и религиозных убеждений в рамках миссионерской деятельности, согласно закону, входит и совершение богослужений. Это живо напоминает про советскую реальность, когда священник приходил на кладбище совершить заупокойную службу, а уполномоченный по делам религий обвинял его в «публичном совершении богослужения». В этом вопросе мы точно наступаем на советские грабли.

Кроме того, в законе упоминается «публичное совершение других религиозных обрядов». Получается, что если гражданин, идя по улице осенит себя крестных знамением при виде храма, то он публично совершает религиозный обряд. Новый закон ставит под вопрос право религиозных организаций совершать богослужения в медицинских и тюремных учреждениях.

В законе также отсутствует определение «религиозной литературы», распространение которой он ограничивает. Являются ли, например, богословские сочинения Владимира Соловьёва, который никогда не был официальным православным богословом, религиозной литературой? Это понятие нигде юридически не определено.

К миссионерской деятельности отнесено проведение молитвенных и религиозных собраний. Это одна из «прицельных» формулировок. Большое недовольство наших «сектогонителей» вызывали ситуации, когда религиозные меньшинства арендуют концернтые залы или иные помещения.

К миссионерской деятельности относится и проповедническая деятельность, но что это такое, в законе не определено. Определить это невозможно. Как и в советское время, любой разговор о Боге можно подвести под понятие проповеднической деятельности. Налицо набор нарушений формальной и юридической логики - одно неизвестное не определяется через другое неизвестное.

Это возврат к крайним формам советского богоборчества, когда запрещалось любое религиозное присутствие в публичной сфере.

Екатерина Элбакян (религиовед, профессор, доктор философских наук):

Внесённые поправки выглядят дилетантскими. Во-первых, есть ощущение, что их делали не специалисты, а люди, которые плохо представляют, что такое религиозная сфера, кто такие верующие люди, какова их шкала ценностей, образ жизни и система взаимоотношений с внешним миром.

Во-вторых, налицо тот факт, что эти поправки ущемляют права практически всех верующих, особенно - не принадлежащих к «титульным конфессиям».  Характер этих поправок можно определить как дискриминационный.

Обращает на себя внимание запрет на миссионерскую деятельность в жилых помещениях. Особенно это связано с практиками протестантов. Богослужение часто заканчивается проповедью, что также может быть рассмотрено как миссионерская деятельность.

Довольно странным выглядит требование о наличии специального удостоверения у миссионеров. Традиционно членство в христианской церкви было анонимным, а в данном случае речь идёт о довольно жёстком учёте прихожан. Иисус сказал своим ученикам «Идите и научите все народы». Получается, что надо было требовать справки у апостолов?

Интересно, а каким образом мы с коллегами должны будем преподавать религиоведение. не возьмут ли с нас крупный штраф за рассказ о разных религиозных организациях?

Юрий Тихонравов (религиовед, философ, директор Центра изучения и развития межкультурных отношений):

Свобода убеждений - это главная свобода человека. Выбирая ту или иную веру, то или иное мировоззрение, человек выбирает конечную цель своей жизни, то есть способ распорядиться своей жизнью. А по ряду воззрений, в том числе согласно православию - не только этой, земной, временной, но и вечной жизнью. Всякое ограничение данной свободы - это страшнейшее злодеяние перед человеком. Те, кто берёт на себя дерзость посягать на эту свободу, примеряют на себя роль богов, то есть фактически обожествляют сами себя. Нет и не может быть ничего хуже. Последствия подобных действий коснутся нас всех и в том числе авторов подобных инициатив, их детей, родных, близких и т.п. Это своего рода проклятие. Поэтому пока ещё жива надежда, что разум воспрепятствует осуществлению данного проекта.

Андрей Себенцов (эксперт в области конституционного права):

Закон не поддаётся критике с позиций здравомыслия, так как имеет с ними слишком мало общего. Конституционное право каждого на поиск и распространение информации, право каждого иметь и распространять религиозные и иные убеждения (статьи 28-30 Конституции РФ), право на объединение для его авторов не существуют. Статью 55 (ч. 2), запрещающую принятие законов, которые отменяют или умаляют права человека, они равнодушно презирают.

