June 18th, 2016

Выступление Елены Ляпиной на открытии выставки рисунков Матери Марии (Кузьминой-Караваевой).

Публикую по просьбе ув. Никиты Игоревича Кривошеина у себя в ЖЖ.

Выступление Елены Ляпиной на открытии выставки

Спасибо за предоставленную возможность рассказать о том, как рисунки Матери Марии попали в нашу семью и о том долгом пути, который пришлось пройти, прежде чем они обрели своё место пребывания в музее Анны Ахматовой и будут сохранены для будущих поколений.

Мой прадедушка Александр Павлович Омельченко в 1897 году окончил медицинский факультет Московского университета и в дальнейшем был довольно известным врачом психиатром в Петербурге.
Круг общения
Александра Павловича был чрезвычайно широк. Он был не только врачом, но и известным лектором, затрагивающим темы психологии, семьи, искусства, литературы и т. д. Поэтому, ничего удивительного не было в том, что через общих знакомых семьи Омельченко Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева летом 1917 года пригласила погостить в
свое имение Джемете под Анапой троих детей Александра Павловича: Марию Александровну ( в дальнейшем это моя бабушка, ее старшую Елену и младшего брата Андрея). Вот что писала в своих воспоминаниях Елена Александровна:

"Елизавета Юрьевна любила рисовать. Рисовала она иногда при нас, в
столовой, красками. Почти не пользуясь при этом карандашными набросками, рисовала в основном что-то на излюбленные ею библейские темы. Рисунки свои она потом охотно дарила нам. И они нам очень нравились. Иногда она вырезала из тонкого картона удивительные миниатюрные силуэты, также без предварительного карандашного рисунка. Мы зачарованно смотрели на это, как на чудо.

Незадолго до отъезда из Джемете Елизавета Юрьевна подарила нам свою рукопись о Мельмоте. и папку с её рисунками. Тут же при нас она написала на полях эпиграф:

«В полной уверенности, что близко время
Мельмоту прилетать и
искушать нас одним
только большим обещанием, и
с сомнением

неужели никто не
согласится быть искушенным»

Вот так рисунки Кузьминой Караваевой-матери Марии оказались в нашей семье. Начались страшные годы разрухи и гражданской войны. У Александра Павловича хранился набор хирургических инструментов, с дарственной табличкой от Сергея Юльевича Витте. Посчитав, что находка этих инструментов при внезапном обыске может стоить жизни семье, ночью этот набор был выброшен в речку Карповку. Но никогда рисунки не покидали рабочего стола Александра Павловича.Жуткие условия блокады: холод и влажность не оказали никакого отрицательного влияния на рисунки. Они практически такие же как и 100 лет назад.

В дальнейшем рисунки были разделены поровну между двумя сёстрами Еленой Александровной и Марией Александровной. Это были два человека с абсолютно разными характерами, взглядами на жизнь. Елена Александровна считала, что рисунки нужно отдать в музей, а Мария Александрована была в то время категорически против. И вот часть коллекции Елена Александровна передала в Русский музей. О приобретении этих рисунков написана статья в книге Академии наук СССР "Памятники культуры. Новые открытия. Письменность, искусство, археология. Ежегодник 1987 год." статья называется "Неизвестные рисунки Е.Ю. Кузьминой Караваевой", там же публикуется довольно много фотографий рисунков.

А та часть коллекции, которая осталась у Марии Александровны,после её ухода из жизни в 1986 году стала храниться уже в семье моей мамы. Очень долгое время мы не думали о дальнейшей судьбе рисунков, пока не пришло понимание того, что это не должно храниться на полке дома, нужно, чтобы все желающие могли видеть эти рисунки. С чего начать, к кому обращаться мы не знали. И вот в дальнейшем уже нас вела рука провидения. Мой сын начал активно искать информацию о Матери Марии. Прошла выставка в Пушкинском доме, вышла книга К.И. Кривошеиной "Красота Спасающая" и нам удалось выйти на контакт с Ксенией Игоревной Кривошеиной. Мама написала ей письмо, которое целиком приведено в предисловии к книге "Мать Мария святая наших дней".

Вот большой отрывок из этого письма

"Пришло время революции, разрухи, репрессии. Видимо опасаясь за судьбу своих детей и меня, Александр Павлович никогда не говорил о хранящихся у него в кабинете рисунках матери Марии. Было большим мужеством в годы гонения на церковь хранить дома рисунки на библейские темы. Кабинет моего дедушки был всегда в полном моем распоряжении, я могла брать и читать что угодно, единственным неприкосновенным местом для меня и всей семьи был письменный стол, где хранились документы и рукописи. В 1935 году был репрессирован мой отец (искусствовед). В любой момент к нам могли прийти с обыском, тем удивительнее, что рисунки матери Марии остались не потревоженными. Началась война, все блокаду Александр Павлович работал в Ленинграде, несмотря на страшный холод, ни книг, ни рукописи, ни картины не были сожжены. Однажды во время войны, осколки от разорвавшегося снаряда, попали в комнату моего дедушки, стол, в котором хранились рисунки матери Марии, остался не поврежденным.

Я убеждена, что вся наша семья осталась в живых и перенесла войну, благодаря Дару полученному нашей семьёй от матери Марии и который нам удалось чудом сохранить!

Вот так эта папка с рисунками дожила до 1953 года в столе Александра Павловича Омельченко. Только после его смерти моя мама рассказала мне об истории их появления в нашей семье. До 1977 года мы не рассказывали никому о находящихся у нас работах матери Марии. В том же семьдесят седьмом году Елена Александровна решила отдать часть коллекции в Русский музей. Моя мама и я были в то время против этого, мы считали, что реликвия должна оставаться в семье. Сейчас я понимаю, что передача части рисунков Русскому музею была единственно правильным решением, но отдать все рисунки мы были категорически против. Оставшиеся у нас рисунки не были никому показаны. В 87-88 годах я и моя дочь пытались заинтересовать Русскую православную церковь рисунками матери Марии, но интереса это не вызвало.

В 2002 году начала зреть мысль, что нельзя хранить такое достояние дома. Прочитав книгу К. И. Кривошеиной «Красота спасающая», мы еще более убедились в этом. Теперь уже мой внук Всеволод занялся поисками путей, дающих возможность показать России эту ценную реликвию. Мы надеемся на Вашу помощь."

Я прочитала вам большой и наиболее интересный отрывок из письма моей мамы.

Ксения Игоревна сразу откликнулась на это письмо. Конечно, работы должны были остаться в России. Много времени и сил потребовалось для того, чтобы рисунки оказались в достойном месте. И вот о рисунках узнала Нина Ивановна Попова и как и обещала сделала всё, чтобы рисунки оказались в музее Анны Ахматовой.

Я благодарю Нину Ивановну Попову за содействие и энергию, которую она проявила, чтобы рисунки матери Марии заняли достойное место в музее Анны Ахматовой.