Совершенно диким представляется запрет миссионерской деятельности в жилых помещениях. Действующая редакция закона и так крайне дискриминационна для религиозных групп, оставив им жилище, по сути, как единственное место для свободной деятельности.

В Постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 30 октября 2003 года, сказано, что законодатель «не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания». Публичные интересы, перечисленные в ч. 3 ст. 55 Конституции могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей.

Представляется, что реальная опасность от пропаганды экстремизма в формах исламского миссионерства законопроектом не устраняется, а поводы для очередных гонений на религиозные меньшинства расширяются самым серьезным образом.

Добавлю, что и определение миссионерства неудачно. Это вопрос, для решения которого необходимо привлечение к обсуждению и получение согласия религиозных организаций.

(по материалам центра СОВА)

Роман Лункин (Руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН):

Большинство положений «закона Яровой», который в рамках «антитеррористического пакета» будет, скорее всего, принят Советом Федерации и подписан президентом, унизительны для верующих и для религиозных объединений России. С кем бы и с чем бы не боролись спецслужбы с помощью этого закона  это не повод для того, чтобы проявлять крайнее неуважение к религии и ее представителям.

Прежде всего, религиозные лидеры не были привлечены к обсуждению этого законопроекта. Он был принят фактически тайно, поправки о миссионерах были внесены  за 5 дней до голосования, а окончательный вариант закона отличался от опубликованного на сайте Думы проекта. Это, безусловно, войдет в историю как законотворческое мошенничество. Буквально на сутки проект дали поправить только юристу Московской патриархии, как и следует из комментария Ксении Чернеги к финальному тексту проекта. Все заявления мусульман, протестантов и иудеев были проигнорированы. И этого даже никто не скрывает. Довольно интересно, что юриста РПЦ вполне удовлетворила формулировка миссионерской деяльности, согласно которой нельзя просто так без документов поповедовать среди верующих других религиозных объединений. Очевидно, что в патриархии полагают,что все рано ведь большинство православные. А домашних групп, как у протестантов, где часто присутствуют и потенциальные верующие (формально православные), у РПЦ нет.

Правоохранительные органы, продвинув этот закон, сделали так, что власть теперь обязана подозревать верующих, их группы и людей, проповедующих что-либо. Это боязнь иностранных агентов и западного влияния в религиозной сфере. Это санкции против нас, против российских граждан как цена за украинский кризис.

Можно много говорить об абсурдности закона, например, какая логика двигала сотрудником, писавшм этот проект, когда жилое помещение запрещалось переводить в помещение религиозного назначения? Чтобы верующие не собирались в принципе? Трудно отвечать на вопросы рядовых священнослужителей по поводу этого закона. Приходится признать, что мы все-таки переняли опыт стран Центральной Азии, "повернулись на восток". А это значит, что в зависимости от региона власти и полиция могут сделать все, что угодно. Обанкротить на миллион рублей церковь, взять 50 тысяч рублей с проповедника, у которого не оказалось справки. Каждый штраф, взятый на основании этого закона, можно считать оскорблением религиозных чувств. Можно жаловаться в Конституционный суд, который скорее скажет, что это защита самобытности традиционных религий, можно и нужно писать жалобы в Европейский суд. Но это не восстановит доверия и оскорбления, которое государство уже не в первый раз в истории наносит верующим.

Окасана Куропаткина (религиовед)

Принятый закон несколько смягчен по отношению к предыдущей его редакции, но проблему не снимает. Верующих поставят перед выбором: либо соблюдать закон, либо свидетельствовать о своей вере и идти против государства. Выбрать закон могут только те, кто не ведет активной церковной деятельности. Запрет на любую религиозную деятельность в жилых зданиях, кроме религиозных обрядов, ставит под удар все домашние группы по чтению Библии (или для изучения других священных книг), которые давали возможность пригласить внешнего человека, чтобы он в неформальной обстановке познакомился с верующими и их учением. Если привлечение к ответственности миссионеров «без бумажек» возможно только если они склоняют к самоубийству и т.п., как пояснила матушка Ксения (Чернега), то тогда непонятно, зачем нужны эти запреты: склонять к самоубийству и так нельзя, безо всякого миссионерства.

Некоторые православные, возможно, рассчитывают, что их этот закон не коснется - и в чем-то они правы. Только они забывают, что принцип "закон что дышло" подчиняется в конечном итоге только тому, кто этот закон применяет. То есть - если чиновники захотят, то под ударом может оказаться любая самая миссионерски активная община, в которой есть неформальное общение верующих и неверующих. И последнее: я думаю, что нормы законы исполнить невозможно - значит, будут массовые его нарушения. Будет расти стремление обойти законы, и без того процветающее на российских просторах, и отчуждение от государства людей, ранее вполне лояльно настроенных по отношению к власти. Зачем это нужно, непонятно.

Аарон Гуревич (Главный военный раввин России):

Эти поправки существенно меняют ситуацию в самом принципе функционирования религиозных структур, в том числе традиционных.

Есть несколько моментов, которые вызывают опасения. Это, в частности, ведение религиозной деятельности вне культовых зданий. Речь идёт об использовании различных залов, где мы (представители иудаизма - ред.) проводим праздники и прочие мероприятия. Если из уст священнослужителя прозвучат слова о вере, то это может быть истолковано как нарушение законодательства.

Кроме того, существуют малые общины, у которых нет собственных культовых зданий и они используют арендуемые помещения. Кроме того, один из обрядов, например, обрезание ребёнка, может проводиться в частном доме. Такие действия могут отнести к религиозной деятельности, которая должна совершаться только в синагоге».

Константин Бендас (епископ, замглавы Российского объединённого союза христиан веры евангельской):

Это преступный закон. Он направлен против искренних верующих людей, против церкви, против религии. Принятие предлагаемых поправок повлечет нарушение конституционных прав граждан на свободу распространять свои религиозные убеждения и жесткую цензуру всех СМИ и интернета. Теперь в рамках газетного интервью или в ходе дискуссии телевизионного ток-шоу никто не сможет говорить на религиозные темы, цитировать священные тексты без особого разрешения на миссионерскую деятельность от религиозной организации и только в пределах некоей "территориальной сферы ее деятельности".

Дело даже не в том, что по такому важному вопросу, как государственно-религиозная политика, не было никаких консультаций ни с крупнейшими религиозным организациями, ни с экспертным сообществом. Опасность для государства представляют люди, облеченные властью, которые пытаются тайно провести законы запрещающие миллионам своих сограждан открыто говорить о своей вере.

Если бы мы не подняли шум, то, вероятно, уже с 20 июля на улице наших городов было бы нельзя говорить о Боге без специальной справки. Понимаете, о водке можно, об оружии можно, а за упоминание о Боге - штраф от 5 до 50 тысяч... Это похоже на безумие. Печально, если авторы и лоббисты этих новаций продолжат свою деятельность во власти.

http://www.refnews.ru/read/article/1393374

СБОР ПОДПИСЕЙ ЗА ОТМЕНУ ЗАКОНА ЯРОВОЙ

Назад - к полицейской советчине. Еще один реакционный антинародный закон.


27 июня 2016, 21:02                                   

«Антиобщественное поведение» закрепили законодательно и разрешили следить за неблагонадёжными



В России приняли закон, который позволяет чиновникам и МВД собирать данные о потенциальных правонарушителях, а так же вводит понятие «антиобщественного поведения».

Как пишет «Фонтанка», МВД инициировало законопроект ещё в 2013 году. 10 июня 2016 года его приняла Госдума, 15-го числа одобрил Совфед а 23-го подписал президент. Закон вступит в силу 22 сентября 2016 года. Но из-за таких громких событий, как принятие Госдумой «пакета Яровой» и выхода Великобритании из ЕС, СМИ не обратили на него внимания.

Новый закон разрешает чиновникам и МВД собирать данные о гражданах, которые раньше не привлекались к уголовной или административной ответственности, но могут быть склонны к правонарушениям.

Кроме того, согласно документу, он вводит такое понятие как «антиобщественное поведение». Поведением такого рода будут считаться «не влекущие за собой административную или уголовную ответственность действия физического лица, нарушающие общепринятые нормы поведения и морали, права и законные интересы других лиц».

При этом в законе не указано, что именно подразумевается под «общепринятыми нормами поведения и морали».

Юрист Расул Кадиев в своей статье «Российская Федерация пошла по пути исламского государства?» на портале «Кавполит» назвал меры, предусмотренные в новом законе — «Государственным шариатом», а сам закон — «образцом разрушения общества».



Самая известная система, в которой перемешены государственные и моральные нормы – это Ислам, точнее Шариат, где духовный наставник (имам) может быть и судьей — кадием. Наша власть создаёт государственный шариат с изначальным кодом «нарушение законов государства — это нарушение законов общества и морали». Но в Шариате все правонарушения жёстко градуированы, и расплывчатые формулировки типа «общепринятые нормы поведения» отсутствуют.

Расул Кадиев, юрист

Согласно новому закону, должностные лица получают право официально потребовать от гражданина прекратить антиобщественное поведение, если посчитают его таковым. Этот же закон позволяет привлекать к ответственности за «неисполнение требования, изложенного в официальном предостережении».

Как отметил Кадиев, благодаря тому, что региональным властям разрешено самостоятельно вводить штрафы за административные правонарушения, обязательно появятся наказания за «невыполнение предписаний чиновников о морали».



Это «пахнет» богатым источником пополнения местных региональных бюджетов с соответствующим увеличением занятости, так как в каждом муниципалитете появятся штаты «читающих мораль».

Расул Кадиев, юрист

В новом законе прописаны и другие меры, с помощью которых будут предотвращать правонарушения. Среди них: правовое просвещение, правовое информирование, профилактическая бе
седа и так далее.

Похожие меры применялись во времена Советского Союза, когда человека, который выглядит «не так, как все», например, мужчину с длинными волосами или представителя какой-нибудь субкультуры могли забрать в милицию для «профилактической беседы». Подобная ситуация, например, показана в фильме «Асса» Сергея Соловьёва, где главного героя забирают в отделение за то, что он отказался вытащить из уха серьгу.

Кроме того, в новой статье есть такие пункты, как «профилактический учёт» и «профилактический надзор». Они позволяют прокуратуре, МВД, ФСБ и органам местного самоуправления собирать информацию о потенциальных правонарушителях, а также следить за тем, чтобы они в дальнейшем не нарушали законы РФ.
https://tjournal.ru/30420-antiobshestvennoe-povedenie-zakrepili-zakonodatelno-i-razreshili-sledit-za-neblagonadyozhnimi

На неблагонадежных рассчитайсь
Нарушители общепринятых норм поведения и морали будут посчитаны. Владимир Путин подписал закон, который возобновляет практику учета «антиобщественного поведения».
На неблагонадежных рассчитайсь
Архив/Евгений Шмаков/Интерпресс

МВД удалось узаконить сбор данных о гражданах РФ, никогда не привлекавшихся к уголовной или административной ответственности. Силовые ведомства и чиновники получили это право благодаря новому закону, который три года лоббировали полицейские. Закон возвращает к жизни советские понятия «антиобщественного поведения» и профилактического учета, которые в 90-х годы законодатели тщательно вычищали из всех нормативных документов.

Закон «Об основах системы профилактики правонарушений РФ» был внесен по инициативе МВД РФ еще в 2013 году, а 10 июня 2016-го его приняла Госдума, 15-го числа одобрил Совфед и 23-го и подписал президент. В силу документ вступает с 21 сентября. Согласно тексту нормативного акта, помимо известных терминов «правонарушение», «профилактика и мониторинг правонарушения», вводится понятие «антиобщественного поведения». Законотворцы дают ему расплывчатое определение: это не влекущие за собой административную или уголовную ответственность действия физического лица, нарушающие общепринятые нормы поведения и морали, права и законные интересы других лиц.

Кто определяет границы общепринятой морали, из текста закона непонятно. Однако, как разъяснила «Фонтанке» адвокат коллегии «ДЕ ЛАТА» Яна Корзинина, этот термин давно и широко применяется в нормативных документах, в частности, касающихся профилактики правонарушений среди несовершеннолетних.

«Под антиобщественным поведением понимают поведение, которое считается вредным или деструктивным для общества, поступки людей, не соответствующие нормам морали, – говорит юрист. – Термин «антиобщественный» является субъективным, но существует сложившееся мнение в обществе, что относить к такому поведению. Например, употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие бродяжничеством, попрошайничеством, уклонение от учебы и работы (прогулы). Я полагаю, что таким же толкованием понятия «антиобщественное поведение», как и раньше, будет предложено пользоваться всем органам, на которых законом возлагается учет».

Советским Союзом пахнет и от перечня форм профилактического воздействия. Тут и профбеседа, о которой помнят все неформалы и хиппи 70-80-х, и профилактический надзор. Однако особо экспертов права цепляет форма профилактического учета. По мнению юристов, именно этот пункт закона МВД пробивало больше остальных. Не секрет, что полиция, как и другие ведомства, описанные в статье 5 «Субъекты профилактики правонарушений» (прокуратура, ФСБ, органы местного самоуправления), имеет данные на людей, попадающих в их поле зрения, но не привлекавшихся по КоАП РФ или УК РФ. Это потенциальные правонарушители, собирать данные на которых законом до 23 июня было категорически запрещено.

«В советской милиции никаких учетов, кроме как общеуголовных, никогда не было. Либо это был тот же Информационный центр, что и сегодня, либо подразделения для себя составляли картотеки. Даже несовершеннолетних всегда ставили на учет в связи с их поведением, попадавшим под статью. Всем остальным, начиная с антисоветчины, заканчивая андеграундом, интересовалось КГБ, – рассказывает бывший сотрудник уголовного розыска, ныне замдиректора АЖУРа Евгений Вышенков. – Но в периоды идеологических обострений, а они всегда происходили в переломные моменты истории, начиналась травля непохожих на советского человека. И поручали это, конечно, обыкновенным постовым. Так, например, после смерти Сталина боролись со стилягами. Наказать по закону их было трудно, но задерживали, составляли бумаги и отправляли в институты. А там уже комсомольская организация могла поставить вопрос вплоть до исключения из вуза. А в начале перестройки на улицах появились панки. Милиции поручили их вновь задерживать, но что дальше было делать – непонятно. Фактически комсомола уже не было, и панкам было все равно, напишут ли им в институт. При этом милиция всегда относилась к таким поручениям с раздражением и, следовательно, лишь отписывалась о проделанной работе. Сегодня подобный аналог можно найти в показателе участковых, когда им вменили штрафовать тех, кто переходит улицу в неположенном месте. Если посмотреть на эту графу, то мы увидим – 99% таких нарушителей – мигранты. И, конечно, это липа. С середины 90-х годов, когда вспыхнули националистические и экстремистские движения, оперативные подразделения МВД и ФСБ начали составлять уже такие учеты. Но это уже была другая история, не имеющая к идеологии никакого отношения».

Помимо правоохранительных органов, в то время светлый образ советского человека особо блюли народные дружинники и комсомольские патрули. Как вспоминает музыкант группы «АукцЫон» Олег Гаркуша, за необычный вид могли задерживать по несколько раз на дню: «Стоит, например, у "Сайгона" (культовое место для музыкантов советского периода. — Прим. ред.) человек в остроносых ботинках, черном галстуке, с выбритым затылком и челкой. Всего несколько минут – и его ведут в комсомольский оперативный штаб. Там ведутся душеспасительные беседы, мол, мы порочим образ советского человека. Потом отпускали, конечно. Было весело. Все эти встречи давали больше вдохновения для творчества».

Конечно, всё уже было. Ещё в начале девяностых участковые по инерции выписывали некие официальные предостережения советского образца о необходимости прекратить «антиобщественный образ жизни», что было суть ни к чему не обязывающей бумажкой, которая, однако, шла в отчеты. Примеры, когда подписавший такой листок «антиобщественный элемент» исправился, истории неизвестны.

Татьяна Востроилова,
 «Фонтанка.ру»
http://www.fontanka.ru/2016/06/27/151/


САМОЕ ГЛАВНОЕ - ЗАКОН ЭТОТ СОВЕРШЕННО ИГНОРИРУЕТ ПРИНЦИП ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ, В ПРАВЕ - ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЙ.